Чтение онлайн

Ивинская считает связь с Пастернаком своей судьбой, что неудивительно для женщины, полюбившей автора одного из самых ярких романов о судьбе в истории литературы. К своей роли хранительницы наследия Пастернака она относится как к священному призванию. Также очень интересен ее взгляд наблюдателя за жизнью писателя. Особенно увлекательны ее свидетельства о людях, впервые открывающих для себя «Доктора Живаго». Я обожаю ее рассказ о встрече со славившейся своей высокомерностью поэтессой Анной Ахматовой. Ее пригласили на авторское чтение романа — я легко могу себе ее представить, с закрытыми глазами, подергивающимся царственным носом и скептически приподнятой бровью. Не очень понятно, сколько времени продолжалось это чтение. Судя по рассказу Ивинской, был прочитан весь роман. (Вряд ли такое возможно — это заняло бы много часов.) По словам Ивинской, Ахматова восседала, кутаясь в «легендарную белую шаль» [20] . Когда Пастернак закончил свое довольно мелодраматичное и трепетное выступление («Его одухотворенное лицо, судорожные движения его горла, затаенные слезы в голосе») [21] , Ахматова выносит приговор — и его не назовешь полностью положительным. Она хвалит «прекрасный» слог Пастернака и делает лучший комплимент, который можно получить от поэта, назвав его прозу «лаконичной, как стихи» [22] .

Однако она увидела в романе один важный недостаток. Почему Живаго должен быть «средним» человеком? — спрашивает она. У Ахматовой были большие претензии к «обывательщине». Обычно она упоминает ее в обсуждении Чехова, а не Пастернака. В произведениях Чехова есть одна странность: действие всех его пьес и рассказов происходит в России накануне революции, но он никогда не упоминает ни политику, ни идеологию и почти делает вид, что ничего такого не происходит. Его изображению предреволюционной России свойственна определенная степень «лакировки» действительности — сродни той, в которой обвиняют «Аббатство Даунтон» [23] , когда все неприятные социальные и политические реалии заметаются под великолепный красочный ковер. Да, многие герои Чехова несчастны. Но они несчастны по «обывательским» причинам (им надоедает смотреть на березы, они находят общество сестер невыносимым, они любят тех, кто не любит их). Они несчастны не из-за экстраординарных исторических событий, не из-за потери работы или отсутствия еды.

Имея в виду вышеизложенное, Ахматова «не согласилась с Б. Л. [Пастернаком], будто Живаго — “средний” человек» [24] . Для нее это слишком по-чеховски. Она не хочет, чтобы герой Пастернака принимал политическую реальность, она хочет, чтобы он с ней боролся. Ахматова хочет, чтобы Живаго был героем и поместил себя в самую гущу событий. Она против того, чтобы события швыряли его из стороны в сторону, а он не мог в них участвовать или менять жизнь к лучшему. «Она советовала Б. Л. [Пастернаку] подумать, чтобы Юрий Живаго не стал мячиком между историческими событиями, а сам старался как-то на них влиять» [25] . Она почти что обвинила Пастернака в малодушии. Он должен быть сначала поэтом и уж потом романистом, но писатель не смог найти того, что Ахматова называет «поэтическим разрешением». Он не нашел способа сделать Живаго действующим лицом, тем, кто принимает решения, а не просто подчиняется судьбе.

Это мощная критика «Доктора Живаго». В романе меня — и многих других читателей и критиков — всегда бесила одна вещь: все, что происходит, складывается для доброго доктора крайне удачно. Поскольку это роман о судьбе, неудивительно, что его главный недостаток — слишком большая роль случая. Количество удачных стечений обстоятельств имеет почти комический эффект. Умерла мать? Вот, пожалуйста, симпатичная новая семья. Чувствуешь себя одиноко и хочешь жениться? Почему бы тебе не жениться на «сестре» и лучшей подруге (Тоне), вместе с которой ты вырос? Немного скучаешь в браке и чувствуешь себя одиноко, попав врачом на фронт? Смотри, вот же симпатичная медсестра (Лара), с которой вы уже несколько раз пересекались. Расстроен и снедаем страстью в уральском захолустье? Не переживай, Лара тоже здесь! Грустишь, что роман с Ларой придется прекращать из-за того, что жена беременна твоим вторым ребенком? Не волнуйся! Можно сделать так, что тебя схватят, семья подумает, что ты пропал, а когда вернешься в пустой дом, то можешь жить в нем с любовницей Ларой! Ура! Всякий раз, когда в жизнь Живаго вмешивается судьба, все складывается очень удобно для него. Но разве мы все на самом деле не такие? Если вдруг возникает удобное решение, мы используем его. Мы хватаемся за стечение обстоятельств как за спасение, чтобы избежать необходимости самостоятельно принимать решения и менять свою жизнь. Пастернак не осуждает нас за это. Он считает это человеческим свойством. Как справиться с жизнью? Просто доверьтесь ей, даже если вы будете плохо выглядеть в чьих-то глазах. Пастернак как бы говорит нам: «В чем разница между судьбой и удобным стечением обстоятельств?» Она невелика. И многие из нас выбирают путь наименьшего сопротивления. И только потом, оглядываясь назад, мы говорим себе: «Ага! Так и должно было случиться. Это судьба!» На самом-то деле все так сложилось из-за нашей нравственной слабости и лени. Нет, Пастернак не пытается нас за это судить. Он просто говорит нам правду.

Возникает большой вопрос: является ли такое количество совпадений в «Докторе Живаго» совершенно нормальным и бывает ли такое в реальной жизни? А их количество действительно огромно. (Тот факт, что Комаровский — одновременно (а) адвокат отца Живаго во время инцидента в поезде в начале книги и (б) связан с женщиной, в которую влюбляется Живаго, вызывает некоторое недоумение. В Москве в это время было несколько тысяч адвокатов. Много ли было шансов?) Но у меня есть подозрение, что неприличное количество совпадений в русских романах как-то связано с самой Россией. (В «Войне и мире» тоже полно невероятных примеров.) Если вы Толстой или Пастернак и хотите в своем романе показать размер и размах России, вам придется перемещаться на огромные расстояния, чтобы изобразить ее целиком, — это все-таки самая большая по площади страна в мире. Осознанно или нет (есть теория о том, что разница между людьми зависит от размера и географии страны, которую они считают своей), но этого трудно не заметить в их книгах. И когда Андрей в «Войне и мире» оказывается после ранения в десятках миль от дома, кто появляется неподалеку, хотя происходит это совсем не в центре мироздания? [26] Ну конечно, Наташа.

Еще одно невероятное, но необходимое совпадение в «Докторе Живаго» случается, когда Лара едет в Юрятин, городок недалеко от дома, принадлежащего семье жены Живаго, Тони. Юрятин находится более чем в семистах милях от Москвы. Конечно, это единственное место, куда могла отправиться Лара. Пожалуй, роман получился бы так себе, если бы Живаго подумал: «Ну это просто так совпало, что Лара тоже здесь. Ради своего брака я не должен обращать на нее внимания. Уйти к ней просто из-за географического совпадения… Нет, это было бы проявлением слабости и аморально».

Роман спрашивает у нас, что мы думаем о нравственном состоянии человека, который отдает себя в руки судьбы. Обычно в русской литературе такие герои вызывают сочувствие и понимание. Отношения Юрия и Лары показаны как величайшая история любви, а не как история, в которой мужчина, воспользовавшись невероятным стечением обстоятельств, изменяет жене. Нет, Лара оказывается в Юрятине, потому что им суждено быть вместе. А перед лицом судьбы человек беспомощен. И к судьбе нужно относиться с уважением, потому что она освобождает. На протяжении всей своей жизни мы пытаемся увидеть то, чему суждено случиться, надеясь на помощь судьбы, вместо того чтобы брать на себя ответственность за свой выбор.

И все же роман показывает, что судьба не делает нас счастливыми и не дает того, чего нам хочется. Иногда она переносит любовь нашей жизни за семьсот миль к черту на кулички, где мы по какой-то причине находимся. Но иногда она с таким же успехом жестока. В конце «Доктора Живаго» Юрий возвращается в Москву, чтобы начать там жить с третьей женщиной. (Я лучше не буду это комментировать!) Тоня уехала в Париж. Лара куда-то пропала вместе с Комаровским. Жизнь Живаго не заладилась. Он несчастлив и плохо себя чувствует. В конце концов он умирает от инфаркта.

В фильме добавляется еще одно безумное стечение обстоятельств: вернувшийся в Москву Живаго едет в трамвае. И видит идущую по улице Лару. (В книге этого нет.) Он пытается остановить трамвай и догнать ее, но безуспешно. Ему становится плохо, и он выбирается из трамвая, чтобы умереть на улице, а Лара проходит мимо, не заметив его. В книге финал еще более символичен. Перед тем как почувствовать себя плохо в трамвае, Живаго замечает на улице женщину. Это мадам Флери, старуха, когда-то работавшая в том месте, где он впервые осознал свою любовь к Ларе (когда она сожгла глажку). На мадам Флери лиловое платье. Когда-то платье лилового цвета было у Лары. Кроме того, это цвет, который Пастернак часто использует при описании России до революции: он символизирует невинность, чистоту, идеализм. И именно этот цвет он мельком видит перед смертью. «Он подумал о нескольких развивающихся рядом существованиях, движущихся с разною скоростью одно возле другого, и о том, когда чья-нибудь судьба обгоняет в жизни судьбу другого и кто кого переживает» [27] .

Вероятность такого поворота событий в реальности равна нулю. Но реальность на самом деле бывает еще невероятнее и богаче на совпадения, чем романы, благодаря чему книги вроде «Доктора Живаго» с их более чем неправдоподобным сюжетом могут становиться любимыми для множества людей. Наши жизни действительно идут параллельно и близко с жизнями других, и время от времени мы действительно чувствуем себя беспомощными перед лицом судьбы. Какое значение имело то, что я была знакома с девушкой, покончившей с собой, как только я переехала в Россию? Почему она погибла тогда — и почему я все еще жива сейчас? Ответ, который дает на такие вопросы «Доктор Живаго», жесток. Стечение обстоятельств. Судьба. Обычная удача. Как смириться с этим? Просто жить дальше, даже если иногда ты ведешь себя неверно, предаешь любимых или бежишь от ответственности. Жить дальше.

Я открыла для себя поэзию Анны Ахматовой, когда жила в Петербурге, в тот год, который начался с похорон Маши. По большей части это был счастливый год. Но я то и дело сталкивалась с реалиями жизни моих русских друзей, и мне приходилось очень глубоко копать, чтобы найти хоть какие-то поводы для оптимизма. Коротко говоря, у окружавших меня людей было очень мало денег и часто очень немного еды. Если они работали, то работа была нестабильной. Когда я у кого- нибудь в гостях открывала холодильник, он был практически пуст. Друзья очень часто просили у меня в долг пять долларов, чтобы дотянуть до конца месяца. (И почти всегда возвращали долг.) Впрочем, с помощью нужно было быть осторожной. Во-первых, всем помочь невозможно. А во-вторых, трудно быть друзьями или на равных с людьми, для которых ты источник благотворительной помощи. В общем, жизнь была тяжелой. Я часто чувствовала себя виноватой и беспомощной. В конце того года, вернувшись в родительский дом в Англии, я как-то решила налить молока в чай и, не задумываясь, открыла холодильник. Я была настолько шокирована видом ломящихся от еды полок, что разрыдалась.