Чтение онлайн

Теперь предположим, что мы были свидетелями обвала (находясь на склоне противоположной горы) и видели, что по дороге, как раз под скалой в момент ее падения, шла та же коза. Услышав угрожающий треск и грохот, она повернулась к источнику звука и увидела падающие камни. Мгновение она была в неподвижности, а затем бросилась бежать назад (или вперед) и вовремя выскочила на безопасное место. Ретроспективно оценив эти события, мы могли бы

209

сказать, что если бы коза бросилась бежать не назад, а вперед, то она тоже бы спаслась. При этом мы не погрешим ни против одного закона природы.

И в этом случае имеется однозначная связь между причиной — горным обвалом и следствием — бегством козы назад (или вперед). Однако нет однозначной связи следствия — бегства назад от опасности с вызвавшей ее причиной — обвалом. Ведь коза находилась в центре опасной зоны. С таким же успехом она могла побежать вперед. Необязательность бегства козы именно назад создает некоторую неопределенность связи фактического следствия с вызвавшей его причиной в ретроспективном плане. Как в начале обвала, мы не могли однозначно предсказать, в каком направлении побежит коза, так и после обвала и фактического бегства козы назад мы не можем с достоверностью привести в однозначную связь бегство козы назад (в смысле неотвратимости, жесткой необходимости этого бегства назад, и только назад) с опасностью обвала.

Сам факт неоднозначной связи направления бегства козы с вызвавшей это бегство причиной неопровержимо указывает на то, что коза «принимала решение» при виде опасности, выбирала свое поведение, руководствуясь кригерием выживаемости. Если в данном случае коза принимала важное решение (оставаться на месте, бежать назад, бежать вперед) и спаслась, то в первом примере она задолго до обвала принимала не столь ответственное решение: по какой из трех дорог идти. Случайно она выбрала опасную дорогу, но также случайно могла выбрать и безопасную. Поэтому и в данной ситуации не было однозначной связи фактического следствия с вызвавшей его причиной. Оставалась та же неопределенность, которая соблазняет некоторых историков рисовать картину: что бы произошло, если бы тот или иной исто-

810

рический деятель поступил бы не так, как он поступил, а иначе.

Тут мы услышим и рассуждения о том, что если бы Наполеон не пошел походом на Россию, он не потерпел бы поражения и не потерял бы армии. В этом случае, осуществляя осторожную политику, он удержался бы у власти неопределенно долгое время. Эта мысль не вызывает у нас удивления, так как Наполеон не обязательно должен был затевать эту авантюру. Он мог бы ограничиться более скромными, но зато более безопасными делами. Просто выбор был неудачным.

Признавая главные тенденции исторического развития общества, мы не можем становиться в вопросах случайных исторических событий на позиции фатализма, т. е. изначальной предопределенности любых поступков людей. Ведь существует относительно независимое «принятие решения», выбор поведения, когда из нескольких реальных возможностей выбирается какая-то одна.

Так или иначе, если мы обнаруживаем неоднозначную связь фактического следствия с вызвавшей его причиной, мы можем с уверенностью предполагать, что был совершен акт «принятия решения», акт выбора поведения самоуправляемой системы.

Имеется еще один объективный внешний признак выбора поведения — высокая активность системы, качественно отличающаяся от активности несамоуправляемых физических объектов. Такая активность проявляется в самопроизвольных переходах системы в маловероятные состояния. Это настолько яркий признак, что даже ребенок в первые два-три года своей жизни приобретает опыт в различении животных и их кукольных моделей.

Б. Данэм удачно назвал акт «принятия решения» элементом самовыражения, отличающим поведение

211

каждого существа некоторой независимостью от внешнего воздействия'.

Перейдем к рассмотрению некоторых объективных условий выбора поведения.

Необходимым объективным условием акта выбора поведения служит внешняя причина «принятия решения».

Применительно к самоуправляемым системам понятие «внешняя причина» относительно в том смысле, что оно фиксирует независимость причины от выбирающего свое поведение образования, которым может быть самоуправляемая система в целом, отдельная ее подсистема и даже один элемент ее структуры. Будучи внешней для элемента, причина может быть внутренней для подсистемы, в которую входит этот элемент. Внешняя для подсистемы причина остается; внутренней для самоуправляемой системы в целом. И только причины, полностью независимые от самоуправляемой системы в целом, становятся внешними для нее в абсолютном смысле этого слова.

Понятие «внешняя причина» относительно еще и в том смысле, что оно отображает возникновение объективного внешнего фактора выбора поведения, который может появиться двумя способами. Во-первых, внешняя причина может возникнуть независимо от изменения состояния самоуправляемой системы (порыв ветра доносит до лисицы запах зайца, кормящегося на противоположной стороне опушки леса, и служит внешней причиной выбора поведения); во-вторых, внешний фактор может начать действовать в результате изменения состояния, в том числе и положения в пространстве, самой самоуправляемой системы (та же лисица, бродя по опушке леса в безветренную

' См. Б. Данэм. Герои и еретики. Политическая история западной мысли. М , 1967, стр. 37.

212

погоду, может наткнуться на свежий след зайца, и это послужит причиной выбора ее последующего поведения).

Почему выбор невозможен, если на выбирающее свое поведение образование (элемент, подсистему, самоуправляемую систему в целом) не действует внешняя причина?

Необходимость в «принятии решения» возникает тогда, когда нарушается динамическое равновесие элемента, подсистемы или самоуправляемой системы в целом, нарушаются их гомеостазис, их функциональный инвариант. Если не принимать во внимание естественный износ системы и ее составляющих (для небольшого интервала времени такой износ практически очень мал), то функциональный инвариант (гомеостазис) может быть нарушен только изменяющейся средой, т. е. внешними факторами (при этом безразлично, произошло ли изменение внешней среды независимо от системы или в результате изменения ее состояния).

Что может побудить автономную нервную систему, управляющую деятельностью сердца, «принять» решение» об изменении частоты сокращений сердечной мышцы? Только внешние факторы: уменьшение процентного содержания кислорода в воздухе, изменение интенсивности деятельности организма в целом, введение в организм некоторых химических соединений и т. д. То же самое можно сказать о любом акте выбора поведения любой самоуправляемой системы. В той или иной форме, непосредственно или опосредованно, сразу или постепенно поводом для выбора служит внешняя причина.

Главным объективным условием выбора поведения может быть названа внутренняя причина «принятия решения». Такими относительно независимыми от внешних условий внутренними причинами являют-

213

ся: «ведущая мотивация», «критерий выбора», или, что то же самое, внутренняя исходная цель функционирования элемента, подсистемы или самоуправляемой системы в целом, имеющая материальное воплощение в виде функционального инварианта.

«Решение» всегда принимается ради чего-то, В этом его внутренний смысл, и в этом его значение для функционирования самоуправляемой системы Акт выбора поведения наполняет таким смыслом исходная цель, выражающая текущие или долговременные потребности выбирающих свое поведение элемента, подсистемы или самоуправляемой системы в целом. Эти потребности представляет иерархия функциональных инвариантов. Поэтому выбор поведения осуществляется ради сохранения значений функциональных инвариантов.