Чтение онлайн

Чик, стоя рядом с Нарвасом, тоже уперся носом в стену.

– Я хочу стать таким же сильным и умным, как ты, папа! – и словно в подтверждение своих слов так же осторожно и легко провёл носом по поверхности шероховатого блока.

– Конечно, сын, ты будешь таким же сильным и умным, но не как я. Ты будешь таким же, но… другим. Может, даже лучше! – и лизнул его в мордочку. – Так вот, когда ты слушаешь, тогда только тебе отвечают. Ты думаешь, как бы я нашёл пищу в курятнике, если бы люди их, кур этих, не городили? Крестьяне опасаются, создают всяческие помехи, а я слышу их шум, слышу их страх.

Так вот, когда ты слушал полёвок, то тоже городил, был занят охотой. А когда городил, то о чём думал?

– Я думал о том, чтобы меня не заметили.

– Мы тоже сейчас городим. Город – это помеха, это всегда запрет. Преимущество же наше в том и состоит, что мы можем просчитать тех, кто нас преследует, и вовремя занять нужную нам игровую позицию. Мы себе не запрещаем, у нас нет помех. Впрочем, разве Кичи сейчас не охотится? Может быть, она нас сейчас и слышит…

– Папа, мы проходим боевое крещение? – Чика осенила догадка.

– Можно и так сказать, но я бы по-другому всё сформулировал: мы путешествуем, и, слава богу, путешествие наше не закончилось пока трагически.

– И значит, мы победили в этом нашем, как ты сказал, «путешествии»?

– Нет, просто мы ушли от поражения… пока.

Нарвас тревожно оглянулся, потому что безопасность прежде всего. Главное – не попасть в поле зрения людей. Он дал знак, и они с Чиком потрусили по асфальтовой дороге к камышовым зарослям речки-безымянки. И уже на ходу Нарвас подвёл итог своему уроку, пытаясь ёмко формулировать каждое своё слово.

– Тебе нужно запомнить основное правило поиска. Запоминай!

Когда ты слушаешь, то тебе мешают, т.е. создают помехи. Это всегда происходит. Значит, тебе намекают. Поэтому нужно слушать помехи внутри себя, чтобы понять, какая преграда ожидает тебя впереди. Для охотника помеха и есть сигнал верного направления.

Берег речки был сплошь в зарослях камыша. Нарвас бежал с Чиком, низко пригнув голову, тем особым охотничьим шагом лиса, делающим его неприметным и быстрым в полевых условиях. Чик же во всём ему подражал. Когда же камыш заканчивался, то он переходил в зону небольшого кустарника, и тогда они бежали вдоль этого кустарника, сливаясь с окружающим ландшафтом. «Это хорошо, – думал Нарвас. – Файзы дорогу найдёт, надо только слушать шум. Хорошо, что сейчас не зима, а лето. С голоду не помрёшь, если даже захочешь.» И поймал на ходу стрекозу.

Бежали только ночью. Во-первых, так легче было ориентироваться. «Шум», который издавала Кичи, становился всё отчётливей и отчётливей. А во-вторых, не было заклятых врагов Нарваса – людей. Отдыхали, как правило, днём. «Компас» Нарваса работал безукоризненно чётко: он показывал всё время на север. Там находилась его Кичи, там находился его дом.

Один раз непредвиденное обстоятельство всё же случилось во время его маршрута: когда Нарвас с Чиком бежали в черте какого-то большого города, то оба услышали плач человеческого ребёнка. Нарвас сразу понял, что дитя потерялось и зовёт свою маму. Он остановился. Не в его правилах было вмешиваться в человеческие игры, но случилось несчастье, а он не мог оставаться к этому безучастным. Он осмотрелся. Никого. Файзы подошёл к ребёнку, и тот сразу успокоился. Совсем ещё малыш! Слёзы его высохли, и он стал забавляться пушистым рыжим хвостом лиса.

Файзы настроился на шум и сразу понял, где находятся его родители. Там, наверху каменного утёса, гудела пьяная компания с безутешно рыдающей матерью, обнаружившей свою пропажу. Он подумал: «Малыш… в кустах. Это непорядок». Приказав Чику оставаться на месте, Файзы подлез под малыша с намерением оттащить его к компании, но сразу понял, что ноша чересчур тяжела. И, оставив эту свою затею, он решил воспользоваться правилом «помехи». Малыш уже успел вцепиться в его загривок и, похоже, ни за что не хотел его отпускать. Тогда лис, лизнув его в лицо, ловким движением освободился от его объятий.

Итак, правило «помехи» гласит, что препятствие устраняется, когда слушаешь помехи внутри себя. Когда слушаешь, тогда понимаешь, какая преграда ожидает тебя впереди. Важно обнаружить или, во всяком случае, создать эту помеху, а затем обратить внимание других на её появление. А потому Нарвас побежал прямо к людям. Он нарушил все свои правила и, похоже, тем самым создал ещё одно вопреки всему, чем так дорожил. Создание помехи предполагало не скрытую, а открытую игру.

…Нарвас выбежал в самый круг компании и, покрутившись возле костра, сел прямо возле раскладного столика, где, собственно, люди и располагались. Немая сцена удивления длилась минуты три. Изрядно выпившие парни разом заикали, а девушки мигом протрезвели, пытаясь понять, что всё это значит. Они никак не могли понять, как здесь, в черте большого города, мог появиться этот ярко-рыжий лис.

– Смотрите-ка, лиса! – неожиданно для себя оповестил всех присутствующих один из участников банкета. – И она тоже хочет с нами выпить, – сказал и громко икнул. – Или у меня глюк перед глазами? А?

На его вопрос никто не ответил, и шутку его также никто не поддержал. Такого сюрприза они явно не ожидали. Даже безутешно рыдающая мать на минуту забыла о своём горе и в безотчётном порыве встала, чтобы приблизиться к лису. Тогда Нарвас тоже встал и отошёл на пару метров от неё. Женщина сделала ещё пару шагов к нему, и снова он от неё отошёл, словно приглашая за собой. И тут что-то ей подсказало, словно шепнуло на ухо, что не зря появился здесь этот лис и что ей нужно идти в том направлении, куда он отступает. Она что-то взволнованно сказала своим друзьям, те подскочили со своих мест и, взяв фонарик, побежали за лисом, который уводил их в заросли кустарника, где и находился малыш.

…Пятые сутки пути основательно измотали Нарваса и Чика. Речка давно ушла в сторону, однако старый мудрый лис помнил о своём «компасе», который его никогда не подводил: он слушал шум. Где-то там, далеко, оставались железнодорожные пути, поля, селения, небольшие города, болота и маленькие речки, а Нарвас с Чиком всё бежали и бежали на один только им известный шум, на который кто-либо другой просто бы не обратил никакого внимания. Поздним вечером начинался их марафон и прекращался лишь ранним утром, а за день, укрываясь от навязчивых глаз людей, они могли хорошенько отдохнуть где-либо в тени какой-нибудь посадки, предварительно хорошо набив свои желудки.

– Смотри, Чик, этого могло бы и не быть. Никогда прежде мы с тобой так долго не путешествовали. И сколько всего нового мы с тобой узнали.

– Даже ты?

– Даже я! Наши враги – это наши проводники. Враг только тогда существует, когда ты не слышишь зова.

– Зова?

– Представь себе – да, зова! Разве ты можешь освободиться от вшей, которые время от времени не дают тебе спокойно уснуть? Вши эти напоминают тебе, что у тебя должен быть зов. Вот если бы не они, то как бы ты догадался, что нужно хоть изредка, но всё же ополаскиваться в речке или тереться об острый выступ камня, делая себе массаж?! Эта необходимость и есть зов.

Если бы не наши «друзья», продавшие нас в зоопарк, то как бы мы научились ценить жизнь, к которой сейчас так стремимся?! Вот и получается, что лис всегда убегает только самой короткой дорогой. В этом его сила.

Завтра на рассвете, если ничего не случится, мы сможем достичь нашего родного поля, а там и встреча с Кичи, твоей матерью. Но как ты планируешь своё время использовать дальше?

– Не знаю.

– А я предлагаю сменить обстановку. Судьбу дважды нельзя испытывать. Если снова заметят нас на нашем поле, то наверняка убьют, а я ещё не нашёл способ воскрешать мёртвых.