Чтение онлайн

Сам Шелдон Адельсон никогда не играет в своих казино и крайне редко заходит в чужие. Для меня это всего лишь бизнес, – поясняет он с лукавым прищуром. – Я даю людям возможность развлекаться. Когда я уезжаю в отпуск и у меня есть немного свободного времени между ужином и сном, я могу пойти в казино. Если у меня есть настроение, я беру несколько сотен долларов и могу пойти поиграть. Но я не игрок. Когда я в Лас-Вегасе – а там 168 казино,– я никогда не играю. Я играю только для развлечения и только когда я не дома.

В одном из своих интервью игорный магнат сказал, что поставил себе цель снискать титул самого богатого человека в мире и считает ее вполне достижимой. Бизнес, которым я занимаюсь, никогда не утратит своей актуальности, – заявил он.

Шампанское «Veuve Clicquot», «Krug», «Mercier», и «Dom Peґrignon», сумки «Louis Vuitton», костюмы «Kenzo», одежда «Christian Dior», часы «Fred» и «Tag Hauer», коньяк «Hennessy»… Поразительно и почти невероятно, но все эти (и не только эти) всемирно известные бренды принадлежат одному человеку, в котором непостижимым образом уживаются жесткий бизнесмен и очаровательный вальяжный баловень судьбы… Его имя Бернар Арно. К этому имени глянцевые издания добавляют такие титулы, как Король роскоши, Император люкса и даже Истинный законодатель мировой моды… «Его королевское величество» Бернар Арно снисходительно позволяет изданиям писать о себе хвалебные оды, подкрепляемые цитатами из высказываний многочисленных баронов и маркизов, подобострастно жмущихся к «трону». Критические публикации о своей персоне Арно запретил показывать ему под страхом самого сурового наказания, какое только возможно в его империи роскоши, – увольнения. Арно хоть и стремится к тому, чтобы быть современным Королем-Солнце, но он все же просвещенный тиран…

Бернар-Этьен-Жан Арно родился в марте 1949 года во французской провинции. Город Рубе находится в нескольких километрах от границы с Бельгией. Будущий богатейший гражданин Франции появился на свет в обеспеченной семье с хорошей родословной. Его отец родился в Эльзасе и происходил из семьи потомственных военных. Cреди предков будущего миллиардера были два художника эпохи Возрождения – портретисты королевского двора Жан и Франсуа Клуэ. Мать Бернара также происходила из состоятельной семьи: часть унаследованных денег ее отец вложил в собственную строительную компанию «Ferret-Savinel». После женитьбы в этой компании стал работать и его зять – Жан Арно. Собственно говоря, строительный бизнес был для семьи скорее способом самореализации, чем средством к существованию. Обе семьи вполне могли всю жизнь безбедно существовать на фамильную ренту. Будущее Бернара тоже могло быть обеспечено без каких-либо усилий со стороны его родителей и его самого… Но Бернар предпочел судьбе прожигателя жизни другую участь и по окончании школы решил продолжить образование в Высшей политехнической школе.

В 21 год он получил диплом инженера, но по специальности работал мало. Арно-старший посчитал, что сыну не помешает подкрепить полученные теоретические знания практикой и позвал его в семейный бизнес. «Ferret-Savinel» на тот момент была преуспевающей строительной компанией, в штате которой работало больше полутора тысяч человек. Тем большее удивление у партнеров и компаньонов Арно-старшего вызвало его решение передать сыну бразды правления бизнесом, принятое через четыре года совместной работы с Бернаром. Невзирая на многочисленные предостережения друзей и коллег, он отдал компанию сыну.

Аргументы отца были неопровержимы: «Бернар всегда был первым. Уверен, что и здесь у него все получится». Три последующих года Бернар честно выполнял завет отца и достиг в этом, как рассказывают, немалых успехов. Но управление строительной компанией стало утомлять Бернара, равно как и сама Франция, да и вообще ему вдруг сделалось тошно… Такое бывает с одаренными творческими натурами и отпрысками благополучных семейств. Короче говоря, с младшим Арно приключилось что-то вроде сплина. Воспитанный на классической музыке и искусстве эпохи Ренессанса, Бернар не стал искать утешения в борделях, казино и наркотиках. Вместо этого он решил… продать семейный бизнес Группе Ротшильда. Уведомить об этом отца он счел нужным уже после того, как сделка состоялась. Но отец в очередной раз продемонстрировал стоицизм и спокойствие, граничащее с равнодушием к судьбе сына. Мать поначалу убивалась из-за того, что сын сбагрил фирму, которой его дед и отец отдали жизнь, как какую-нибудь старую кушетку… Но муж сказал ей: «Пусть делает что хочет. По крайней мере, он не будет проклинать нас потом за то, что мы повесили ему на шею эту компанию»…

На остатках дедовской фирмы Арно зарегистрировал новую строительную фирму «Ferrinel» и уехал в США. Здесь французский провинциал взялся строить недорогие дома во Флориде, а в свободное время изучал, как ведутся дела за океаном. Трех лет, проведенных в Америке, хватило Бернару, чтобы сформулировать три главных вывода в своей жизни. Первый: у французских строительных компаний в Штатах нет никаких перспектив. Второй: самые большие деньги делаются на громких именах. И третий: чем создавать что-то новое, лучше перехватить то, что уже работает.

В Штатах в то время был настоящий бум слияний и поглощений. Поэтому домой Бернар вернулся вдохновленный увиденным и вооруженный арсеналом типично американских приемов по враждебному захвату компаний. К тому же изрядная часть денег от продажи семейного бизнеса еще не была потрачена и требовала немедленного вложения. Случай применить их во французских условиях представился довольно быстро.

Некогда преуспевающая текстильная компания «Boussac» разваливалась на глазах. Глава компании – текстильный король Марсель Буссак (Marcel Boussac) – сразу после Второй мировой войны взял на работу начинающего кутюрье Кристиана Диора. С этого момента торговая марка «Christian Dior» принадлежала Буссаку. Диор довольно быстро стал звездой первой величины, а Буссак так уверовал в успех высокой моды, что перестал развивать свои текстильные предприятия. Вместо этого Буссак щедро вкладывался в создание новых имен, таких как Ив Сен-Лоран (Yves Saint-Laurent), Марк Боан (Marc Bohan)… В итоге компания оказалась банкротом. А тут еще пришедшие к власти социалисты передали ее в государственное управление и принялись искать потенциальных покупателей для фирмы. Компания «Boussac» стала предметом внимания нескольких крупных фирм, рядом с которыми выглядела карликом.

Но Арно уже уверил себя в том, что именно это ему интересно.

Мой сын ничего не понимал в текстиле, – вспоминает Жан Арно, – и попросил меня купить для него книжки на эту тему, я нашел всего три. Мы могли разориться, но Бернар убедил меня, что он не ошибается, а я всегда ему верил.

Заручившись поддержкой отца и наспех прочитав кое-что о текстильной промышленности, Арно бросился по друзьям, родственникам и знакомым занимать деньги, необходимые для покупки акций «Boussac». Решительные намерения Бернара не могли не стать достоянием гласности, и вскоре французские газеты придумали наглому провинциалу прозвище Принц Финансов. Но скорее ему сочувствовали, чем издевались над ним. Между тем Бернар успел уже поставить всех на уши со своей новой затеей. И как ни странно, его усилия не пропали даром. Совершенно неожиданно выяснилось, что его тогдашняя жена оказалась дальней родственницей наследников Буссака. Используя эту родственную связь, Арно заручился их поддержкой и предложил правительству план возрождения фирмы. В итоге «Boussac» вместе с брендом «Christian Dior» достался Бернару Арно.

Но вместо того чтобы возродить, согласно взятым на себя перед правительством обязательствам, обанкротившуюся компанию, он продал ее активы и уволил персонал. Истинной целью Арно было получение бренда «Christian Dior» – Бернар уже тогда загорелся идеей создать компанию, которая стала бы мировым лидером по производству и продаже предметов роскоши.

Этому стилю он останется верен всю последующую жизнь. Ярчайшим тому примером явилась главная сделка в его карьере – покупка холдинга «LVHM».

Виной всему оказался все тот же Диор: заполучив бренд «Christian Dior», Арно наметил себе очередную цель – «Dior Parfum». Так получилось, что этот бренд принадлежал компании «Moёt & Chandon», известной благодаря выпускаемой ею одноименной марке шампанских вин.

В свою очередь «Moёt & Chandon» в 1971 году объединился с домом «Hennessy», образовав фирму «Moёt Hennessy»… Вообще история возникновения холдинга «LVHM» напоминает русскую сказку про смерть Кощея Бессмертного: иголка в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, а сундук на дереве… Впрочем, специалисты по слияниям и поглощениям прибегают к более прозаическим аллегориям, таким, например, как пищевая цепочка: старая медлительная рыба Дом «Moёt & Chandon» сожрала «Dior Parfum», ее, в свою очередь, съела более крупная рыба «Hennessy». В 1987 году другой хищник, «Louis Vuitton», поглотил «Moёt Hennessy». Так и получился «LVHM» – Луи Вюиттон – Хеннесси – Моэт, – который вызывал самые плотоядные мысли у молодой акулы – Бернара Арно. Аппетит Арно подстегивало то обстоятельство, что «LVHM» владел еще двумя знаменитыми марками: модным домом «Givenchy» и знаменитой маркой шампанского «Veuve Clicquot» («Вдова Клико»).

На первый взгляд, желанию Арно отхватить этот лакомый кусок, состоящий сплошь из атрибутов сладкой жизни европейской элиты, ничто не препятствовало. Союз знаменитых торговых марок не только не способствовал успеху и процветанию, а, напротив, стал причиной многочисленных внутренних конфликтов и противоречий. Галантерейщики, парфюмеры, дизайнеры и сомелье никак не могли договориться, кто же из них главный. В результате дела шли не лучшим образом: продажи падали, производство сокращалось, убытки росли – неровен час холдингу грозило банкротство. И начиная с 1988 года Арно начал уверенно скупать акции холдинга. Но тут выяснилось, что он не единственный охотник за «роскошными» брендами. В борьбу за акции холдинга вступила известная компания-производитель пива «Guinness», которая претендовала на 20 % акций «LVHM». Намерения пивных магнатов решительно шли вразрез с планами Бернара Арно, который не располагал необходимыми ресурсами, чтобы выдержать такую мощную конкуренцию в борьбе за акции. Впору было отказаться от амбициозных проектов и ограничиться пошивом одежды для массового потребителя под маркой «Christian Dior». Но Принц Финансов снова обвел всех вокруг пальца.