Чтение онлайн

Есть определённые врачебные правила, которые внушаются с первых дней обучения в медицинском ВУЗе. Одно из них гласит: больной — это человек с ситуационно обусловленной ограниченной свободой (или, если хотите вспомнить классика: «Что такое болезнь, как не стеснённая в своей свободе жизнь?» К. Маркс). Отсюда вывод: даже если человек с такой травмой «не желает» передвигаться на каталке — кого должны интересовать его желания больше, чем сам факт спасения жизни? Кстати, столь легкомысленное отношение к своему состоянию при черепно-мозговых травмах со стороны пострадавших нередко является показателем неблагоприятного прогноза, и должно было крайне насторожить медицинский персонал. Увы, не насторожило…

Резюме по первому этапу: от момента первичного обращения И.А. Агафонова за медицинской помощью в 04.41 до его госпитализации в травматологическое (нецелевое) отделение прошло почти два часа (!), что является необоснованной задержкой. До 8 часов 10 минут И.А. Агафонов при установленном диагнозе (с 05 часов 00 минут!) тяжелой черепно-мозговой травмы врачом не осматривался, какой-либо медицинской помощи не получал. В листе врачебных назначений указано:

«… анальгин 5,0 % — 2,0 в/м 3 раза в день. Таблетки диакарб — 2 таб. утром. Натрия хлорид 0,9 % 400,0 + эуфиллин 2,4 % — 10,0 внутривенно капельно», однако в медицинской карте никаких отметок о том, что эти назначения были выполнены, не имеется.

В протоколах допросов медицинского персонала вообще нет сведений о выполнении И.А. Агафонову каких-либо лечебных мероприятий.

По данным материалов делатравму И.А. Агафонов получил около 03 часов 30 минут, через 1,5 часа от момента травмы установлено, что у И. Агафонова имеется субарахноидальное кровоизлияние, очаг ушиба-размозжения левой гемисферы мозжечка с геморрагическим пропитыванием. В то же время пострадавшему был назначен препарат эуфиллин, который значительно снижает агрегацию тромбоцитов, расширяет сосуды и усиливает мозговой кровоток, то есть, этот препарат по своим фармакологическим свойствам активно способствует продолжению кровотечения (!). Любой выпускник медицинского ВУЗа обязан знать из курса фармакологии и неврологии, что эуфиллин назначают при черепно-мозговых травмах только после того, как достоверно установлено, что внутричерепное кровотечение не продолжается. Кто-то в суде пытался дать оценку этой ситуации? Лично я не слышал. Кроме «убаюкивающих славословий» в адрес великолепно оказанной медицинской помощи в самой последней экспертизе, выполненной на базе Российского центра судебно-медицинской экспертизы Минздрава России, ничего не прозвучало. Почему бы это?.. Оставим это на совести тех экспертов, которые посчитали возможным подписать такой текст. В конце концов, кто отменил правило, что в России «своя рубашка ближе к телу»? Даже если эта самая «своя рубашка» неожиданно превращается в «гробовой саван» для другого человека?

Однако не будем сильно отвлекаться и продолжим изучать ситуацию далее. В 8 часов 10 минут И.А. Агафонов осмотрен нейрохирургом в связи с резким ухудшением состояния: «.угнетение сознания до комы, пульс 100, слабого наполнения.» и переведён в отделение реанимации и интенсивной терапии. В записи осмотра нейрохирурга 15.08.2011 г. в 09 часов 00 минут имеется описание повторной компьютерной томографии головного мозга пострадавшего И.А. Агафонова (однако на протоколе КТ указано время 09 часов 50 минут — кому верить?). По результатам этой компьютерной томографии отмечается выраженная отрицательная динамика в виде увеличения зоны размозжения левой гемисферы мозжечка до 7,5 см (напомню, что в 05.00 было 4,0 см), нарастание отёка головного мозга, в левой лобной доле очаг ушиба 1,0 см, а также обнаружена кровь по намету мозжечка и в конвекситальных бороздах. В 09 часов 00 минут в связи с закупоркой ликворных путей нейрохирургом определены показания к операции «наружное вентрикулярное дренирование». 15.08.2011 г. в 10 часов 55 минут — 11 часов 15 минут выполнена операция «закрытое наружное вентрикулярное дренирование справа». Дренирован передний рог правого бокового желудочка головного мозга, однако известно, что наличие очага ушиба-размозжения в задней черепной ямке с прогрессирующим увеличением его объёма, да еще при наличии стволовой симптоматики (апноэ), со смещением срединных структур головного мозга (по КТ в 09 часов 50 минут) и с развитием окклюзионной гидроцефалии является показанием к операции трепанации черепа в задней черепной ямке, санации очага ушиба-размозжения мозжечка и дренирования.

Так-то оно так, да только данный вопрос (о трепанации черепа и удалении детрита мозжечка) не ставился, не обсуждался, записей о показаниях и противопоказаниях к данной операции в медицинской карте № 24129/011 не имеется. Покатолько спросим себя: «Что это? Невежество? Халатность? Злой умысел?» Не будем торопиться с ответом.

Далее у И.А. Агафонова закономерно развился отёк головного мозга, который был диагностирован по данным КТ в 09 часов 50 минут. На фоне отёка головного мозга при повышенном внутричерепном давлении до 15 мм рт. ст. (в норме 5–7 мм рт. ст.) внутривенно введено 4000 мл жидкости, а выведено: путем диуреза 3400, по зонду — 350 мл. При таком соотношении введённой и выведенной жидкости очень трудно ожидать какой-либо положительной динамики, но это еще «цветочки»! Больному с тяжёлой черепно-мозговой травмой, субарахноидальным кровоизлиянием, нарастающим отёком головного мозга не назначены обязательные для лечения подобной патологии диуретики, гормоны, ноотропы, сосудистые препараты, кардиопротекторы, препараты для защиты желудочно-кишечного тракта, анальгетики! И опять те же вопросы: «Этого больного лечат? Или чего-то ждут? Или просто не знают, как именно лечить?»

Может быть, дальше врачи возьмутся заум, и начнется настоящая работа? Увы, ничего подобного не происходит. 15.08.2011 г. с 13 часов отмечено повышение АД до 206/129 и до 8 утра 16.08.2011 г. артериальное давление регистрируется на уровне 160–170/94-100 мм рт. ст., а из препаратов для снижения артериального давления назначают только магния сульфат 25 % ине используются другие, более эффективные средства. Естественно, что длительная стойкая артериальная гипертензия приводит к ухудшению трофики мозговой ткани и прогрессирующему нарастанию гипоксии головного мозга, а это ухудшает течение черепно-мозговой травмы.

При стойкомуровне высокой частоты сердечных сокращений 117–129 никаких препаратов для нормализации этого показателя не назначено (вспомним исследования эксперта-гистолога Е.А. Киреевой — у И.А. Агафонова имелось серьёзное сердечное заболевание).

В 16 часов 06 минут введён 15.08.2011 г. Агафонову И.А. введён морфин с целью синхронизации с аппаратом ИВЛ (так указано в медицинской карте № 24129/011). У Агафонова И.А. в 08 часов 10 минут было зарегистрировано апноэ (остановка дыхания), с 09 часов 00 минут больной находился на ИВЛ. В связи с тем, что морфин блокирует дыхательный центр, этот препарат больным с апноэ не назначается. К тому же морфин не является препаратом для синхронизации с аппаратом ИВЛ. Простите за резкость, но данная ситуация напоминает мне попытку спасти утопающего, бросая ему не пенопластовый спасательный круг, а чугунную болванку!

Ознакомившись с заключением комиссии Российского центра и приданных им специалистов, которые не нашли никаких недостатков в оказании медицинской помощи, мне стало откровенно грустно. Вспомнился 66 сонет В. Шекспира: «.Мне видеть невтерпеж. над простотой глумящуюся ложь.». Ведь в описании статуса Агафонова И.А. в медицинской карте № 24129/011 от 16.08.2011 г. имеются значительные противоречия, вот главные из них:

— запись реаниматолога 16.08.2011 г. 07 часов 00 минут: «.глубокая кома, зрачки правый больше левого, фотореакции нет. Корнеальные рефлексы угнетены, реакция на боль слабовыраженная. Бабинский + с двух сторон. Менингеальный + умеренный.»

— запись осмотра в 09 часов 00 минут совместно с заведующим отделением: «. глубокая кома. Зрачки равны. Фотореакция живая. Корнеальные рефлексы живые без разницы сторон. Парезов, параличей нет. Бабинский отр. Менингеальные отр… Гемодинамиканестабильная: пульс 130 в минуту, АД 90/55 мм рт. ст. Проводится инфузия допамина 10 мкг/кг/мин.»

— записи в карте интенсивной терапии на 9 часов 00 минут «пульс 94 в минуту, АД 160/100 мм рт. ст.», допамин не применялся (в реанимационной карте записей нет).

— в записи нейрохирурга (время не указано): «Глубокая кома. Зрачки равны, широкие, без фотореакций. На теле двигательных реакций нет. Мышечная гипотония, арефлексия. Патологических рефлексов нет… По КТ (контроль) — выраженный отёк головного мозга, признаки аксиальной дислокации».

Те, у кого есть медицинское образование — попробуйте сопоставить всё это и попытаться ответить на вопрос: «Как у больного в глубокой коме в одно и то же время может быть и живая фотореакция, и отсутствие фотореакции?» И таким несуразицам нет числа! Все это — прямые показания к допросу врачей, уточнению реальной картины состояния данного больного для решения вопросов о полноценности его лечения. Указанные противоречия в описании статуса не просто значительно затрудняют оценку состояния И.А. Агафонова — они напрочь лишают дать этому состоянию объективную оценку. Я уже не говорю о том, что не указаны дата и время многих важных манипуляций, просто тихо молчу о том, что общий объём вливаемой жидкости в 7000 мл для больного с прогрессирующим отёком головного мозга и признаками аксиальной дислокации головного мозга является, мягко говоря, чрезмерным (особенно учитывая отсутствие назначения диуретиков).

Нет в медицинской карте никаких сведений и об усвоении питания больным.

17.08. и 18.08.2011 г. — это вообще финал-апофеоз! Осмотр больного И.А. Агафонова описан в 07 часов 00 минут, в 08 часов 30 минут осмотр зав. отделением, в 10 часов 00 минут — осмотр нейрохирурга, а дальше записи датируются 18.08.2011 г. в 14 часов 00 минут ив 20 часов 00 минут. Господа врачи не удосужились посмотреть, что в 4 часа 50 минут 18.08.2011 г. И.А. Агафонов уже умер. Кого же они тогда смотрели? А его ли они вообще лечили? Может быть, где-то есть какая-то иная, секретная медицинская карта, в которой всё правильно отражено и все назначения действительно соответствуют существующим стандартам? Не знаю. Сие мне неведомо. Впрочем, и комиссии, которая свидетельствовала о полном благополучии в лечении И.А. Агафонова тоже. Можно говорить о чем угодно, но я никогда не поверю, что в московской клинике больной может получить столь убийственное лечение. Была какая-то цель в этой цепи «медицинских странностей». А раз так — возникает другой вопрос: «Так может быть попытка (к счастью, не состоявшаяся) максимально наказать P.P. Мирзаева имела еще одну цель — сокрыть за его обвинительным приговором и все те медицинские безобразия, которые были совершены в отношении погибшего И.А. Агафонова, пришедшего в медицинское учреждение за помощью? А получается, что за. Нет, не буду договаривать. Версий много, а доказательств пока нет. Однако не перестаёт мучать вопрос — почему качество оказания медицинской помощи И.А. Агафонову (как в своё время и журналисту Д. Холодову) осталось вне поля зрения суда? Ведь для этого не нужно было привлекать сложную технику и дорогие реактивы — достаточно было собрать комиссию экспертов из тех людей, которые не гнут спину перед чиновниками Минздрава в угодливой позе: «Чего на сей раз изволите?» Глядишь, в следующий раз подобные инциденты не завершались бы страшным словом «летальный исход». Может быть, кто-то очень хорошо «попросил» не делать этого?