Чтение онлайн

По первоначальному проекту Танковый корпус США должен был включать 20 легких и пять тяжелых танковых батальонов. Командиром корпуса назначили полковника С.Д.Рокенбаха, в Пенсильвании создали учебный центр, начальником которого стал полковник Д.Эйзенхауэр. Но танкостроительная американская программа с самого начала оказалась на грани срыва, матчасти для своих танкистов США поставить не могли, и набранных добровольцев отправили в Европу. Собственно формирование американского Танкового корпуса началось во Франции 26 января 1918 г., а в мае его штат увеличили и утвердили в составе 15 бригад, каждая по два легких и одному тяжелому батальону. Французы согласились поставить матчасть для трех американских танковых батальонов. 5 июля 1918 г. союзный комитет постановил оснастить американские подразделения британскими и французскими танками (равным образом союзникам пришлось снабжать американские экспедиционные силы также артиллерией и пулеметами). Подготовку 301-го тяжелого танкового батальона вели в Англии в Бовингтоне (так там образовался американский учебный центр). 301-й тяжелый батальон укомплектовали танками Mk V и Mk V* и 24 августа отправили во Францию, где придали 1-й британской танковой бригаде. В Бовингтоне подготовили также экипажи для 302-го и 303-го американских батальонов и две спасательные танковые роты, но они участия в боях не приняли. Легкотанковые батальоны готовили в танковой школе во Франции в Лангре. Всего Танковый корпус США («Танковый корпус Армии США») получил от союзников 47 Mk V и Mk V* и 514 «Рено» FT-17.

Утром 29 сентября 301-й батальон принял участие в атаке 27-й и 30-й американских дивизий к востоку от Бел и курс кого тоннеля. Но только одному танку удалось перейти тоннель, остальные попали на старое британское минное поле. В итоге у 10 танков были разворочены днища, большая часть экипажей погибла. Из 34 машин на сборный пункт пришли только 10. Но уже 8 октября американские танкисты с успехом поддержали атаку II американского корпуса к северо-западу от Бранкура, хотя из 23 танков в бой вышли 20, из них только 11 дошли до назначенного рубежа. 17-го батальон вновь поддерживал II корпус к западу от Бюзиньи, при этом 20 танкам пришлось вброд преодолевать р. Селль, и 19 переправились успешно. Короткая боевая служба 301-го батальона завершилась 23 октября, когда девять танков поддержали ночную атаку 1-й и 6-й британских дивизий в окрестностях Базюэля. Атака началась в 1:20 ночи, и танки практически без потерь подавили опорные пункты противника. Германская артиллерия обстреляла их газовыми снарядами. Действия танков замедлились, среди танкистов было несколько легко отравленных. 301-й батальон оставался приданным британскому Танковому корпусу до февраля 1919 года. Бои американских танкистов на «Рено» FT, заметим, оказались куда успешнее, чем у их «тяжелотанковых» коллег из 301-го батальона.

Тяжелый танк Mk V вместе с легкими М1917 («Американский Рено») участвует в учениях американских танкистов.

Учения тяжелых танков Mk VIII в Кэмп Миэд. 1925 г.

К началу мартовского германского наступления 1918 года армии франко-британских союзников имели 216 танков, но в боях участвовали 180, остальные вышли из строя по техническим причинам. Танки, вышедшие в бой, все же помогли войскам, но с 21 по 30 марта британский Танковый корпус потерял почти всю матчасть. При такой крайне низкой плотности танков с обеих сторон первое столкновение танков с танками кроме случая можно объяснить важностью пункта, вокруг которого шли бои и на который соответственно обе стороны направляли усилия.

Столкновение произошло у Виллер-Бретонне 24 апреля 1918 г. Захват и удержание этого населенного пункта обеспечили бы германцам последующий захват Арраса и углубление разрыва между союзными армиями. Поэтому здесь были задействованы все три имевшиеся на тот момент «штурмовые отделения» тяжелых танков A7V. 13 танков A7V, разбитые на три группы, вышли в бой в полосе наступления 2-й германской армии против частей 4-й британской армии. Первая группа под командой обер-лейтенанта Скопника включала танки №№ 526, 527 и 560 первого отделения и действовала с 228-й пехотной дивизией; вторая под командой обер-лейтенанта Билайна (танки №№ 501, 505, 506, 507 второго отделения, 541 и 562 первого отделения) — с 4-й гвардейской дивизией; третья оберлейтенанта Штайнхарда (танки 525, 542, 561 и 504 третьего отделения) — с 77-й резервной дивизией. В соответствии с избранной тактикой, танки направили на важный объект — деревню Виллер-Бретонне. Чтобы не подвергаться слишком большому риску поражения огнем британской полевой артиллерии, танки по выполнении своих задач должны были вернуться к сборному пункту позади передовых германских окопов. Атака началась, по британским данным, в 7:00 утра под прикрытием утреннего тумана и дымовой завесы. Танки третьей группы достигли деревни Каши (южнее Виллер-Бретонне) и леса Л'Аббе. Здесь в 9:30 три A7V третьего «штурмового отделения» встретились с вышедшими из леса тремя британскими Mk IV роты А батальона А (1-й танковый батальон). Так что первый в истории бой танков с танками носил характер встречного и для обеих сторон был внезапным. Британцы оказались в не самом выгодном положении — из трех танков два были пулеметными («самки»). Кроме того, английские позиции накануне были обстреляны химическими снарядами, и экипажи танков были измотаны длительным нахождением в противогазах. Британские танки выдвигались вдоль южной опушки леса д’Акенн. Командир роты капитан Ф. Браун находился в пушечном танке («самце», № 4066), командиром которого был второй лейтенант Фрэнсис Митчелл. На подходе к Каши подбежавший пехотинец сообщил о появлении германских танков. Тут уже и сами Браун и Митчелл увидели танки противника метрах в четырехстах. Германские A7V остановились неудачно, бой фактически вел только один из них — танк № 561 с именем «Никсе» (командир лейтенант Вильгельм Бильц). Тем не менее в начале бой складывался в его пользу. Увидев британские танки, лейтенант Бильц дал задний ход, а остановившись, дал команду артиллеристам открыть огонь. Когда «пушечный» Mk IV остановился, Бильц решил, что он выведен из строя, и перенес огонь на пулеметные танки. Пока капитан Браун пешком направился к своим пулеметным танкам, танк лейтенанта Бильца успел подбить один из них. Вскоре и второй Mk IV-«caмкa» получил германский снаряд в борт. Оба подбитых танка вынуждены были отойти в тыл, и бой продолжил пушечный Mk IV Митчелла. В отличие от германцев, он постоянно маневрировал, ведя огонь из пушек и пулеметов. Однако наводчики не могли вести прицельный огонь в движущемся и раскачивающемся танке. К тому же управление Mk IV требовало работы трех человек, и помощники водителя, работая на бортовых коробках передач, не могли исполнять обязанностей заряжающих при орудиях в спонсонах. Стрельба с ходу оказалась безрезультатной. Митчелл остановил танк так, что дал возможность наводчику в левом спонсоне вести прицельный огонь по германскому танку. «Я осторожно двигался вдоль линии обороны, — писал позже об этом бое Митчелл. — Артиллерист орудия левого борта (насколько я помню, его звали Картер) стрелял точно. Его снаряды разрывались в непосредственной близости от немецкого танка. Я открыл амбразуру в верхней части кабины для лучшей видимости, и, когда мы оказались напротив нашего оппонента, мы остановились. Затем я увидел разрыв снаряда в передней части немецкого танка. Это было прямое попадание. За ним последовало второе, несколько ниже, затем третье. Это была великолепная стрельба для человека, глаза которого заплыли от воздействия газа, и который управлял орудием в одиночку из-за нехватки людей. Немецкий танк резко остановился и слегка наклонился. Из бокового люка выскочили люди, и я открыл огонь по ним из моего Льюиса. Немецкая пехота, следовавшая за танком, тоже остановилась». После трех попаданий у A7V был поврежден масляный радиатор, три человека, включая наводчика орудия, убиты, трое легко ранены. Это произошло около 10:20. Однако и Mk IV попал под огонь других германских танков — два A7V — №№ 525 и 504 (под командой лейтенантов Ф.В.Биттера и А.Мюллера соответственно) не смогли продвинуться на Каши, поскольку германская пехота была здесь остановлена сильным огнем и оставались на месте. С началом их отхода Mk IV Митчелла еще продолжал вести по ним огонь, но на дальности около 900 м (1000 ярдов) попасть уже не мог. Танку Митчелла явно перестало везти — для начала его обстрелял британский же самолет, приняв за вражеский. Потом Mk IV попал под огонь минометов 5-го германского гвардейского полка, и разрывом мины ему перебило гусеницу. Британцам пришлось покинуть свой танк и укрыться в ближайшей траншее позади него (это было в 12:45). Тем временем командир поврежденного A7V лейтенант Бильц, пользуясь тем, что огонь по его танку прекратился, а двигатели продолжали работать, смог отойти примерно на два км, после чего вышел из строя один из двигателей (из-за полного вытекания масла). Экипаж окончательно покинул танк и, в соответствии с инструкцией, принял участие в бою вместе с германской пехотой. Британские танки на первый взгляд уступали встреченным ими германским в огневой мощи, бронировании и работоспособности экипажей. Однако уже в этом бою сказались такие факторы, как маневренность танков, опыт и слаженность экипажей. Интересно, что бой происходил возле позиций британской пехоты и на виду у германской артиллерии. Но они не приняли в нем участия — германские артиллеристы опасались поразить свои танки, а британские пехотинцы попросту не имели противотанковых средств.

В результате боя и со стороны германцев, и со стороны англичан по два танка было потеряно и по два повреждено. Потери со стороны германских танкистов, по одним данным — шесть убитых, 28 раненных, один пленный, по другим — девять человек убитыми, включая одного офицера, 36 раненными, включая трех офицеров и один пропавший без вести.

Поле первого боя танков с танками осталось за англичанами. Это дало англичанам основание считать себя победителями в первой танковой схватке. Как писалось в истории Танкового корпуса: «Знаменательно то, что победителем в первом в истории танковом бою стал танк № 1 из 1-го взвода роты А 1-го батальона Танкового корпуса». Второй лейтенант Митчелл был награжден Военным крестом, сержант МакКензи — Военной медалью. Два лейтенанта — британский Митчелл и германский Бильц, — по сути, положили начало боям танков с танками. В целом, однако, германская атака на Виллер-Бретонне оказалась удачной и позволила улучшить положение германских войск на этом участке, хотя само Виллер-Бретонне в ночь с 24 на 25 апреля отбили британские танки с австралийской пехотой. Бой у Виллер-Бретонне открыл еще одну роль танка — роль эффективного противотанкового средства. Впрочем, Дж. Фуллер писал об этом в главный штаб еще в декабре 1917 г.: «Подвижная противотанковая оборона, без сомнения, самое сильное из имеющихся на сегодня средств. Танки обладают важнейшим преимуществом перед артиллерией ввиду того, что двигаются за счет бензиновых моторов, а не на конной тяге».

Следующий бой танков с танками состоялся почти через полгода, в октябре, к юго-востоку от Камбрэ во время наступления союзников, начавшегося 5 октября на фронте Камбре-Сен-Кантен. 8 октября танки 11, 15 и 16-го германских танковых отделений были введены в «брешь», образовавшуюся в линии германского фронта, против частей 1-й британской армии. Уже утром 8 октября около деревни Нирньи британские танки Mk IV (по другим данным, более новые танки Mk V) рот А и С батальона L (12-й танковый батальон Танкового корпуса) встретились с германским танковым отделением, оснащенным трофейными Mk IV (один пушечный «самец» и три пулеметные «самки»).

Предрассветные сумерки и однотипность машин поначалу сыграли на руку германцам. Британский танк L16 роты А под командованием капитана Ро принял германские танки за танки действующей у соседней деревни Серенвиль роты С того же батальона L и понял свою ошибку, только приблизившись на дальность 50 м. Прежде чем танк L16 успел выстрелить, он получил два прямых попадания, командир был ранен, водитель убит. Капитан Ро с остальными членами экипажа покинул танк и перебрался в танк L19. Но в этом танке уже были убиты пять человек экипажа, включая наводчиков орудий, поэтому огонь из орудий он не вел. Командир танка L19 лейтенант Уорсеп обстреливал германские танки из пулемета, но вскоре танк получил прямое попадание снаряда, в нем возник пожар. Покидая танк вместе с уцелевшими танкистами, лейтенант подорвал его. Танк L12 той же роты так же поздно заметил противника и поначалу принял его танки за танки роты С. В результате и этот танк был выведен из строя двумя попаданиями снарядов. Попадание германского снаряда получил и танк L8, у него оказался пробит радиатор, и машина неподвижно остановилась. Командир танка лейтенант Мартель приказал экипажу покинуть танк и принял участие в бою пешим порядком. Вместе с офицером — артиллерийским наблюдателем он развернул оставленную германцами полевую пушку, расстрелял из нее свой танк — чтобы не дать его захватить — после чего вывел из строя два германских Mk IV, из них — один пушечный. Так трофейная германская пушка в руках британцев действовала против трофейных британских танков в германских руках. Танк L54 роты С под командой лейтенанта Уолтерса, столкнувшись с германскими пулеметными Mk IV, обстрелял их пулеметным огнем, принудив отойти. Еще два германских пулеметных танка были подбиты пушечными британскими танками, командирами которых были лейтенанты Кларк и Шерат. Британская танковая рота А потеряла в этом бою почти все танки (кроме одного) и 19 человек личного состава.

Перемирие 11 ноября 1918 г. остановило Первую мировую войну, но вовсе не прекратило военные действия. Мировая война основательно перекроила политическую карту мира. Прекратили существование четыре еще недавно могучих империи — Германская, Российская, Австро-Венгерская, Османская. Смещались границы, появлялись новые государственные образования. Возникло и первое социалистическое государство — Советская Россия. Все это сопровождалось гражданскими и межгосударственными войнами и конфликтами. «Страны-победительницы» в Первой мировой войне — и прежде всего Франция и Великобритания — спешили не опоздать к этому «переделу мира» собственно, за него они и воевали). И накопленное в годы войны вооружение — включая танки союзников — теми или иными путями попадало в другие страны и воевало в других войнах. Применение в этих войнах бронесил (включая сюда танки, бронеавтомобили, бронепоезда, бронетракторы) — целый набор самостоятельных тем. Мы же коснемся их только в плане дальнейшей судьбы танков, построенных в период Первой мировой войны.

Трофейный танк Mk IV из состава танкового «штурмового отделения» германской армии. Танк несет имя «Хайнц». Обратим внимание на большие «тевтонские» кресты на борту — это должно было защитить их от обстрела германской артиллерией.

В начале 1918 года по улицам Берлина провели разоруженный трофейный танк Mk IV, дабы поднять дух немцев (обратим внимание на уширенные траки гусениц). Через год такие же Mk IV на улицах того же Берлина такими же немцами использовались уже против немцев.

Первая мировая война революционизировала военное дело. Собственно, эту революцию начали пулемет и окоп еще в русско-японскую войну, теперь ее продолжили легкое автоматическое оружие, ручная граната, боевые самолеты, боевые ОВ и танки.

Танки вышли на поле боя в середине Первой мировой войны — чуть более 25 месяцев прошло с ее начала и менее 26 месяцев оставалось до конца — но их появление разделило надвое не только историю Первой мировой войны. Экипажи «сухопутных кораблей» открывали путь в новую эру. Германский генерал фон Цвель заявил после войны: «Не гений маршала Фоша победил нас, а генерал Танк», хотя здесь видно желание списать поражение за счет «технической» составляющей. Бывший военный министр и премьер-министр Великобритании Д.Ллойд-Джордж, перечисляя источники победы в 1918 году, заключил: «Еще и в другом важном отношении Антанта имела большое превосходство над противником на своем пути к победе. Это танк — новейшее и самое мощное орудие для атаки и наступления. Сомма, Пашендейл и Камбрэ доказали нам окончательно, что танки совершенно непреодолимы, если они оперируют в больших количествах и на подходящей территории». Британский танкист Ф.Митчелл высказался осторожнее: «Танки не выиграли войны, но они создали условия, сделавшие возможной победу». Б.Лиддел-Гарт назвал этот период «тяжелым детством танка». Был накоплен определенный опыт и в подготовке и обучении танковых экипажей. Это также была целиком новая отрасль — особенно в отношении командиров танков, которым вдобавок к чисто тактическим навыкам приходилось осваивать специальность водителя, артиллериста и даже связиста. Характерно, что в этот период бронесилы — еще немногочисленные даже с учетом бронеавтомобилей — повсеместно формировались из добровольцев. Успел сформироваться даже определенный корпоративный дух бронечастей, особое отношение к своей службе. Русский писатель В.И.Немирович-Данченко в 1916 г. в очерке «Сухопутные броненосцы» с фронта Первой мировой войны с восторгом писал об экипажах русских бронеавтомобилей: «Я видел этих славных бойцов и могу засвидетельствовать: никто из них под раскаляющимися от сплошного свинцового града стальными черепами нимало не думает о себе. Одна забота, как бы нанести побольше ударов врагу, а что касается до себя, то они, ведь, и сами считают свою жизнь заранее ставкой, брошенной за победу следующих за ними товарищей. Тут каждый солдат и ратник, и техник; и их офицеры в этом отношении принадлежат к верхам боевого ума и боевых сведений». Опыт танковых боев накопили вполне достаточный. Подсчитано, что с сентября 1916-го по ноябрь 1918 г. французские танки принимали участие в 4356 отдельных стычках, британские — в 3060, американские — в 250. При всей ограниченности задач, ставившихся танкам в бою, это давало обширную базу для исследования и формирования взглядов на дальнейшее применение нового боевого средства. Опыт Танкового корпуса был сжато изложен в английском Уставе полевой службы 1920 года: «Танк, давая укрытие своему экипажу, вооружению и механизмам от обыкновенного ружейного и пулеметного огня и шрапнельных пуль, сам способен развивать сильный и прицельный огонь во время движения и тем самым производить сильное моральное впечатление на противника. Танк способен двигаться по всякой местности, без дорог, переползать через окопы и проволочные заграждения, делая в них проходы для мелких партий пехоты». «Ромбовидные» танки были созданы просто как «пехотный таран», и эту задачу они выполнили сполна. Зачатков «глубокого боя» пока не было — не позволяли малый запас хода танков, их быстрый выход из строя, утомление экипажей. Даже при хорошем взаимодействии с пехотой, артиллерией и авиацией танки давали местный неглубокий успех. Продемонстрированное танками «ударное действие» оставило сильное впечатление — много лет после того среди главных характеристик танков указывали ударное действие, характеризуя его диаметром сваливаемого дерева или толщиной пробиваемой стены. Танки Первой мировой войны — за исключением, пожалуй, французского «Рено» FT — стали традиционным предметом шуток и сочувственных замечаний. Многочисленные недостатки первых английских танков очевидны. Mk I отставал от уровня своего времени, его конструкция по своему совершенству заметно уступала, скажем, серийным автомобилям тех лет. Но если автомобиль, самолет, пулемет, тяжелая артиллерия к началу Первой мировой были известны армиям и более или менее освоены в производстве, то танк был нов и как боевое средство, и как технический объект. Не существовало самого понятия военной гусеничной машины. Несовершенство первых британских танков было вызвано вовсе не «недоработками» их разработчиков, а условиями, в которые эти разработчики были поставлены. У неуклюжих боевых машин есть одно важное достоинство — они были первыми, которые были применены в боях. Нельзя не признать, что за два военных года английские конструкторы решили ряд сложных по новизне и объему задач, существенно усовершенствовав танки. Mk V при всех наследственных болезнях был уже новым танком, значительно более удобным в управлении и живучим. Важным шагом был переход к защите от бронебойных винтовочных пуль, дифференцирование бронирования по толщине, снижение пожароопасности. Противопульное бронирование было терпимо в условиям поля боя Первой мировой войны — противотанковая артиллерия и противотанковые средства пехоты даже к концу войны были практически в зачаточном состоянии. Отрабатывались вопросы маскировки танков, снижения таких демаскирующих факторов, как шум и пламя двигателя, дым при выхлопе. Опыт показал необходимость специальной разработки двигателя и элементов трансмиссии.

Опытный танк «Скелетон», построенной в США компанией «Пионир Трактор», стал неудачной попыткой соединить высокий «ромбовидный» гусеничный обвод с небольшой массой. Танк остался в музее Абердинского полигона.

Вершиной развития «ромбовидных» танков стали Mk VII и VIII, но сама линия оказалась тупиковой — в том же 1918 году о себе громко заявил французский «Рено» FT. Общим же недостатком танков даже к концу войны оставались «слепота и глухота»: устройства наблюдения были примитивны, не удалось удовлетворительно разрешить проблему внутренней и внешней связи. Решение этих проблем потребовало потом наибольшего времени. От «ромбовидной» схемы с основным вооружением в спонсонах после 1918 года отказались. Британские средние Mk В и С, при внешней схожести, уже отходили от нее. Зарубежные подражания ограничились опытными германскими A7VU и «К». Но в сочетании с вращающейся башней идея гусениц, охватывающих корпус, несмотря на свои недостатки, еще долго привлекала внимание. Можно упомянуть серийные британские танки «Черчилль» и французские 2С, В1, опытные германские «Гросстратктор», а также британский TOG, созданный уже в 1941 г. по заданию министерства снабжения специалистами «призыва Первой мировой» (в комитет по его разработке вошли Стерн, Д’Энкур, Триггон, Суинтон, Вильсон, Рикардо). Охватывающие корпус гусеницы оказались удобны для малогабаритных дистанционно управляемых и роботизированных машин, в которых используются и сейчас — во-первых, это дает низким, с небольшим клиренсом машинам достаточную проходимость, во-вторых, при современных системах управления, позволяет при необходимости опрокинувшейся машине продолжать движение «вниз головой». Существенным было создание в 1918 г. системы бронетанковой техники на однотипных шасси, включающей боевые, транспортные, бронированные инженерные машины (танки-тральщики, мостовые танки), танки управления, прообразы транспортно-боевых и ремонтно-эвакуационных машин. Сразу после войны интерес военного и государственного руководства к танкам резко упал. Возродились утверждения, что танки сделали свое дело и о них стоит забыть, вернувшись к «классическим» родам оружия. Не только подготовленный Фуллером «План 1919», но и многие запланированные опытноконструкторские работы остались на бумаге. Сказались и вызванные войной финансовые проблемы. Если сокращение материальной части еще было оправданно (эти машины действительно «сделали свое дело»), то с резким сокращением Танкового корпуса и органов, ведавших разработкой и испытаниями танков, свертыванием центров и школ явно поспешили. Об этом вспоминал Б.Лиддел-Гарт, когда уже в конце 1950-х годов писал: «За последние 40 лет крупнейшие военные специалисты неоднократно провозглашали, что танки отжили или отживают свой век. Однако всякий раз, когда начинались войны, танки выходили из уготованной для них могилы и своими действиями опровергали подобные предсказания».