Чтение онлайн

Прошел почти год с тех пор, как Горбачев стал руководителем государства. Повторяемые по всей стране призывы к ускорению, интенсификации, перестройке, к укреплению дисциплины, повышению требовательности ожидаемых результатов не дали. Малоэффективными оказались и некоторые меры по материальному стимулированию работников. Из этого был сделан вывод — нужно, чтобы люди осознавали себя хозяевами на производстве. «Как решить эту задачу? — спрашивает Горбачев. И отвечает: — Было бы наивно представлять, будто чувство хозяина можно воспитать словами. Отношение к собственности формируется прежде всего теми реальными условиями, в которые поставлен человек, возможностями его влияния на организацию производства, распределение и использование результатов труда».

Налицо — проявление явного оппортунизма Горбачева, который дальше будет только усугубляться. Государственной собственности, считавшейся священной коровой, высшей общенародной формой собственности, в которую должна была, согласно учению основоположников, преобразоваться и колхозно-кооперативная, противопоставляется собственность предприятий, кооперативов, коллективов. Последним отдается приоритет. Министерствам и ведомствам указывается, что они «не собственники средств производства, а лишь институты государственного управления». А кто же собственники? Трудовые коллективы. После съезда был принят Закон о трудовых коллективах. На предприятиях появилась еще одна ветвь власти (помимо директора, парткома, и профкома), без которой не могли приниматься серьезные решения. Но эта искусственно сконструированная в кабинетах схема была далека от жизни. Многие трудовые коллективы, где руководителями стали харизматические демагоги, использовали средства исключительно для распределения, потребления, менее всего думая не только о государственных интересах, но и перспективах своего предприятия. Сопротивлявшихся деструктивным действиям руководителей предприятий устраняли на очередных выборах. Так что попытка опереться на народ, чтобы преодолеть сопротивление противостоявших перестройке бюрократов-консерваторов, стала оборачиваться анархией.

Создание кооперативов также имело неоднозначные последствия. С одной стороны, инициативные люди могли реализоваться, открыв собственное дело. Многие ныне процветающие предприниматели вышли из этих первых кооперативов. Но не оправдались расчеты на то, что с помощью кооперативов удастся увеличить производство товаров народного потребления и расширить сферу услуг населению. Как правило, кооперативы создавались как посреднические структуры. Особенно преуспевали те из них, которые получали доступ к государственным ресурсам. Стал легализовываться криминалитет. Руководители предприятий, чиновники оказывали услуги кооператорам, получая за это взятки, устраивая родственников в коммерческие структуры.

Как бороться с застойными последствиями прошлого и новыми негативными явлениями? С помощью гласности, решил Горбачев.

На XXVII съезде партии ей было уделено большое внимание. Горбачев говорил: «Без гласности нет и не может быть демократизма, политического творчества масс, их участия в управлении».

После съезда родился анекдот. Армянскому радио задали вопрос: что дала советскому человеку перестройка? Радио ответило так: «Умному — кооператив, дураку — гласность, всем остальным — аргументы и факты». Имеется в виду популярная в то время газета.

Принятая на XXVII съезде программа КПСС закрепляла многие ранее уже озвученные Горбачевым идеи об ускорении, перестройке, совершенствовании производственных отношений, развитии политической системы. Но задача демократизации народного самоуправления соседствовала с утверждением, что «ведущей силой этого процесса выступает партия — ядро политической системы советского общества». Налицо было явное противоречие.

Проявилось оно и во введении государственной приемки на промышленных предприятиях, с помощью которой рассчитывали улучшить качество выпускаемых изделий. Этот опыт был заимствован из ВПК. Почему-то решили, что военная техника соответствует мировым стандартам именно потому, что ее производство на заводах контролируют военпреды. На самом деле высокое качество военной техники обеспечивалось не столько военпредами, сколько соответствующими условиями, созданными специально для военно-промышленного комплекса, чего нельзя было сделать для всей промышленности. В ВПК сосредотачивались лучшие кадры инженеров и рабочих, благодаря более высоким зарплатам, предоставлению квартир, дефицитных товаров и т.д. Туда шли лучшие материалы, комплектующие изделия, технологическое оборудование. А в гражданские отрасли — что останется. В этих условиях государственная приемка мало чем могла помочь.

Провалилась и антиалкогольная кампания, вначале вроде бы позволившая снизить пьянство и укрепить дисциплину и правопорядок, а потом спровоцировавшая подпольное производство алкогольных суррогатов, токсикоманию, спекуляцию, массовые отравления и т.д. Бюджету страны был нанесен огромный урон.

Однако экономические итоги 1986 г., второго года пребывания Горбачева у власти, оказались неплохими. Национальный доход вырос на 4,1%, получили зерна на 30 миллионов тонн больше по сравнению с ежегодным его производством в предшествовавшей пятилетке, на 5,2 миллиона квадратных метров к уровню 1985 г. построили больше жилья, борьба с пьянством привела к укреплению дисциплины, сокращению прогулов. Все это являлось основанием считать, что перестройка дает результаты, хотя ожидаемого ускорения и не получалось.

На январском (1987 г.) пленуме ЦК вновь делается упор на развитие демократии, привлечение рабочих к управлению производством, в том числе через выборы руководителей, развитие гласности, обновление общества.

Тогда же был сделан шаг, обещавший серьезные изменения и в политической системе. Речь шла «об углублении демократизма избирательной системы, о более эффективном и реальном участии избирателей на всех стадиях предвыборной и выборной кампаний». То есть выборы депутатов всех уровней должны были из формального акта голосования превратиться в реальное волеизъявление. Таким образом, к началу 1987 года уже были заложены основы трансформации общественно-политической системы, хотя в риторике не допускалась ревизия социализма, марксизма-ленинизма. Да для этого не было и соответствующей законодательной базы. Предпринимаемые новации освещались именем Ленина, обосновывались ссылками на его творческое наследие.

Все вожди после Ленина опирались на его авторитет, хотя и принимали решения прямо противоположного характера, исключавшие одно другое. Сталин и Горбачев являлись безусловными антиподами, но тот и другой успешно подкрепляли свои политические установки цитатами из трудов Ленина. То же и Никита Сергеевич — находил объяснения (оправдания) у Ленина всем своим действиям. И дело здесь не только в тенденциозном выдергивании цитат из ленинских трудов, но и в противоречивости воззрений самого классика.

Общество буквально бурлило, разбуженное впервые после семидесятилетнего молчания, отсутствия духовной свободы. А тут сразу стало возможным не только свободно говорить что угодно, но и действовать без оглядки. Хочешь стать руководителем — разрабатывай программу, выступай с ней, добивайся избрания. Есть желание реализоваться на коммерческом поприще — создавай кооператив.

Правоверные партийцы, как в годы нэпа, увидели во всем этом угрозу социализму. Она исходила и из начавшегося спада производства, роста преступности, снижения жизненного уровня, сепаратистских настроений в республиках. Стала нарастать критика действий Горбачева со стороны региональных партийных руководителей. По сложившейся традиции они не выступали открыто на пленумах ЦК, принимали все, что предлагал генсек. На местах проводили необходимые мероприятия для выполнения установок ЦК. Но Горбачев чувствовал глухое недовольство.

XIX партконференция, проведенная в конце июня 1988 г., должна была дать ответ — что же делать с реформами? Продолжать начатый курс, корректировать его или отказаться от перемен вообще? Надо отдать должное мужеству Горбачева. Конечно, он показал себя умелым тактиком, мастером компромиссов, способным убеждать людей, увлекать их за собой обещаниями успехов, побед, свершений.

Но на конференции Михаил Сергеевич честно сказал, что партия, страна стоят на распутье и что нужно делать выбор.

«Сегодня нам удалось разбудить общественное сознание, преодолеть состояние апатии и отчужденности. И вопрос стоит теперь так: куда же пойдет это разбуженное сознание, в каком направлении будет развиваться общественное мнение?

Или оно будет служить делу перестройки, пойдет по пути наращивания конструктивных, созидательных усилий, по пути труда и ответственности, по пути действительного обновления социалистического общества?

Или же дрогнет перед сложностью и непривычностью новых задач, поддастся страстям и эмоциям, сорвется во внешне броские начинания, кампанейщину того или иного толка?