Чтение онлайн

Правивший Московским государством после Ивана III сын его и Софьи Палеолог Василий III оставил после себя память как о сильном государе, успешно продолжившем собирание русских земель вокруг Москвы. При нем к Великому княжеству Московскому были присоединены Смоленск, Псков, Новгород-Северский и другие города и земли. Чтобы окончательно ликвидировать независимость Пскова и возможные рецидивы на сей счет, он вывез из этого города-республики вечевой колокол и переселил 300 наиболее влиятельных псковских семей в центральные районы государства. А на их земли поместил москвичей.

Не имея детей от первой жены, Соломонии Сабуровой, Василий женился на Елене Глинской, литовской княгине. Она в 1530 г. родила ему сына Ивана, будущего московского царя. Василий умер, когда Ивану шел только четвертый год. Перед смертью он обратился к боярам, которых не жаловал при жизни, со словами: «С вами держал я Русскую землю, вы мне клятву дали служить мне и моим детям; приказываю вам княгиню и детей своих, послужите княгине и сыну моему, поберегите под ним его государства, Русской земли, и всего христианства от всех недругов, от басурманства и от латинства, и от своих сильных людей, от обид и от всех продаж, все заедино, сколько вам Бог поможет».

Напрасны были просьбы умирающего великого князя. Бояре, все время жаловавшиеся на то, что государь московский, отлучая их от управления страной, не используя коллективной мудрости, наносит урон России, казалось, получили возможность проявить себя. Не имея над собой самодержавного монарха, сообща принимать взвешенные государственные решения. Но при боярском правлении стало намного хуже. Как говорит М. Любавский, «самовластье великого князя сменилось горшим самовластьем бояр». Через четыре года после смерти отца малолетнего Ивана умерла его мать, Елена Глинская, по мнению многих, отравленная близким окружением. На долгие годы установилась власть бояр, точнее — боярская анархия. Именем великого князя враждовавшие боярские партии грабили государство, уничтожая друг друга, и все это на глазах молодого князя. Воспитанием Ивана никто не занимался. Вначале, пока он был еще совсем мал, всячески притесняли, унижали его, как бы мстя за отца Василия, наносившего им большие обиды. О своем детстве Иван потом писал князю Курбскому: «По смерти матери нашей Елены остались мы с братом Юрием круглыми сиротами; подданные нами хотение свое улучили, нашли царство без правителя; об нас, государях своих, заботиться не стали, начали хлопотать только о приобретении богатства и славы, начали враждовать друг с другом. И сколько зла они наделали! Сколько бояр и воевод доброхотов отца нашего умертвили! Дворы, села и имения дядей наших взяли себе и водворились в них. Что сказать о казне родителей? Все расхитили лукавым умыслом…»

Когда Иван стал входить в отроческий возраст, бояре сменили притеснения по любому поводу на полную вседозволенность. Приобщали его к жестоким забавам, разврату, пьянству. В 13 лет Иван поверг в ужас все боярство, велев казнить первого боярина Андрея Шуйского и сослать многих его сторонников. Вскоре это стало системой. Можно не только гадать о причинах рано пробудившейся жестокости, особенно по отношению к боярам, но и попытаться объяснить ее истоки.

Сколько Иван себя помнил, его окружали алчные, думающие лишь о наживе и власти люди. И бесконечные казни. Плюс — соответствующее воспитание. Кроме того, убежденность юного престолонаследника в своем абсолютном праве на власть, данной от Бога.

Ко времени правления Ивана усилиями московских политиков и летописцев утвердилась идея о происхождении династии Рюриковичей и от римского императора Августа, который, будучи властелином Вселенной, разделил землю между своими родственниками. Его брату Прусу досталась территория между реками Вислой и Неманом. Она и получила название Пруссия. Рюрик, с которого началась династия киевских князей, являлся якобы потомком Пруса в четырнадцатом колене. Это добавляло значимости и величия московским самодержцам, и без того считавшим себя властителями всего православного мира, ставшими таковыми благодаря двойному родству с византийскими императорами (отец Владимира Мономаха женился на дочери византийского императора Константина, и через несколько веков Иван III женился на племяннице последнего императора погибшей империи Софье Палеолог). И если Иван III лишь изредка именовал себя царем, чтобы подчеркнуть свое значение в сношениях с зарубежными правителями, то Иван IV решил венчаться на царство и уже именоваться только этим титулом. А чтобы право его на титул царя и на византийскую преемственность не оспаривалось в мире, он добивался согласия на свое царское венчание от константинопольского патриарха. Такое согласие было получено. В 1547 г. Иван IV венчался на царство с возложением на себя шапки Мономаха, ставшей главным символом и атрибутом московских царей.

Несмотря на то что Иван не получил системного воспитания и обучения, он был по тому времени высокообразованным, начитанным человеком, о чем свидетельствует его переписка с Андреем Курбским. Имел богатейшую библиотеку. Ему обязана Москва строительством великолепного храма Василия Блаженного и других храмов. Современники и историки в основном согласны относительно его жестокости, хотя меру ее представляют по-разному, равно как не сходятся и в степени оправданности репрессий. Характер его, побудительные мотивы тех или иных поступков для многих так и остались загадкой. Есть мнение о расстройствах его рассудка, по крайней мере — временных. Из многих оценок Ивана Грозного наиболее адекватной представляется нам данная К. Бестужевым-Рюминым. Со ссылкой на И.Н. Жданова он пишет о характере Ивана Васильевича и трансформациях, свершившихся в нем в конце 1550-х годов, следующее: «…Увлекаясь мыслью, он охотно отдавал подробности исполнения другим, но потом, заметив, что они забрали слишком много власти, вооружался против тех, кому верил. Доверие сменялось подозрительностью; к тому же недовольство на советников у него всегда соединялось с недовольством на себя… старался окружить себя людьми, которые не выходили из повиновения ему; научившись презирать этих людей, простер свое презрение на всех, перестал верить в свой народ».

К семнадцати годам Иван уже совершил столько казней и других жестокостей, что воспринял опустошительный пожар, случившийся в Москве в 1547 г., как возмездие за свои грехи. Он говорил через несколько лет: «Господь наказывал меня за грехи то потопом, то мором, и все я не каялся; наконец, Бог послал великие пожары: и вошел страх в душу мою, и трепет в кости мои, смутился дух мой».

И так будет продолжаться всю его жизнь — периоды страшных многочисленных казней будут сменяться раскаянием, сопровождавшимся молением Богу и глубокой депрессией. А потом — все сначала.

Тем не менее первый период царствования Ивана IV оказался очень продуктивным, отмеченным крупными государственными делами, реформами и менее омраченным жестокостями. Конечно, дело было не в просветлении, снизошедшем на царя, и раскаянии, наступившем после упомянутого пожара. Последствия подобных импульсов недолговечны. Скорее всего, дело в женитьбе его на любимой Анастасии, дочери боярина Романа Захарьина, венчании на царство и приближении к себе мудрых советников — Сильвестра и Адашева.

Прежде чем рассматривать реформаторскую деятельность Ивана, коротко расскажем о его внешней политике. Вся история правления Ивана Грозного — это непрерывные войны, продиктованные, разумеется, заботами о благе государства. Вначале они были успешными — против татарских ханств, сложившихся после распада Золотой Орды. В 1552 г. было покончено с Казанским ханством, в 1556 г. — с Астраханским. Завоевав, их присоединили к Московскому государству. Признало зависимость от Москвы Сибирское ханство (1555 г.) и Большая Ногайская Орда (1557 г.). Затем, вопреки советам Сильвестра и Адашева, предлагавшим довершить борьбу с татарскими ханствами разгромом и подчинением Крыма, Иван начал Ливонскую войну. Говорить о правильности или неправильности этого решения сейчас трудно, есть аргументы и за и против. Конечно, русскому государству нужны были балтийские порты для торгово-экономических сношений с европейскими странами. Но втянувшись в эту войну, Иван не обезопасил свой тыл ни военным, ни дипломатическим путем от крымской угрозы. Да и воюя за Ливонские земли, которые хотел присоединить к России, оказался не на высоте как дипломат. Он сумел остаться без союзников, ведя войну одновременно с немецкими рыцарями, Литвой, Польшей, Швецией, Данией и постоянно находясь под угрозой набегов со стороны хищных крымчаков. В результате начавшаяся с побед Ливонская война, длившаяся четверть века (1558–1583), закончилась поражением России, оставлением всех завоеванных земель, полным истощением сил государства, созданием в обществе чрезвычайного напряжения, вылившегося в конце концов во всеобщую смуту.

А начало царствования Ивана Васильевича было многообещающим. В первые годы все складывалось хорошо — и успешные войны и крупные, полезные реформы. Как уже сказано, все это было в значительной степени благодаря приближению к управлению страной Сильвестра и Алексея Адашева. О них мы поговорим отдельно, а теперь — о крупнейших преобразованиях во внутренней жизни страны, совершенных с участием, а то и под руководством этих деятелей.

В 1550 г. был созван первый Земский собор, положивший начало традиции соборов в русской истории для решения важнейших государственных вопросов, которая просуществовала полтора столетия. Первый собор был созван Иваном, находившимся под благотворным влиянием Сильвестра и Адашева и горевшим желанием наладить управление русским государством, расшатанное боярскими междоусобицами во время его малолетства. О его благих намерениях свидетельствует прочувствованная речь, произнесенная с лобного места, обращенная к митрополиту и народу:

«Молю тебя, святый владыко! Будь мне помощник и любви поборник; знаю, что ты добрых дел и любви желатель. Знаешь сам, что я после отца своего остался четырех лет, после матери — осьми; родственники о мне не брегли, а сильные мои бояре и вельможи обо мне не радели и самовластны были, сами себе саны и почести похитили моим именем и во многих корыстях, хищениях и обидах упражнялись… О неправедные лихоимцы и хищники и судьи неправедные! Какой теперь дадите нам ответ, что многие слезы воздвигли на себя? Я же чист от крови сей, ожидайте воздаяния своего». Поклонившись на все стороны, Иоанн продолжал: «Люди божии и нам дарованные богом! Молю вашу веру к богу и к нам любовь. Теперь нам ваших обид, разорений и налогов исправить нельзя вследствие продолжительного моего несовершеннолетия, пустоты и беспомощности, вследствие неправд бояр моих и властей, бессудства неправедного, лихоимства и сребролюбия, молю вас, оставьте друг другу вражды и тягости, кроме разве очень больших дел: в этих делах и в новых я сам буду вам, сколько возможно, судья и оборона, буду неправды разорять и похищенное возвращать». Отсюда напрашивается вывод, что целью собора было примирение в обществе.