Чтение онлайн

Мне не малых усилий стоило найти среди мусора то, что при должной обработке могло помочь Каерину. Мне также удалось запустить несколько допотопных агрегатов, и я углубилась в биомедицинские исследования. Я решила воспользоваться возможностью проанализировать функциональные РНК, белки и некодирующую ДНК подопытного. Я пожертвовала сном, чтобы произвести необходимые манипуляции, силясь обнаружить ошибку, которой не было. Каерина было проще убить, чем искоренить его неестественную зависимость, и я потратила уйму времени и сил на бесполезные расчеты.

Мне пришлось искусственно продлять его сон, потому как времени на то, чтобы осуществить мои научные изыскания, не хватало. Размышляя над неожиданными последствиями своего эксперимента, я осознавала, что создала в лице бывшего подопытного слишком сильное оружие. Оборудование было никудышным, но мне удалось сделать небольшое повреждение в генетическом коде арийца, обещавшее в последствии стать его ахиллесовой пятой.

Выбор медикаментов на заброшенной базе был убогим, и наркотические вещества, которые мне удалось получить, являлись слишком слабыми. Я сидела в самом темном углу лаборатории, опустив голову на колени и прислонившись спиной к стене, когда в нее зашел ариец.

– Что ты здесь делаешь?
– недоуменно спросил мужчина.

– Мне больно смотреть на свет, - подняв голову, поморщилась я.
– Это временное недомогание, через пару часов оно пройдет.

– Как долго я находился без сознания?

– Около трех суток, - честно ответила я.
– Как ты себя чувствуешь?

– Немного странно, - нахмурился ариец, обведя взглядом большой стол, заваленный многочисленными пробирками, порванными упаковками и ретортами.
– Ты что-нибудь ела, Минам?

Вероятно, я выглядела скверно, сказывался нервный стресс, общая усталость и недосып.

– Нет, мне не хотелось, - скривилась я.

– Ты как маленький неразумный ребенок, которого нужно кормить с рук, с напрочь отсутствующим чувством самосохранением, - мой ответ определенно не понравился Каерину.
– Если ты не будешь питаться, то убьешь себя намного раньше, нежели это сделают наркотики.

– У меня все под контролем, - поджала я губы.

– Ты не даешь отчета своим действиям, Минам, - покачал головой собеседник.
– Ты даже не можешь вспомнить того, что произошло на корабле. Твою память разлагает настолько любимая тобой отрава.

Высокий светловолосый мужчина, словно скала, возвышавшийся надо мной, был чертовски прав.

– Я не в состоянии что-либо изменить, - закрыла я болезненные глаза.

Каерин прошел по грязному помещению и, остановившись у самодельной работающей горелки, стоявшей на столе, раздраженно произнес:

– За неполные трое суток тебе удалось создать целую нелегальную лабораторию, - он взял в руку одну из колб с синей жидкостью.
– Если ты надеешься на чудодейственную силу наркотиков, то определенно делаешь это зря, Минам, потому что я не позволю.

– Не смей, - выдохнула я лишь одно слово.

– Ты не убежишь с помощью психотропных средств от трудностей, и кратковременное чувство эйфории не принесет тебе облегчения, - зло сжал руки Каерин.

– Нет!
– успела выкрикнуть я, прежде чем ариец смел со стола многочисленные лабораторные принадлежности и медицинские препараты.

Я упала на колени, пытаясь спасти хотя бы что-то, но разбушевавшийся ариец разбил вдребезги абсолютно всё. Разноцветные жидкости растеклись по полу, порошки осыпались пылью, а сохранившееся со времен рудокопателей оборудование больше не подлежало восстановлению.

– Я не думала, что можно ненавидеть еще больше, но тебе в очередной раз удалось меня удивить, - пришла я в ярость.
– Ты только что своими руками подписал мне смертный приговор! Ты убил меня, Каерин! Если ты думаешь, что ради выживания я прибегну к альтернативному варианту, то ошибаешься. Я лучше умру, чем сделаю это.

– Сейчас в тебе говорят эмоции, Минам. Через несколько дней ты изменишь свое мнение, - сделал шаг навстречу ариец.

– Стой на месте!

– Сколько ты продержишься? День? Два? Три?
– саркастично поинтересовался собеседник.

– Убирайся!
– грубо ответила я.
– Я не хочу тебя больше видеть!

– Ты сама приползешь ко мне на коленях, сладкая, - не сдержался ариец.

– Чертов извращенец!

В суженных зрачках разозленного мужчины и по его сжатым в тонкую полоску губам читалась непоколебимость в своем решении. Он медленно выдохнул, словно пытался успокоиться, и, прежде чем выйти, сказал:

– Я подожду, Минам.

Запустив пальцы в волосы, я снова опустилась на пол, и из моей груди вырвался стон. То, что адмирал имперского военно-космического флота собрался меня шантажировать, было низко, жестоко и аморально. Но самым худшим являлось другое: мои руки дрожали от нестерпимого желания прикоснуться к Каерину, и бороться с собой было намного труднее, чем с ним. Мне хотелось ощущать его рядом, впитать кожей каждое движение навстречу и чтобы сзади были крепкие руки - до боли, до помутнения рассудка. У меня была неутолимая жажда обнять адмирала, услышать биение его сильного сердца и почувствовать горячее дыхание, словно мне осталось жить несколько дней. Каерин был слишком близко и в то же время недосягаемо далеко, смотреть на него, не имея возможности дотронуться, было мучительно вдвойне.

Ариец с завидной регулярностью приходил ко мне в лабораторию, но я неизменно отправляла его автостопом в другой конец вселенной. Я старалась лишний раз не покидать ее пределы, потому что с каждым разом доверяла себе все меньше, в то время как Каерин часто уходил наружу, возвращаясь с дичью и занимаясь разведывательными операциями.

Возле базы горнорабочих стояло несколько с честью выдержавших тяжесть лет ангаров, однако ничего интересного в них не нашлось. Обнаружились лишь заросшая дикими растениями ремонтная мастерская, множество специализированной техники с облупившейся краской и коррозией металла и пара упаковок аспирина.

Несколькими сутками ранее, когда бывший подопытный находился без сознания, я отправила из центра управления аварийный сигнал SOS. Это было единственным, что мне удалось сделать при помощи древнего, не подававшего признаков жизни оборудования. Каерин пытался его починить, используя детали, найденные в ангаре, однако веры в успешность данного мероприятия не было.

Оставалась надежда лишь на то, что кто-нибудь, отследив сигнал, организует спасательную операцию. Время, проходившее в ожидании, было бесконечным, как сама вселенная, и с каждым новым днем становился отчетливее привкус обреченности. Единственным моим чувством стала острая психогенная боль, и то, что болевые ощущения возникали в мозговых структурах, отвечающих за психоэмоциональное восприятие, никоим образом не делало ситуацию лучше. Я словно плавилась в озере, горящем огнем и серой, и даже ночь не приносила облегчения, ведь в моем распоряжении не было ни инъекций с сильным обезболивающим действием, ни прочих анальгезирующих средств. Иногда я забывалась коротким тревожным сном, и, находясь между сном и явью, начинала путать одно с другим.

Свернувшись в позе зародыша, я старалась лишний раз не шевелиться, чтобы не провоцировать боль, которая была подобна вспышкам сверхновой. Когда ко мне в комнату в очередной раз вошел Каерин, я, не оборачиваясь, сквозь зубы процедила:

– Уходи.

– Перестань мучить себя, Минам, - голос арийца был раздраженным и злым.
– Ты уже несколько дней ничего не ешь и даже не встаешь.

– Мой ответ остается неизменным.

– Что ты пытаешься доказать?
– не оставил меня в покое мужчина.
– Что имеешь ослиное упрямство и можешь терпеть боль? Ты уже это подтвердила, хватит, сладкая. Пожалуйста, прекрати.