Чтение онлайн

Список казался разумным, у меня сковало грудь, я сглотнула, ощущая холод от мороженого в горле. Кассир сказал мне что-то еще, но я не услышала.

«Что?» – переспросила я.

«Вы не похожи на большинство пеших туристов, которые идут по всему маршруту».

Вместо того чтобы узнать у него, почему, я ощутила горячий прилив страха, захлопнула книгу и вышла, убежала от списка и человека, не закончив читать.

Он крикнул мне вслед, что мне надо было бы взять с собой ружье.

Мы обсуждали девушек, прежний опыт. Секс. Казалось, что было нужно, даже необходимо выяснить этот вопрос между нами. Где все мы были.

Даниэль сказал, что у него «была любовь», он даже сказал ей: «Люблю тебя». Впрочем, он смог сказать о ней немногое. «У нее большое сердце». «У ее сестер много детей».

У Эдисона никогда не было подружки, но он подцеплял «до фига».

«Для секса?» – спросила я.

Я не помню, что он ответил, но запомнила, что усомнилась в том, что у него было много девушек. Я догадалась, что он был девственником.

Когда мы сделали привал через несколько часов, Даниэль вытащил фотографию из бумажника. «То она», – сказал он. Он передал фотографию Эдисону.

На ней была черная девушка с кожей цвета кофе, лет семнадцати. Симпатичная.

«У нее большое сердце», – сказал Даниэль.

Эдисон похлопал пальцем по заду девушки на фотографии и бросил ее Даниэлю. «Ты имеешь в виду – большая задница? Восхитительная попка».

Я подняла фотографию с земли, с того места, куда она упала, посмотрела на темные глаза и безупречные зубы девушки. Это был снимок, сделанный в старшей школе, в неестественной позе. Ее кожа была безупречной, светилась, словно чистое небо.

«Ты спал с ней?» – спросил Эдисон. Его голос был тихим, почти благоговейным, такого тона до этого я от него не слышала.

«Я никогда это не делал», – сказал Даниэль.

К северу от здания с вывеской «Гора Лагуна», где размещался магазин, кафе и почта, маршрут проходит высоко по неровному хребту гор Лагуна. Внизу, на расстоянии мили лежит пустыня Анза-Боррего, пустошь бежевого цвета, безводная и жаркая. Пятью тысячами футов ниже воздух колеблется, искажается жарой. Пустые бесплодные земли подвергаются эрозии, постепенно выравниваются; почва, на которой не растут кустарники, раскаляется так, что до нее больно дотрагиваться. Пыльная дымка висит в небе как смог, смягчает изгибы дюн, идущих рябью к горизонту. Бежевый цвет на голубом фоне. Все дальше и дальше. Сегодня мы не будем спускаться в бежевую преисподнюю Анза-Боррего; еще 32 мили мы будем идти на высоте, минуя острую кромку горного хребта, и любоваться лунными красотами пустыни сверху. Я почувствовала облегчение от того, что пока мы будем оставаться в прохладе, на высоте и в большей безопасности. На такой высоте дубы и калифорнийские кедры растут группами, и мы то выходили на жаркое солнце, то попадали в тень, наслаждаясь островками прохлады. Перенося резкие вспышки жары. Я увидела летящую божью коровку, ощутив вибрацию этого крошечного красного существа своей раскачивающейся рукой. Божьим коровкам можно загадывать желание; я загадала: я не должна пострадать.

Мы набрали воды в 160 метрах восточнее тропы в Оазис Спрингс; вода была холодная и очень вкусная. Я хотела бы, чтобы вся вода была такой вкусной. Я все глотала и глотала воду. Я почувствовала себя родившейся заново. Я выпила два литра и вновь наполнила бутылки. Мы прошли мимо сосен Ламберта, сосен Жеффрея с огромными красными стволами. Они пахли ирисками. Бурые облака грязнили небо, как выхлопные газы, и затемняли солнце. Одно облако сияло на фоне солнца. Как чистое золото. Пока мы шли, я слушала свой айпод: «Ред хот чили пепперс», восемь песен одна за другой. Я была спокойна. Еще полна энергии. Далеко в путешествии с группой.

В тот вечер мы сделали привал немного раньше – мы прошли в этот день лишь 14,4 мили, – потому что все трое чрезвычайно устали. Мы все хотели сделать остановку. Это была первая ночь после выхода из лагеря «Старт», который мы официально пропустили; и мы прошли довольно далеко на север – 32,7 мили. На меня нахлынуло чувство сожаления. В тот вечер под бурым небом мы установили свои палатки на сухой траве в исходной точке Тропы первопроходцев и наполнили бутылки «Гейторейд» водой из бетонного резервуара, установленного под дубом. На резервуаре не было крышки, туда мог попасть дождь и грызуны. На прикрепленной к нему металлической табличке была надпись: «Воду не пить, только для лошадей».

Я склонилась над ним и увидела в воде плавающую дохлую мышь. Я ничего не сказала. Нам придется пить эту воду. Сделать новый запас воды мы сможем только через 24,9 мили.

Моя мама преувеличивала многие опасности – выдуманные угрозы. И я знала: желатин для конфет «Старберстс», произведенный из коровьих копыт, никогда не вызовет у меня коровьего бешенства. Бешеные коровы не представляли для меня угрозы. И я подумала, что большинства опасностей на самом деле не существовало.

Шансов в десять тысяч раз меньше, чем быть изнасилованной.

Я глотнула загрязненной воды. Мы сидели за столом с несколькими «дальноходами», которых только что встретили, разговаривали, медленно попивая воду, как будто маленькие глотки могли снизить риск заболевания; неожиданно начался дождь. Он пошел внезапно и очень сильно, в воздухе запахло пылью. Даниэль посмотрел на серо-голубое небо, потом на меня и сказал: «В мою палатку, а?»

Не говоря ни слова, мы с Эдисоном пошли за ним в его хорошо приспособленную к дождю палатку.

Мы сбросили свои пахнущие кроссовки и сложили их в крошечном тамбуре палатки. Я пробралась внутрь: «Здесь хорошо».

Мы сидели в сухой палатке под оглушающим звуком дождя, глупо шутили, спрашивая друг друга о самом личном. Но что мы на самом деле знали друг о друге? Знала ли я о настоящих планах Даниэля, о том, как он добрался до южной исходной точки Тихоокеанской тропы? Было много, о чем я еще не знала.

А я рассказывала мужчинам полуправду. «Мы с Джейкобом очень близки. Другой мой брат, Роджер, мэр Ньютона», – сказала я им. Правда заключалась в том, что Роберт лишь участвовал в выборах, а Джейкоб когда-то был моим лучшим другом.

Могу сказать, что к этому времени я узнала, что Даниэль был спортсменом, одним из лучших горнолыжников в Швейцарии, пока не получил травму, о которой он не рассказывал. Я знала, что один год он прожил в Анахайме, в штате Техас, в рамках программы по обмену студентами. Именно там он встретил ту девушку с фотографии. Я знала, что ему не нравились толстые.

«Я толстая», – сказала я, когда мы вернулись к столу под открытым небом.

«Нет, – я увидела, как напряглись мышцы на его скулах. – Нет. Ты не толстая».