Чтение онлайн

все так обыденно, и что-то, что они считают сказкой, есть на самом деле…В конце-то концов! Разве тебе не хочется попасть на первые страницы газет?!

— А…Ну, разве, что в этом смысле… — почесал затылок я. — В каком-то роде, ты прав…

— Ну, хотя бы, посмотри на нашего беднягу Оскара! — Марлен указал на мальчика, который пытался поймать снежинку, летевшую с неба на землю. Вдруг, он, увлекшись, чуть ли не упал, но я, схватив мальчишку во время за шкирку, втащил обратно, в санки.

— Вот — вот! А я о чем говорю! — рассмеялся мой друг. — Что ты от них хочешь? Это люди! Почему взрослые не верят в чудеса? Да потому, что в детстве, когда они в них верили, то разочаровались. Подумали, что раз они не попали ни в Королевство Кривых Зеркал, ни в Замок Снежной Королевы, ни еще куда…Значит, их и НЕТ! Ты ведь не хочешь, чтобы и новые поколения стали такими же черствыми скептиками? Симон! В самом-то деле! Скоро же Новый год!

Он весело рассмеялся, щелкнул пальцами, и с неба на город посыпались разноцветные огоньки, звездочки, даже конфеты!

Люди высыпали на улицу. Кое-кто, просто потому, что не успел удержать своих детей дома, которые выбежали на улицу без шуб и шапок, только в одной домашней одежде. А кто-то просто потому, что захотелось попасть в сказку, только потому, что стало очень интересно: а какого же это: гулять и радоваться жизни зимой под разноцветным не под белым, скучным снегом, а под разноцветным дождем! Да еще и тогда, когда можно насобирать конфет!

Вдруг Марлен снова щелкнул пальцами, и на небе засияла семью цветами радуга, весело переливаясь, будто бы какая-нибудь рекламная вывеска, к которым люди привыкли больше, чем к радугам в такое время года.

— Вот видишь, Симон? Даже люди умеют радоваться жизни! Так чего ж ты скорчил такую кислую физиономию? Ну, ухмыльнись, сделай хоть какое-нибудь подобие улыбки! Хотя бы для меня!

Я улыбнулся.

— Прости, Марлен…Нервы…в последнее время…ни к черту…

— Ничего, Симон… — с каким-то странным чувством произнес волшебник. Будто бы и с горечью, и радостью, скорбью, и…облегчением… — Скоро все переменится. Скоро все будет так, как должно было быть еще несколько миллиардов лет назад…

— Что ты имеешь в виду?

— Да так…Ничего… — вздохнул друг, и пришпорил Кумпуса, выезжая за пределы города. Щелкнув очередной раз пальцами, он кинул Оскару оставшиеся конфеты, и на этот раз чудеса прекратились…

Я начинал замечать, что и Флавий, и Марлен, что-то темнят. Они что-то, явно, знают, но, вот только, пока никому не хотят говорить, будто до поры, до времени, никто, кроме них не должен этого знать. Что это еще за высказывания такие: «Скоро…Очень скоро…», «Да так…Ничего…Скоро все переменится. Скоро все будет так, как должно было быть еще несколько миллиардов лет назад…». Не нравится мне все это! И о чем таком со мной хочет поговорить Флавий? Нет, я, конечно, не хочу сказать, что это весьма и весьма подозрительно, но, все же…

Мы ехали уже, примерно, полчаса. Оскар сидел и, с упоением мазохиста, поглощал конфеты. Хотя больше уже, явно, не хотел, но все же ел. Наверняка, бедного мальчишку дома мать сладостями не балует…Марлен то и дело задавал какие-то вопросы, совершенно не подвластные нормальному челове…Простите, вампиру! Нечто, вроде:

— А кто у тебя был дедушкой?

— А какой ты в семье по счету?

— А сколько у тебя братьев и сестер?

— А! Так, значит, ты третий мальчик в семье! Гм…

— Ты любишь сидеть допоздна в своей комнате при свечах и читать книги?

— А какой вид волшебства тебе больше всего нравится?

— Ты, случайно, не увлекаешься ВУДУ?

— А знаешь, кто такой Дамбаллах? А Ирзули?

— Ты имеешь понятие о Каббале и о Папюсе?

— Увлекаешься химией?

И т. п. и т. д. Уж не знаю, что он там такое задумал, но, явно, что-то не очень хорошее…

Я даже начинал задремывать, как вдруг над самым моим ухом раздался голос Марлена:

— Вставай, Спящая Красавица! Следующая станция — Дом Флавия! Надеюсь, ты не хочешь пропустить остановку?

Я посмотрел вниз. Под нами уже была видна соломенная крыша домика волшебника. Все было тихо и спокойно. В одном единственном окне горел свет. (В принципе, оно одно и имелось на все две комнаты и коридор. Старик ненавидел, когда чересчур светло. Да и, вообще, к свету относился довольно подозрительно). Над крышей сияла огромная луна.

Марлен начал потихоньку опускаться на землю. Оскар еще сильнее наклонился, чтобы посмотреть на сей великолепный пейзаж, и вдруг…

Я заметил, как что-то ярко вспыхнуло, и полетело к нам. Оно промелькнуло у меня перед носом, и, хорошенько стукнувшись о «пятую точку» Кумпуса, скрылось.

Лошадь встала на дыбы! Она яростно заржала, и понеслась вперед, не слушаясь команд Марлена. А тот, ничего не подозревая, чуть не слетел со взбесившегося агиски.

— Эй! СТОЙ! СТОЙ, ДОХЛАЯ КЛЯЧА!!! — надрывался он. — СТОЯТЬ!!!

Я вцепился за перила саней, которые рискованно наклонились…И тут я вспомнил про Оскара, который еще недавно благополучно свисал с нашей «кареты». Я посмотрел на него…Впрочем…и теперь он тоже свисал с санок, но…Но, вот только, делал он ЭТО «за бортом»!

— Оскар! Хватайся за мою руку! — я протянул руку, стараясь не переехать на другую сторону скамейки. Мальчик старался дотянуться, но, вдруг, закричав, отцепился от бортика, и полетел вниз.

— ОСКАР!!! НЕТ!!! — я метнулся к другой стороне, и тут же чуть сам не упал вслед за мальчиком.

А тот, в свою очередь, между прочим, благополучно лежал на снегу, спикировав с высоты всего в несколько метров. В общем, без всяких травм.

Я посмотрел вперед. Да. Наверное, было бы лучше, если бы я спланировал вместе с Оскаром…так как мы с Марленом «ехали», если это можно так назвать, по направлению к МОРЮ, черт знает, откуда взявшемуся у нас, в таежном лесу, ЗИМОЙ!

Когда до земли, а точнее, до воды, оставалось всего ничего, санки перевернулись и отцепились от агиски. Я, вместе сними, упал на снег, а Марлен, на спятившем Кумпусе, понесся к морю.

— КУМПУС!!! КУМПУС!!! СТОЙ!!! СТОЙ, КУМПУС!!! КАКОГО ЧЕРТА?! КУДА ТЫ Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-…………….

Дальше невозможно было расслышать абсолютно ничего! Агиски, совершенно обезумев, прыгнул в море, увлекая на себе в воду и несчастного Марлена, который, как только не пытался, не мог противостоять коню.