Чтение онлайн

— Это, как вы понимаете, легонькая демонстрация, — сказал старший. — Но если ты мне начнешь целку изображать, давану уже по-настоящему, от души. Только хрупнет… Ну, ты будешь колоться или как?

— Идиоты! — прохрипел Кирьянов, смаргивая выступившие на глазах слезы от боли. — Кирьянов моя фамилия, никакой я не Гурьянов, при чем тут Троцкий? Вы куда вломились, дуболомы?

— Интересно. — сказал старший, не убирая руки. — Несколько неожиданный поворот беседы…

— Сергей Семенович… — послышался рядом почтительный шепот.

— Ну?

Шепот стал вовсе неразборчивым и откровенно взволнованным.

— Твою мать… — с чувством произнес старший. — Точно?

— Посмотрите вон…

— Вот именно, идиоты, посмотрите! — придушенно произнес Кирьянов, чувствуя на горле сильные пальцы. — В столе, в верхнем ящике, там все написано…

— Коля… — веско произнес старший. Послышались шаги, легонький скрип выдвигаемого ящика. Кирьянов зло хмыкнул. Там, в верхнем ящике, лежала оформленная по всем здешним правилам грамота на орден, выполненная на левой половине какими-то загадочными знаками, а на правой — классическими русскими буквами. Красивая грамота с голограммами, печатями и эмблемами, где синим по светло-желтому были прописаны его звание и фамилия с именем-отчеством.

— Сергей Семенович… — произнес невидимый Коля убитым тоном гофмаршала, у которого посреди большого королевского приема вдруг упали шитые золотом панталоны, открыв ситцевые трусы в дырках и заткнутую за резинку оных украденную золотую ложку с алмазным вензелем сурового монарха…

— Что?

— Вы уж сами посмотрите…

Старший встал, исчез в темноте. Вспыхнул узкий луч фонарика, послышалась энергичная матерщина. Тут же вернувшись, старший склонился над распластанным Кирьяновым:

— Это что, четвертая плоскость?

Ободренный впервые зазвучавшими в этом голосе нотками неуверенности, Кирьянов злорадно ответил:

— Представления не имею, четвертая или пятая с половиной. Одно знаю: вас, клоунов, здесь быть не должно, вы куда-то не туда забурились, идиоты! Не знаю, как там у вас, не бывал, а у нас Троцкий лет шестьдесят как помер!

— Приятно слышать… — сказал старший, отчаянно пытаясь обрести прежний напор. — Ну, полежите пока…

По комнате метались уже три луча сильных фонариков. Кто-то вышел в кабинет и вскоре вернулся, протянул испуганно и тоскливо:

— Сергей Семенович, бля буду, это не та плоскость…

— Вы бы хоть компас завели, Колумбы! — воскликнул приободренный Кирьянов.

— Тихо, тихо, — посоветовал старший не особенно и помягчевшим голосом. — Не выступайте, не на трибуне… Ну что, товарищи дорогие? Не опять, так снова? Быстренько определите меж собой, кому из вас раком становиться — потому что кому-то непременно придется…

— Сергей Семенович… Расчетчик сбился, показал в правом окошечке не пятерку после запятой, а…

— Расчетчик — машина тонкая и где-то даже умная, — сказал старший. — Но вот в блудливых рученьках она… Ладно. Извините, товарищ Кирьянов, простите великодушно, обшибочка вышла, никто не гарантирован и не застрахован… Случается из-за таких вот разгильдяев, чего уж там… Виновные, как говорится, понесут…

Правда, особого раскаяния в его голосе не чувствовалось, скорее уж легкая досада.

— Сергей Семенович…

— А?

— Это, точно, четвертая… Плоскость “Зет”. Хозяйство Зорича.

— Ну и?

Голос предложил с нешуточным азартом:

— Сергей Семеныч, а давайте этого грохнем! Не подписку ж с него брать? Сохранение тайны и вообще… Не люблю я эту белогвардейскую рожу, с души воротит… Кто узнает? Острую сердечную недостаточность ему по счету “раз”…

— Это самодеятельность, Вадичка, — сказал старший небрежно. — Весьма даже непозволительная. Мне этот недобитый гад тоже не по душе, но нет у нас полномочий пакостить в сопряженной плоскости, тут свое начальство и свои органы…

— Так сил же нет смотреть! Развели тут…

— Я с тобой потом поговорю, — пообещал старший. — Вдумчиво и подробно. Чтобы не декаденствовал и не подменял собою инстанции… — Он наклонился к Кирьянову, стягивая черную перчатку-В общем, извините, товарищ обер-поручик, оргвыводы последуют, гарантирую, с занесением и распубликованием, как положено, инстанции исправят отдельные нетипичные ошибки и головотяпство… Мы уж пойдем, ладно? Так что еще раз звиняйте…

И в следующий миг короткий умелый удар чиркнул Кирьянову по горлу, на несколько секунд совершенно лишив дыхания, цепкие лапы разжались, и старший прикрикнул:

— Ноги в руки! Навести прежний порядок, ничего не брать… Коля, тебя касается!

— А тут и нечего поправлять… Несколько пар ног энергично затопотали к выходу, пока Кирьянов корчился от боли — в глотку словно колышек загнали. Когда чуть-чуть отпустило, он вскочил, не теряя времени, кинулся следом, злой как черт от боли, унижения и обиды, как был, в трусах, вдогонку освещенным странным неярким сиянием силуэтам.

Входной двери словно бы и не было, на ее месте зиял квадратный проем, обрамленный множеством слабо мигающих огоньков, там, внутри маячили какие-то зеркальные поверхности, трубчатые конструкции, выгнувшиеся аркой, и под эту арку торопливо ныряли один за другим ночные гости.

Настигнув последнего, Кирьянов от всей изобиженной души припечатал ему кулаком по загривку и, вот везение, успел — человек в туго подпоясанной широким ремнем старомодной гимнастерке охнул и с матерным рявканьем полетел головой вперед прямо под арку.

И тут же все растаяло в беззвучной вспышке, обдавшей волной сухого жара. Кирьянов, потеряв опору под ногами, полетел на пол в коридоре, ушиб локти и колени, обрушился с таким грохотом, словно шкаф уронили.

Неуклюже поднялся, вне себя от ярости. Коридор был пуст, мягким приглушенным светом сияли лампы. Потом приоткрылась дверь, высунулся майор Стрекалов, всклокоченный, тоже в одних трусах, но вовсе не казавшийся вырванным из сна.

— Белая горячка или тревога? — поинтересовался он живо. — Вроде бы стадо слонов протопало…

Кирьянов оглянулся — дверь его квартиры вновь возникла из ниоткуда, аккуратно затворенная.

— Что за фокусы?

— Не поверите, — зло сказал Кирьянов. — Козлы, мать их…

— Кто опять? — Он присмотрелся. — Заходите-ка, определенно что-то стряслось. У меня лекарства навалом…

— А удобно?

— А чего ж неудобного?

Поколебавшись, Кирьянов вошел. Майор проворно достал из шкафчика бутылку микстуры известной фармацевтической фирмы “Хеннесси” и два стаканчика из черненого серебра. Наполнил опытной рукой.