Чтение онлайн

Прежде чем ответить, служанка долго сверлила Тарчинини изучающим взглядом.

— А кто вы такой?

— Комиссар Ромео Тарчинини.

— А!

Упоминание о полиции, как всегда, подействовало — старуха испугалась.

— Сейчас узнаю… Подождите! — поспешно сказала она.

И служанка захлопнула дверь перед носом полицейского, оставив его на лестничной площадке. Комиссар давно привык к манерам старых слуг и нисколько не обиделся, а, напротив, стал терпеливо ждать. Тем не менее минут через пять, сочтя, что о нем забыли или понадеялись, что ему надоест околачиваться на лестнице, Ромео решил постучать еще раз, но посильнее. К счастью, служанка как раз распахнула дверь.

— Долго же вы возились! — буркнул веронец.

— Что ж, входите, синьор…

Старуха тщательно заперла за ним дверь, задвинув два или три засова, потом сделала знак идти следом, и вскоре комиссар оказался в обставленной на старинный лад гостиной. Все здесь дышало аскетизмом давно минувших времен. Темная мебель без всяких излишеств, тусклые ковры, а на стенах — портреты важного вида мужчин и гордых дам. Ромео невольно пробрала дрожь. Внезапно почувствовав чей-то взгляд, комиссар обернулся. За ним наблюдала сидевшая в мягком кресле и сплошь укутанная одеялами мертвенно-бледная женщина. Полицейский поклонился.

— Синьора Росси?..

— Да, синьор…

Казалось, это не голос, а чуть внятный шепот. Ромео на мгновение растерялся. Что это значит? Похоже, Валерия Росси вот-вот отдаст Богу душу…

— Вы больны, синьора?

Она ответила слабой улыбкой: вопрос явно выглядел идиотским. Тарчинини покраснел.

— Не то слово, синьор комиссар… Если будет на то воля Божья, скоро я покину этот мир… но я ни о чем не жалею… Я успела в полной мере порадоваться жизни!..

— Прошу прощения, синьора, но я, право же, смущен… ваша служанка упомянула только о вывихе…

— Паскуалина вообще простовата… Ее мать немного занималась костоправством, и для нее все, что не касается переломов, — сущие пустяки… Я и в самом деле вчера подвернула ногу, но, кроме того, у меня туберкулез… и жить осталось недолго. Поэтому я попрошу вас говорить покороче, синьор, и не подходить слишком близко… сами понимаете… болезнь заразная…

Комиссар не испытывал ни малейшего желания приближаться к больной — он терпеть не мог микробов и уже искал подходящий предлог удрать из этого дома как можно скорее, не нарушая, впрочем, правил вежливости.

— Я ни в коей мере не хочу утомлять вас, синьора… Позвольте мне удалиться… Возможно, в следующий раз вы почувствуете себя лучше?..

— Нет, синьор комиссар, раз уж вы здесь, расскажите, что вас ко мне привело. В моем положении неразумно откладывать дела на потом… ибо наверняка я просто не смогу вас выслушать…

Слезы уже начали пощипывать веки Ромео. Он корил себя за этот нелепый визит и в то же время стыдился собственной сентиментальности.

— Вы знаете о смерти Нино Регацци, синьора?

— Да… бедный мальчик… В его-то возрасте… Ужасно так быстро расстаться с жизнью…

— Вы были с ним знакомы?

— Каким же образом мы могли познакомиться? Я никогда не выезжаю из Пинероло… Пожалуй, уже лет двенадцать не бывала даже в Турине… с тех пор как умер мой бедный Альфонсо…

— А вы слышали о существовании Регацци?

— Краем уха…

— А со своим дядей Серафино Дзагато вы поддерживали отношения?

— Нет, я знала только, что где-то здесь, в Италии, живет брат моей матери. Лет в пятнадцать Серафино удрал из родительского дома и нанялся юнгой на корабль, капитан которого не особенно строго соблюдал правила. С тех пор никто из нас не имел о нем никаких известий. Сама я ни разу не видела дяди. Тем не менее несколько месяцев назад он написал мне и сообщил, что жив, хотя и стоит одной ногой в могиле, а кроме того, просил прощения, что не может оставить мне состояние, поскольку у него есть незаконнорожденный сын, Нино Регацци, и наследником по справедливости должен стать он. А чтобы я простила и не таила обиды на своего, в сущности, призрачного родственника, Серафино прислал великолепные брильянтовые серьги, те, что сейчас на мне. С ними меня и положат в гроб, когда настанет время встречи с дядей, которого я так и не повидала на этой земле…

— И вас нисколько не уязвило известие, что наследство попадет в другие руки?

Синьора Росси тихонько рассмеялась — так смеются очень старые и уставшие от жизни люди.

— Это в моем-то состоянии, синьор комиссар?

— А как вы распорядитесь дядиными миллионами теперь, когда они все же перешли к вам?

— Обеспечу безбедную старость Паскуалине, а остальное распределю между благотворительными обществами.

— Вы прочитали о смерти берсальера в газете?

— Да… меня это страшно потрясло… особенно потому, что и дядя умер совсем недавно… Подумать только, бедняга даже post mortem [55] лишился радости исправить прежние ошибки… Господь порой бывает очень суров, синьор комиссар… Счастье еще, что Серафино скончался, не догадываясь, как ненадолго переживет его сын!

Больная закашлялась, и Тарчинини с тревогой подумал, не подцепит ли он тут микробов. Не хватало еще привезти их в Верону и заразить малышей! Комиссар встал и начал прощаться.

— Благодарю вас, синьора, за то, что вы меня приняли… Должно быть, это стоило вам немалых усилий. Но я, честное слово, не догадывался, что вы так измучены…

Она вяло махнула рукой в знак того, что все это уже не важно.

— До свидания, синьора, желаю вам сил и мужества…

— Grazie tante [56] , синьор комиссар.

Дребезжащий звонок оповестил Паскуалину, что ей пора проводить гостя. Ромео в последний раз поклонился хозяйке дома и уже собирался последовать за служанкой, как вдруг вспомнил замечание мэтра Серантони насчет бурной реакции наследницы на его телефонный звонок. Тут что-то явно не вязалось. И комиссар вернулся к вдове.

— Прошу прощения, синьора, но мэтр Серантони сказал мне, что сегодня утром, когда он сообщил вам о наследстве, вы ответили резкостью, довольно удивительной, если учитывать обстоятельства…

Синьора Росси снова издала жалкий, надтреснутый смешок.

— У мэтра Серантони богатое воображение… Одна из его бабок была актрисой… Поэтому он не может отказать себе в удовольствии разыграть комедию и наговорить всяких нелепостей, лишь бы порисоваться и привлечь внимание собеседника. Правда, по его мнению, всегда недостаточно драматична. Я сказала только, что мэтр мог бы сам предупредить меня о смерти Нино Регацци, а не ждать, пока я узнаю об этом из газет, и добавила, что такая бестактность с его стороны меня поражает.

Медленно поднимаясь вдоль виа Савойя, Тарчинини смутно чувствовал, что от него ускользнула какая-то мелочь, но никак не мог сообразить, какая именно. Лишь одно казалось бесспорным: синьора Росси так слаба, что, вопреки утверждениям нотариуса, не могла грубо разговаривать по телефону. Но действительно ли нотариус так склонен к преувеличениям?.. Комиссару не терпелось проверить, насколько рассказ мэтра Серантони о ночных неприятностях соответствует истине. Если, к несчастью, выяснится, что он солгал, придется заново изучать и эту версию убийства берсальера. И неожиданно Тарчинини сообразил, что совсем не испытывает прежней уверенности в том, что солдата убил Анджело Дани.