Чтение онлайн

Вечером снова собрал детско-юношеский контингент посольства на «творческий вечер». Ребята довольны, я тоже доволен, так почему бы и нет? После пятой хоровой песенки под гитару заметил, что Надя с пацаном-полуказахом о чем-то мило воркуют в углу зала. Совет да любовь или просто поклонник её творчества? Со временем будет видно, но после «отбоя» решил сходить к товарищу послу за справкой – кто это вообще к моей дорогой подруге клинья подбивает. Пожелали друг другу спокойной ночи, мы с Вилкой закинули гитару в нашу комнату и отправились к Олегу Александровичу.

– Нисимура уехали сегодня утром, – причину моего прихода товарищ посол понял неправильно.

– Мне говорили, – с улыбкой кивнул я. – Мы по другому вопросу.

– В их комнату уже заселились, – снова неправильно понял он и пожаловался. – С самого утра за неё грызня стояла.

– Наша нас более чем устраивает, – покачал я головой. – Мы чисто за справкой – пятнадцатилетний товарищ Виктор, который наполовину казах, с Надей Рушевой вроде как связи налаживает.

– Проходите, чаю попьем, – проявил посол гостеприимство.

Вошли, разулись, поздоровались с женой Ниной Николаевной. С дочерью Машей здороваться не стали – на «творческом вечере» виделись. Прошли в совмещенную с кухней «гостиную», хозяйка выставила на стол чайный набор.

– Мама Виктора – Альмира, дочь личного друга товарища Громыко, – поведал посол. – Хорошая женщина. Они с мужем – Андреем Викторовичем – познакомились в МГИМО, которое оба закончили с отличием. После учебы получили распределение сюда – не без покровительства отца Альмиры, само собой, направление у нас престижное, и зарплата хорошая, желающих много. Но со служебными обязанностями справляются в полной мере, – на всякий случай добавил он.

– А в свободное время как? – покивав, спросил я.

– Альмира маяться начала, – к некоторому неудовольствию Олега Александровича поведала Нина Николаевна. – Надоела Япония, а в Москве сейчас, по ее словам, «стало интересно». А муж ее – тюфяк, сидит в часах старых ковыряется, из дома не выходит больше чем надо.

Опять подкаблучник!

– Спасибо, Нина, – одернул жену товарищ посол. – Сам Витя – хороший, воспитанный, тихий мальчик. Отличник. Я, конечно, мог бы повлиять на его родителей, они его попросят к Наде не подходить…

– Спасибо, Олег Николаевич, но все совсем наоборот, – с улыбкой покачал я головой. – Мне будет приятно, если ребята подружатся. Но с этой целью «влиять» тоже не нужно.

– И в мыслях не было! – соврал он.

Ох уж эти дипломаты.

Утренняя репетиция с японской группой прошла штатно, потому что я всегда идеален и «в голосе», а музыканты изрядно поднаторели. Дуэт у нас с Кирико получился знатный – Сережин голос пока не ломается, так что сочетаемся на твердую «отлично». С моей сольной песней похуже – ее по идее взрослый мужик должен петь, но СМИ уже успели растиражировать факт «первой любовью Ткачева была японка», так что все все поймут. А еще по возвращении в СССР займусь японским певцом мужского пола, и эта песня станет мощным первым синглом.

Попрощавшись с музыкантами, натянул на рожу респиратор – задрал этот Токио, почему нельзя было приехать в какой-нибудь город поменьше? Уцуномия, например – по карте совсем близко, и смога там нет. Пофигу, ради дела терпеть можно и не такое.

Покинули выделенную нам японским лейблом репетиционную точку и погрузились в лимузин – вот он мне нравится! Со мной, кроме штатной охраны, Вилка, дядя Герман и Эйдзи-сан. Девочек будить не стал – репетиция стартовала в шесть утра, так что пусть отсыпаются перед запланированной на девять автограф-сессией.

Вернувшись в посольство, убил время при помощи Виталины, переоделся обратно в костюм – работать же придется, нужно соответствовать – коллективно подкрепились якисобой – лапша с мясом – и, обрадовавшись начавшемуся за окном ливню – жару и смог нейтрализует – отправились к новенькому торговому центру со здоровенным книжным отделом. Место определили методом аукциона, за нас «сражался» десяток торговых сетей. Шестьдесят тысяч долларов нам и сколько-то Shueish’е.

– Удивительное однообразие в выборе зонтиков, – прокомментировал я вооружившихся черными зонтами аборигенов за окном.

Выходной, поэтому народу еще больше чем в будни – японцы спешат развлечься изо всех сил, компенсировав тем самым стандартный двенадцати-четырнадцатичасовой рабочий день. Кстати…

– Эйдзи-сан, простите, если мой вопрос покажется вам бестактным, но как сочетается принятый у вас трудовой кодекс общемирового стандарта и переработки?

– Простите, Тукачеву-сенсей, это не совсем моя сфера ответственности, – позорно слился он. – Но в нашей стране существуют профсоюзы, которые заставляют работодателей заботиться о работниках. Времена дзайбацу давно позади.

Ясно/понятно.

– Кроме того, все переработки оплачиваются должным образом, а начальство порой работает гораздо больше рядовых сотрудников – ведь если директор предприятия не прилагает должных стараний, работники примут это за руководство к действию, – продолжил он.

– Это типа когда директор закрывается в кабинете и спит? – не удержался я.

Япошка дернулся, но быстро взял себя в руки:

– Для японца работа – самое важное в жизни. Коллектив – вторая семья, а рабочее место – второй дом, пребывание в котором придает жизни смысл и счастье. Рядовой сотрудник тоже может поспать на рабочем месте – ведь если он настолько устал, что не может работать дальше, никакого толку от него не будет. Зато потом он продолжает работу с новыми силами и с полной самоотдачей.

Вот такой сорт симулякра у них тут – в виде корпоративного сапога глубоко в заднице.

– Вы молоды, но уже достигли столь многого, – перевел он тему на менее скользкую. – И ваше трудолюбие заслуживает глубочайшего уважения.

Вилка, подружки и дядя Герман скорчили ехидные рожи – Сережа все еще «работает» часа три-четыре в день, а остальное время симулирует деятельность, гоняя чаи с совхозниками в кабинете или распевая песенки с совхозниками помладше, под видом культурно-просветительских мероприятий.

– Спасибо за высокую оценку моей деятельности, Эйдзи-сан, – ответил я с благодарным поклоном. – Продуктивность – это всегда плод общих усилий, и у меня бы ничего не получилось без сотен помогающих мне товарищей.

И это факт – сам я только направление задаю, а где-то там, «за кадром», в трудовых подвигах сжигаются миллионы человеко-часов.

Вот здесь встреча получилась как надо – вдоль тротуаров, изо всех сил стараясь не выползти на проезжую часть (не потому что страшно или копы оштрафуют – просто не хотят мешать спешащим по дорогам соотечественникам), раскинулась настоящая укрытая черными зонтиками река. В основном – семейные и пожилые пары с детьми возраста от шести до четырнадцати лет. Shonen потому что! Утешение – небольшие, с вызовом смотрящие на окружающих группы старше-школьного и студенческого возраста, на лицах которых читалось «да, мы отаку, и нас считают маргиналами, но нам плевать – мы отсюда без автографов не уйдем»!