Чтение онлайн

– Оружие твоё у Чинги, – в заключение бросил прапорщик и, развернувшись, ушёл.

Когда мальчик полез в машину к Чинге выяснять, что за оружие, тот с усмешкой выдал АКСбО-302 – тот самый калашников, который звался «внучком». У многих разведчиков были такие, да…

Но только у одного «внучка» случайные царапины на цевье складывались то ли в букву Х, то ли – в две зеркальные А.

Маська хорошо помнил, как Найдоха пояснял обнаружившему это Слепню:

– Это знак с небес. Значит, я «ахрененный» боец.

В тот момент рядом с ними как всегда из ниоткуда появился Кондрат и ровно заметил, что Найдоха – не «ахрененный», а охреневший.

Теперь Маська до побелевших костяшек сжал автомат.

– Боекомплект получи, – хмыкнул Чинга. – И в машину пора.

Пацан торопливо распихал по карманам выданные шофёром магазины.

(И снова вместо эпилога, 2013 год)

Первый город на долгом пути по стране был пугающе-чужд, не похож – ладно бы на сны, но и даже на собственные фотографии, как юный прилизанный джентльмен ни чёрточкой не напоминает оборванного пацана из закоулков родного пригорода, чьи фотокарточки, подписанные (вот нелепость!) его именем, зачем-то хранит дома мать. Стекло, бетон, стрелы широких проспектов и молодая зелень парков.

Сиф прислушался к своим ощущениям, но раздосадованным себя не почувствовал и сам себе удивился. А как же стремление во что бы то ни стало вернуть память? А как же смутные сны о прошлом, так часто тревожащие его в последние дни?.. Нет, чисто, глухо, как в танке. Ни сожаления, ни досады, ни стремления к новым старым открытиям. Только неприятный страх на самом донышке души.

Здесь когда-то закончилась война – для ударного батальона особого назначения под командованием капитана Заболотина, но теперь город не узнавал своих гостей, а гости – город.

Великий князь огляделся по сторонам и скомандовал:

– Значит, вещи – по номерам, а дальше к стеле памяти, как задумывали.

Возражений ни у кого не нашлось, только Сиф бросил настороженный взгляд на Тиля. Друг, в общем-то, случайно затесавшийся в их компанию, неуверенно стоял в стороне.

– Идём, – ухватил его за руку Сиф.

Тиль безропотно шёл за младшим товарищем, но на лице художника отразилась мука. В номере он сел на диван и уставился взглядом в никуда.

Сиф обеспокоенно присел рядом:

– Тиль? Что случилось?

– Ничего, – тускло ответил Тиль.

– Голод? – сообразил Сиф. Тоска по ПС, ломка, голод – куча названий для одного мучительного состояния, когда мир вокруг лишён цвета и всякого смысла…

Тиль безучастно пожал плечами и даже не ответил. Сиф прикусил губу, судорожно соображая, что надо делать… Подошёл командир, поглядел на них обоих, ничего не спросил и просто тихо посоветовал:

– Оставь его. Тут ничего не сделать.

– Но…

– Сиф, это просто надо перетерпеть. Ты – смог. Твоему другу лучше найти врача.

Сиф замотал головой. Расставаться с Тилем он не собирался, и сейчас, и вообще, и…

– Пойдём, Сиф. Князь ждёт.

Сиф беспомощно посмотрел на Тиля, ненавидя себя за эту беспомощность, вздохнул и, не дожидаясь следующего оклика, нехотя встал.

… К крепу, историческому сердцу города, пошли пешком. Сиф тащился позади всех, даже неспешного советника, пытаясь разобраться в себе и окружающих. Алёна, наоборот, вместе с Иосифом Кирилловичем беззаботно шагала впереди, наслаждаясь этой странной ситуацией, когда сам Великий князь запретил вспоминать о его титуле. Волшебное слово «инкогнито»…

Креп выплыл на них неожиданно. Всё время зубцы его стен виднелись где-то вдалеке, между домами, а неожиданно крепостная стена выросла прямо над путешественниками, укутав их густой, зябкой тенью. Улица развернулась в мощёное бульварное кольцо, опоясывающее креп, и зазеленела липами. Время цветения ещё не наступило, а то, наверное, в воздухе витал бы такой аромат, что силу его можно было бы исчислять в микрорентгенах…

Креп был сердцем города. Голова – бизнес-центр – располагалась за ним, на другом берегу пока невидимого отсюда озера, а вот сердце находилось здесь, за старинными крепостными стенами.

Сиф задрал голову, осторожно наклоняя её вбок, чтобы не тревожить рубец на спине.

– Ого…

Алёна рядом зашуршала страницами купленного в гостинице путеводителя и тоном опытного экскурсовода известила:

– Креп на этом месте изначально был построен в девятом веке. Однако те стены, которые мы видим, возведены только в шестнадцатом, когда граница с Выринеей пролегала буквально в тридцати километрах отсюда. Несмотря на напряжённую обстановку в стране, горожане сами потребовали полной перестройки крепостных стен, на три года, фактически, оставив город без защиты. Согласно летописям, на строительство скидывались всем миром. Любопытно, что, – Алёна на мгновенье замялась, перелистывая страницу, – Выринея не только не использовала шанс захватить город без длительной осады, но и помогала. Существует легенда, что некто Макар Тиряй ездил на поклон к выринейскому князю, обещая добровольное присоединение Дикея, когда-де, город не будет бояться заявить об этом горьевскому князю. Однако как только строительство было окончено, Дикей оказался от любых обязательств. Выринейские войска выжгли посадские земли, а вот новые крепостные стены взять не смогли. В то же время к Дикею подоспели забольские войска, и выринейцы бежали с большими потерями… Вот так вот раньше развлекались, – закончила Алёна уже обычным голосом.

Сиф взглядом оценил высоту стен и присвистнул: ничего себе «развлечение».

– А Макар? – спросил вдруг он.

– Что «Макар»? – удивилась Алёна.

– Ну, Макар Тиряй… Который к выринейцам ездил. Что с ним стало?

Алёна внимательно посмотрела в текст и покачала головой:

– Не знаю… Тут не сказано.

Сиф вздохнул, а в памяти вдруг всплыл совершенно незнакомый голос, говорящий с теми же «экскурсоводческими» интонациями, но по-забольски: «… Сам же Макар был зверски убит выринейцами, когда они осознали, что были им обмануты… Илей, не подпрыгивай!.. У крепостной стены в конце девятнадцатого века был установлен памятник Макару, надпись на постаменте которого гласила: «Не убоялся»…»

Сиф вздрогнул, очнувшись, но последние слова прозвучали вслух. Это Великий князь зачитал надпись – памятник находился здесь же.

– Да, внушительный мужик, – заметил он, разглядывая здоровенного бронзового Макар в рубахе и островерхой шапке. – Только странная какая-то мораль получается. Обманул, поплатился за обман – а вот глядите-ка, национальный герой.

– Почему же, вполне по-забольски поступил, – Заболотин тоже подошёл к памятнику. – Главное – независимость, а если надо, можно с кем угодно договориться – временно, разумеется. Перетерпеть чуть-чуть… А если кто поплатился – не повезло. Мученик за свободу, значит… Прости, Сиф.

– Да ничего, – буркнул Сиф, которого не покидало ощущение, что он уже здесь когда-то был, и ещё тогда ему эта история с Макаром категорически не понравилась. – Всё так и есть. Поэтому и войну продули – всё раздумывали, терпели, договаривались, не признавая, что давно уже всё про… кхм. Если бы не русская армия, в общем… Может, уже пойдём?

– Пойдём, – согласился князь и продолжил уже на ходу, обходя памятник: – Зато упрямство и желание всё провернуть по-своему – видать, тоже национальная черта. И этому можно позавидовать. Сколько испытаний Забол вынес – и до сих пор ведь жив-здоров…