Чтение онлайн

Движение на земле привлекло моё внимание к его ногам. Он вылезал из своих ботинок.

— Я не уверена, что тебе обязательно плавать в… Портер! — закричала я, когда он вдруг бросился бежать вниз по каменистой насыпи.

Он не нырнул, но и не замедлил шаг, когда вошёл в мутную воду. А потом, внезапно, он исчез под водой.

— Чёрт, — пробормотала я, снимая туфли на случай, если мне придётся спешить на спасательную операцию, всё время осматривая местность в поисках аллигаторов.

Не прошло и секунды, как голова Портера снова появилась, а голос эхом отозвался:

— Чёрт возьми, холодно! — но он улыбался. Огромной и совершенно не похожей ни на что, что я видела у него раньше, и это было странно, потому что, когда мы были вместе, Портер много улыбался — мы оба улыбались.

Но эта улыбка, она была прекрасна. На самом деле было больно смотреть, потому что это было так чертовски искренне, что это заставило меня ревновать. У меня не было неприятной реки, чтобы нырнуть в неё, чтобы символически вернуть свою жизнь.

Всё, что у меня было — это пропавший сын.…

— О, Боже, — выдохнула я. Мой рот наполнился слюной, а желудок скрутило.

Мои колени дрожали, и я буквально не могла заставить свои лёгкие наполниться воздухом.

Я была совершенно сухой и тонула на берегу реки.

Это был несколько уникальный опыт, пока я наблюдала за ним, взбирающимся на эту набережную, его джинсы оставляли за собой мокрый след на сухих камнях и грязи, его рубашки облепляла его сильные руки и грудь. Его улыбка не дрогнула, пока он не остановился передо мной.

Протянув руку, он сказал.

— Привет. Я Портер Риз.

И вот тогда я упала, сдавленный крик вырвался из моего рта:

— Он мёртв.

Глава двадцать пятая

Портер

Звук её крика пронзил меня насквозь, убивая, пока мой разум пытался осмыслить произнесённые слова. Я нырнул вперёд, поймав Шарлотту прежде, чем её колени коснулись земли.

— Он мёртв. Мой ребёнок умер, — всхлипнула она, реальность резала её с каждым слогом.

Вода лилась с моей промокшей одежды, когда я крепко прижал женщину к груди, желая сделать что-то большее.

Очевидно, Шарлотта перестала притворяться.

— Я знаю, — прошептал я, прижимаясь губами к её виску.

— Это должно было быть проще, — воскликнула она, положив руку мне на плечо. — Именно этого я и хотела. Это не должно быть так больно.

— Я знаю, милая.

Я снова поцеловал её, не глядя поверх её головы, когда мимо проносились машины. Мир по-прежнему двигался, даже когда я отчаянно пытался остановить его для неё.

Тело Шарлотты сотрясалось от рыданий.

— Прошло десять лет, Портер. Это не должно быть так больно. Я должна быть освобождена. Я должна быть благодарна, что он не страдал все эти годы. Я должна…

И тогда я нарушил все правила, которые мы когда-либо создали.

Правила ей не помогали.

Они мне не помогали.

Они нам не помогали.

Темнота по-прежнему была самым одиноким местом на Земле, независимо от того, сколько людей было вокруг вас. Шарлотта и я обманывали себя. Мы не разделяли темноту.

Вместе, мы жили в ослепительном свете дня. Это было уродливое, пустынное место, где с хорошими людьми случались ужасные вещи.

Но там росла любовь.

Я понял это в тот самый момент, когда впервые увидел Шарлотту Миллс.

И не было ничего в мире, чего бы я не сделал, чтобы удержать это.

Даже если это означало столкнуться с зазубренным лезвием реальности.

Я развёл руки и схватил её за плечи, легонько встряхнув, чтобы быть уверенным, что привлек её внимание.

— Перестань говорить, что ты должна чувствовать. Здесь не существует правильного способа чувствовать, когда ты узнаешь, что твой ребёнок умер. Мне всё равно, прошло ли это десять секунд или десять лет. Тебе позволено чувствовать. Тебе позволено причинять боль. Чёрт возьми, Шарлотта, может быть, это и есть ключ. Притворство ничего не изменит. Истина всегда будет ждать тебя. Ты должна позволить этому случиться, милая. Впусти эту боль. Пусть свет горит. Пусть он поставит тебя на колени. Пусть лавина настигнет тебя. Пусть он ломает каждую косточку в твоём теле, пока ты не решишь, что ничего не осталось, — я сделал паузу и понизил голос, — а потом отпусти это.

— Он был моим сыном. Я не могу его отпустить.

— Нет. Ты абсолютно права. Но с этого дня ты можешь отпустить чувство вины. Слушай, я не могу стоять здесь и говорить, что тебе не в чем себя винить, так же как я не могу смотреть в зеркало и говорить себе то же самое. Но я могу сказать тебе, что ты должна отпустить это дерьмо. Это убивает тебя, Шарлотта. Это будет самая болезненная вещь, которую ты когда-либо испытывала. Но ты сможешь отпустить его. И ты должна это сделать. Потому что это единственный способ двигаться дальше.

— Я не хочу двигаться дальше! — закричала она, всё её тело напряглось.

Я сделал свой голос мягким и наклонил голову, чтобы прислониться своим лбом к её.

— Да, это так. Я вижу это в твоих глазах каждый раз, когда ты смотришь на меня. Каждый раз, когда ты смеёшься над моими глупыми шутками. Каждый раз, когда ты задаёшь мне этот один единственный вопрос о моих детях. Но только потому, что у меня тоже есть хреновое прошлое, это не значит, что я твой билет из ада. Ты должна найти это внутри себя.

Она невесело рассмеялась и отошла от меня, слёзы текли по её лицу.

— Из этого ада нет выхода, Портер. И если ты думаешь, что это маленькое погружение в реку было чем-то большим, чем ты притворяешься, что нашёл своё, тогда тебе хуже, чем мне.

Я тяжело вздохнул и возненавидел себя ещё до того, как произнёс эти слова. Но она собиралась снова спрятаться, и на этот раз я боялся, что она не вернётся.

— Он мёртв, Шарлотта.

Она побледнела, глядя на меня дикими глазами.

— Я знаю, что ты его любишь. И я знаю, что нет ничего, от чего бы ты не отказалась, чтобы вернуть его. Но ты больше ничего не можешь сделать. Он всегда будет твоим сыном. Через десять миллионов лет это всё ещё будет правдой. Но противоположность любви не ненависть, как я всегда думал. Это агония, милая. И ты живёшь с этим слишком долго. Отпусти. Это.

Она снова моргнула, а потом всё её лицо исказилось.

— Он мой сын.

— И он любил тебя. Ты думаешь… — я не стал продолжать, потому что её тело превратилось в камень.