Самый неверный муж
Шрифт:
Может… надо было вчера все же поговорить с Андреем? Может, зря я сглупила, и убежала от него? Я не слышала, чтобы у Помаряна были дети. Особенно, учитывая, что он всегда носит защиту в кармане брюк. По всему видно, что он – ответственный за свои действия мужчина. Это со мной у него почему-то вышла осечка. А может, и сама судьба… Но разве из-за этого он не достоин узнать о том, что его семя дало свои ростки в моем организме? Что сейчас в данную секунду его малыш уже вовсю растет и развивается у меня под сердцем?! Думаю, он имеет право знать о ребенке. Ведь он, такой же родитель, как и я… А вдруг он захочет помогать мне? Вдруг захочет воспитывать сына самостоятельно? Почему сына? Мне кажется, что я ношу под сердцем мальчика. Не знаю почему, так чувствую.
В общем, думаю, что Андрей имеет право узнать о том, что скоро станет отцом. А дальше ему решать. Никакого аборта я делать не буду. Даже под его давлением. Если он будет настроен против моей беременности, тогда я просто испарюсь из его жизни, и никогда не потревожу. Ну а пока Андрей не высказался против беременности, есть шанс на его помощь и участие в нашей с сыном жизни.
Окрыленная этими мыслями я еду на работу в переполненном душном транспорте. Это же просто ад с токсикозом ехать в толчее злых потных не выспавшихся людей… Неужели мне ближайшие месяцев семь до декрета еще нужно будет страдать каждое утро?
Ничего, Иришка, потерпи. Токсикоз когда-нибудь пройдет, он не вечен. Так что все будет хорошо.
В Семь сорок пять я уже у проходной здания офиса Помаряна. Высматривала его ламбу на парковке, но таковой не оказалось. Был лишь припаркован шикарный мерс. Джип последней модели, дорогой, блестящий, хромированный, с черными непроницаемыми окнами.
Охранник на проходной просит подождать, копошась в коробке с пропусками. Глазам своим не верю, когда к стойке охранника подходит… Юлька! Та самая, которая заболтала меня на собеседовании.
– Какими судьбами? – удивляюсь я, улыбаясь ей как знакомой.
– Представляешь, мне перезвонили! – подпрыгивает от радости Юлька. – Я уж думала все: завалила собеседование Помаряна. Лежу, плачу, что такое место профукала… А тут звонок! Лолита Дмитриевна! Приходите, мол, говорит, в понедельник, вас, говорит, Стелла Викторовна выбрала в помощники…
– Как странно… удивляюсь я. – Мне тоже перезвонила Лолита Дмитриевна и тоже предложила это самое место помощницы…
Юлька немного хмурится. Несмотря на то, что мы быстро сдружились на собеседовнии, все же мы с ней – соперницы. Две претендентки на одно и то же место.
– Интересно, сколько еще девушек они позвали на испытательный срок? – хмыкает Юлька.
Ждем до восьми. Кроме нас больше никого нет. Вообще людей нет. Очень странно.
– А обычные сотрудники во сколько приходят? – интересуется Юлька.
– К девяти. – отвечает охранник, перетряхивая коробку с пропусками в десятый раз.
– А нас зачем к восьми позвали? – возмущаюсь я.
– Так вы ж у Стеллы Викторовны помощницы. Будете раньше всех приходить и позже всех уходить. – снисходительно поясняет нам охранник.
Так, только этого не хватало. Вот радости-то, торчать в офисе «от зари и до зари»!
– Севастьянова Юлия Михайловна! – все же выуживает пропуск охранник.
– Она самая! – с готовностью подтверждает Юлька.
– Проходите.
Юлька радостно перепрыгивает через турникет.
– Романова Ирина Романовна! – к сожалению, находит и мой пропуск дядька в форме.
– Я… - вздыхаю тяжело. Все же надеялась, что пропуска не будет, а меня просто-напросто пригласили по случайности.
Вешаю себе на шею бейджик-пропуск с моей фамилией и именем, и прохожу через турникет. Как говорится: «и с песней, вперед»!
Глава 9
ИРИНА
– С первого дня опаздываете! – вместо приветствия недовольно поджимает губы Стелла Викторовна.
Она стоит, прямо держа спину, и скрестив перед собой руки. Недружелюбный холодный колкий взгляд из-под очек в стильной оправе режет нас без ножа, будто мы не опоздали на три минуты, а осуществили страшное уголовное преступление.
– Мы… кхм… нас охранник задержал… - виновато оправдывается Юлька., понуро повесив голову. Пропуска минут пятнадцать искал…
– А ты что скажешь в свое оправдание? – со злостью смотрит на меня Стелла Викторовна.
А я смотрю на нее и испытываю странное чувство. Несмотря на то, что она главная любовница, «любимая жена» Андрея Помаряна, его ребенка под сердцем в данный момент все же ношу я… и я не должна отчитываться за то, в чем не виновата.
– Мы были на проходной без четверти восемь, - все пытается оправдаться Юлька, - ну правда, охранник никак не мог найти наши пропуска, Стелла Викторовна, простите нас…
– Хватит! – останавливает она Юлькин скулеж, - Севастьянова, Романова, вы здесь не на всегда, поняли? Будете опаздывать, тупить и плохо выполнять свои обязанности – вылетите как пробки! Обе!
Юлька энергично кивает головой, я же просто смотрю на Стеллу Викторовну, и не понимаю, зачем она сейчас с ходу окунает нас в чан с нечистотами. Зачем ей самоутверждаться за счет слабых, не могущих дать ей достойный отпор девиц? Ведь все при ней: внешность, профессионализм, любовь такого шикарного мужчины как Андрей Помарян… Откуда в ней столько злобы и желчи?
– Вы сейчас обе на испытательном сроке! – продолжает распекать нас любовница Андрея Артуровича. – И что это вы заладили «мы», да «нас»?! Запомните! – поднимает палец с таким же маникюром, как и у меня вверх, - Испытательный срок для одного помощника! Вас двое, а должность одна! Так что вы – не подружки! Вы – соперницы! Так что, чтобы никаких больше «мы» и «нас» я от вас, больше не слышала!
От противного визга Стеллы Викторовны меня немедленно начинает мутить. До ноздрей долетает запах ее духов. Душный и сладкий, до невозможности. Фу… кажется, меня сейчас стошнит.
Зажав рот рукой, я разворачиваюсь, и хочу уже вылететь в коридор, как меня останавливает визг:
– Ты что себе позволяешь, когда я говорю?! Вылететь хочешь прямо с первой секунды?!
– Я… останавливаюсь. – в туалет… меня тошнит… сильно…
После этих слов меня выворачивает прямо на пол, перед изумленными взглядами Юльки и Стеллы Викторовны.
– Что здесь происходит? – раздается голос, от которого мое сердце просто замирает на миг, а потом начинает стучать в два раза чаще.