Чтение онлайн

— Плохо, когда дети имеют слишком многое. Они становятся избалованными, перестают ценить игрушки, и, в конце концов, те им надоедают.

— А ты стала большой специалисткой по детям, не так ли? — язвительно заметил он.

— Никакая я не специалистка, это зовется простым здравым смыслом. Ты не должен пытаться ничего компенсировать, понимаешь?

— Компенсировать? — переспросил он. — Скажи, будь добра, что именно я пытаюсь компенсировать?

— Отсутствие у Лори матери, — быстро ответила она. — У тебя появляется желание сделать для нее как можно больше. Но это совсем не нужно. Она и так очень любит тебя, разве не понятно? И я просто поразилась, какой из тебя получился прекрасный отец.

На минуту воцарилось напряженное молчание, потом Люк привычным жестом закинул голову и рассмеялся.

— Что ж, спасибо за столь эмоциональное признание, — наконец произнес он и, сверкнув глазами, продолжил: — Знаешь, Мэгги, я только сейчас начинаю понимать, как мне недоставало тебя все это время. Мне еще не встречался человек, который столько противоречил бы мне, как ты.

— Твое самолюбие достаточно сильно, чтобы выдержать немного критики, — простодушно заметила она. — Ну, так что мы будем делать с этими игрушками?

От его улыбки у нее замерло сердце.

— Что ж, если уж ты взялась руководить покупками, так тебе и решать.

— Коляску обязательно оставим, — уверенно начала она. — Кукла тоже подойдет, но не эта говорящая, которой нужно десять тонн батареек. Купи ей простую старомодную куклу, которая ничего сама не умеет делать, это будет развивать у ребенка воображение. И ведерки. И еще вон ту хорошенькую пожарную машину — это докажет твоей матери, что ты не такой уж женоненавистник, каким она тебя считает! Пока будешь платить, я отнесу назад все остальное.

В его глазах, вне всякого сомнения, промелькнул веселый огонек.

— Из тебя получится прекрасный организатор, Мэгги. За обедом ты непременно должна рассказать о том, что собираешься делать после окончания колледжа. Меня в дрожь бросает при мысли, что будет с капитанами нашей индустрии, когда ты окажешься среди них! Мне их просто жаль!

Он пошел расплачиваться, а Мэгги бросило в дрожь от ужаса. Капитаны индустрии, как же! Да они на нее даже не посмотрят. И как повел бы себя Люк, узнай он о том, что ее квалификация не позволит ей получить работу выше служанки, официантки или барменши?

Что ж, значит, он не узнает этого, поклялась она сама себе по дороге к кассе, где Щенячьи Глаза разглядывали кредитную карточку Люка с таким видом, будто это были ключи от рая. Узнать он сможет только в том случае, ели она сама скажет ему, а Мэгги не собиралась делать этого ни под каким видом.

Не нужно было ей пить вино. Ни в коем случае. Потому что после двух бокалов прекрасного шабли Мэгги почувствовала себя на седьмом небе.

Она заказала креветки в чесночном соусе, а потом бифштекс с перцем.

— Оригинальное сочетание, — заметил Люк язвительно, делая свой заказ, — два блюда с экзотическими названиями и с огромным количеством кориандра и корицы.

— А мне все равно, — не смутившись ответила Мэгги. — Вряд ли я когда-нибудь еще получу приглашение на такой обед, поэтому заказала то, что мне действительно нравится.

— Ну, — сухо возразил он, — скоро все пойдет совсем по-другому.

Она замерла, не прожевав куска.

— Что ты хочешь этим сказать.

— Ручаюсь, что, как только ты начнешь учиться в университете или поступишь на работу, тебе придется отбиваться от приглашений на обед.

Это предположение вызывало у Мэгги досаду. Ей не понравилось, что Люк с таким равнодушием говорил о ее возможных будущих знакомствах с другими мужчинами. Вот если бы он ревновал ее, считал, что имеет на нее особые права?!

— Почему ты перестала писать мне? — неожиданно спросил Люк.

Мэгги машинально отхлебнула глоток вина.

— Мне показалось, что этого делать не стоит после твоей женитьбы. Я была не очень уверена, — осторожно добавила она, — понравится ли это Джоан. — Собственно говоря, Мэгги была почти уверена в том, что Джоан это не понравилось бы. Да и не могла же она сказать ему, что сходила с ума от ревности — ведь ее Люк, ее любимый Люк, принадлежал другой женщине.

Он немного помолчал, а потом в первый раз за все это время дал девушке понять, что являла собой его семейная жизнь.

— Может быть, ты поступила правильно, — медленно произнес он, крутя между пальцами ножку своего бокала. — Джоан была собственницей. — Он внимательно посмотрел ей в глаза. — Но не ревнивой, понимаешь?

Разумеется, Джоан не ревновала его — во всяком случае к ней. Мэгги не могла даже представить себе, чтобы такая блистательная и знаменитая женщина, как Джоан, могла ревновать вообще к кому-либо. Ей не очень хотелось слушать дальше, но женское любопытство превозмогло: хотелось узнать что-либо еще о его семейной жизни.

— Так что из того? — поинтересовалась Мэгги. — Если она не была ревнивой?

Он пожал плечами.

— Просто ей все время необходимо было находиться в центре всеобщего внимания. Она любила чувствовать себя пупом земли, даже в домашней обстановке. Я обнаружил, что таковы почти все артистические натуры, каждый из них полагает, что является самой важной персоной в мире. Без этого обойтись они не могут, и им необходимо, чтобы все остальные были согласны с ними.

Мэгги промолчала, не решаясь высказать свое мнение. Ей не хотелось плохо говорить о покойной, но Джоан производила впечатление женщины эгоистичной, неспособной на самоотречение.

И совершенно не подходящей Люку. Но ее мнение ни в коем случае нельзя было назвать беспристрастным!

В остальном же обед проходил превосходно. Они уже доедали десерт, когда Люк, сам того не желая, все испортил. Мэгги с улыбкой слушала Люка, подшучивающего над ее якобы тощими ногами, когда он неожиданно вытащил из кармана и протянул ей сверток.

Недоуменно моргая, Мэгги отложила ложку и спросила:

— Что там такое?

— Это тебе.

Совершенно сбитая с толку, девушка даже не шевельнулась. Он улыбнулся:

— Мэгги, самый приятный момент при получении подарка — это когда открываешь его.

Она чувствовала себя как ребенок, которому только что сказали, будто Санта-Клауса на самом деле не существует.

— Но Рождество наступит только ночью, — разочарованно протянула она. — Если ты не возражаешь, я подожду.

— Это вовсе не рождественский подарок, глупышка, — спокойно ответил он. — Это подарок на день рождения:

— Но мой день рождения был…

— Знаю, знаю, — прервал он, на этот раз уже несколько раздраженно. — Несколько месяцев назад. Но тогда я не мог преподнести тебе его, мне было совсем не до этого.