Чтение онлайн

Наверное, пристав с ним бы согласился, но Николай Порфирьевич лежал тут же без чувств, только что-то мычал. Два бледных полицейских очумело пытались прийти в себя.

— Мужчины! Злодей внизу огорошенный лежит! Бегом туда!

И подала пример, прыгая через две ступеньки.

На улице Магнус Ульм распластался без сознания, над ним стоял Михайло, едва заметными движениями пальцев крутивший кистень, рядом присел полицейский, держащий пистолет за ствол и готовый в любой момент приложить остзейца по голове. Пока это было бы ни к чему, отступник погрузился в такие глубины беспамятства, что мог и не вынырнуть из них. Но вот что с ним делать дальше, я не знала. По-хорошему, злодея следовало бы допросить, однако как контролировать это чудовище — вопрос не праздный. Больно уж силен, мерзавец. Очевидно, те же мысли были и у Александра Семеновича, он подошел в задумчивости, оценивая варианты.

— Есть возможность лишить его таланта? — спросил он меня.

— Это Вам лучше знать, Вы же поставлены надзирать за освещенными. Мне такие способы неведомы. А с этим, — я пнула остзейца носком сапожка, — вообще не представляю, что делать.

— Понятно, — ответил начальник Особого отдела. — Тогда под мою ответственность.

Он вытащил из-за пояса пистолет. Замок вжикнул, раскручивая кремень, порох на полке вспыхнул, и тяжелая пуля поставила жирную точку в жизни Магнуса Ульма. Кровь и частички мозга брызнули по булыжникам, я едва успела убрать ногу, чтобы не заляпаться.

— Думаю, это самое верное решение, Александр Семенович. Под присягой подтвержу, что иной выход полагаю небезопасным.

И вновь никаких сомнений или сожалений.

Черствею душой и разумом.

Стрыгин все пытался остановить кровь из рассеченного лба, он посмотрел на покойника, плюнул в него и обратился ко мне:

— Александра Платоновна, у меня появилось нестерпимое желание стать хорошим человеком. Не обещаю, но если Вы встанете у меня на пути в моих буйствах, то очень постараюсь исправиться. И ведь считал же все эти таланты mentalis баловством, а оно вот как. Велик Мани в мудрости своей.

На улицу вышел и бледный Спиридонов. Оглядел тело остзейца, а затем обнял меня.

— Не любил бы тебя, Шурка, так десятой дорогой обходил бы теперь. Спасла ты на всех, вот понимаю это.

— Фатов нас всех спас. Не выстрели он, порешил бы нас отступник. Без зарядов я уже осталась.

— Да, гусар удивил. Когда мы все от ужаса, что ты устроила, срались, он шатался, но пошел к тебе на выручку.

Корнет стоял возле двери, прислонившись к косяку, и глядел на меня. Я улыбнулась, он шутливо отдал честь и одними губами прошептал три слова.

На душе моей стало тепло и уютно.

Последним, кто обратился ко мне, стал Михайло Бондарь:

— Ваше Сиятельство, ежли Вы надумаете устроить большую облаву, не забудьте об этой, — он показал на труп, — услуге. Предупредите общество, я тогда за триста верст от города хрять[7] буду. Не представляю, что там внутри люди чуяли, если я тут чуть в штаны не наложил со страху. Ваши же дела?

Я кивнула. Привычно уже всмотрелась в собеседника, и страхов у него нашлось предостаточное количество. И самым ярким в них был мой Свет.

[1] В оригинале миниатюра с таким развлечением родом из Франции.

[2] Играть мирандоль — на маленькие ставки, без повышения.

[3] Мухорта — аналог появившегося гораздо позже слова «фраер» — любой человек не воровской профессии.

[4] Яман — плохо. Противоположное «клево» — хорошо — дошло до наших дней.

[5] Колтовская улица — ныне Корпусная

[6] Разночинаая улица — ныне Большая Разночинная

[7] Хрять — бежать.

Голова неожиданно взорвалась приступом боли, и я чуть не рухнула рядом с Магнусом. Это было бы весьма неприятно, учитывая, что все вокруг оказалось забрызгано содержимым его башки. Меня подхватил под руки Макаров.

— Александра Платоновна, плохо совсем? Может, воды организовать?

— Нет, — хриплым голосом отозвалась я. — Другое мне нужно.

Весь дом, конечно, уже не спал, как и здания по соседству. Люди с любопытством выглядывали из окон, но громко обсуждать увиденное стереглись, многие крестились, отходя от пережитого ужаса. Солнце взошло на небосклон, а запоздавшая в этом году осень именно сегодня решила вспомнить о своих правах на дождливый город, и серые тучи неохотно пропускали свет. День обещал быть промозглым и холодным.

Полицейские собирались обыскивать квартиру, из которой ввысь вдоль стен улетали струйки порохового дыма. Из парадной показался мужичок, мигом определивший, кто тут начальство, он принялся, постоянно кланяясь, интересоваться причинами переполоха и дальнейшими перспективами. Оказалось — управляющий.

— Свободные комнаты есть? — спросила его я.

— Никак нет-с, сударыня.

— Найди, но чтобы никого там не было ближайший… час.

— Извольте в мою квартиру, на третьем этаже напротив разгромленной. Убытки-то какие!

— Серж, пойдемте!

Корнет кивнул и взял меня под руку. Дверь оказалась открыта, я заперла ее за собой и огляделась. Бедная обстановка, но хотя бы чисто. Гусар не успел ничего сказать, как его губы оказались заняты моими, а пуговицы доломана едва не отрывались от судорожных движений женских пальцев. Поняв, что сейчас просто взорвусь, потащила Сержа в комнату, представляющую собой какую-то смесь кухни и столовой, спихнула со стола посуду и хотела было усесться на него, но никак не могла стянуть с себя панталоны. Фатов попытался помочь, однако я в нетерпении встала, развернулась, упершись руками в скатерть, и Серж, поняв требуемое, задрал юбки и вошел в меня.

— Быстрее, Сережа! Сильнее!

Боль стала стихать, уступая место удовольствию, а главное, что в голове прояснилось. Руки гусара нащупали грудь, он хотел залезть под жакет и блузу, но бросил это занятие, просто сжав ее сквозь одежду. Внезапно нагрянула благодать, так что я истошно закричала.

В чужую кровать я ложиться не рискнула, поэтому страсть продолжили на том же столе, пока и Серж обессилено не выдохнул.

— Спасибо, милый мой, — прошептала ему и получила нежный поцелуй.

Привести себя в порядок оказалось той еще проблемой. Корнет с сомнением посмотрел на имеющиеся тряпки и рушники, развешанные возле умывальника, в итоге достал собственный платок, который после выкинул в поганое ведро. Теперь можно было возвращаться к остальным. Я поправила Сержу помятый доломан, он же внимательно оценил мой внешний вид и кивнул — мол, все в порядке, урона чести нет.

На лестнице два полицейских посмотрели на нас, и один из них понимающе ухмыльнулся. Ну да, мои крики должны были перебудить и тех, кто умудрился проспать целое сражение. Я в изрядном раздражении только собралась приложить хама талантом, но меня успел опередить даже не корнет, а сам Макаров.