Чтение онлайн

Еще только начались панические крики, как я выглянула с борта и увидела голову господина, гребущего вдоль берега. Озарение – почувствовала, что англичанина проняло, но, увы, не так сильно, как хотелось бы. Еще раз, но теперь он мою атаку отвел едва ли не полностью. С таким сталкиваться еще не приходилось, но это не повод опускать руки. Снова удар, и, кажется, теперь пробила его страх, во всяком случае шпион, коим пловец несомненно являлся, хлебнул воды и судорожно забарахтался.

Ретивого дурака в полицейской форме я не заметила, поэтому увидела лишь последствия его глупости. Голова англичанина вдруг украсилась дыркой, природой и Господом не предусмотренной, а через мгновение – с другой стороны, еще большей по размеру, через которую вылетела тяжелая пуля, увлекая за собой кусочки костей и мозга. Посланник графа Каледонского в последний раз взмахнул руками и ушел на дно.

– Да етить тебя конем! – в сердцах выкрикнула я.

Андрей, тоже успевший стать свидетелем происшествия, зло сплюнул, полностью со мной соглашаясь.

– Бежать надо! – подскочил Аслан. – Сейчас тут ад разверзнется!

– Надо обыскать каюту!

– Саша, если та была его, то там точно все уже сгорело, а любую другую обыскать у нас времени не хватит! Смотрите!

Что же, следовало согласиться со словами черкеса: пироскаф стремительно охватывался огнем. Люди, толкаясь, бежали к сходням, орали связанные матросы, которым, кажется, никто и не думал помогать. Еще стало понятно, что сойти на берег тем путем, которым мы поднимались на борт, будет невозможно: толпа на палубе собралась приличная, люди падали в воду, спихивая друг друга. Наконец, нашелся кто-то умный и милосердный, кто стал оббегать недвижимых пленников, перерезая им путы. Надеюсь, успеет найти всех, и не будет ни на ком греха. Страшна судьба сгорающих заживо, не способных убежать от пламени.

– Негоже молодой графине, но другого выхода нет, – зло крикнула я и сиганула через перила, когда заметила полыхающую рею над своей головой.

Охранники прыгнули следом, опять взяли меня в кольцо и – слава Мани! Юбки тут же стали тяжелыми и попытались увлечь мое тело на дно. Следовало бы бросить револьвер, до сих пор пребывающий в руке, но я никак не могла на это решиться. Он словно бы стал моим маяком, сосредоточил Свет в себе, и предать это оказалось решительно невозможно. Кто-то подхватил меня под грудь, я вцепилась в спасителя и получила оплеуху.

– Не дергайся! – крикнул в ухо Тимка. – Утопишь обоих! Тут плыть всего пару саженей! Придите в себя, Саша!

Я нервно кивнула. Не знаю, заметил ли это охранник, но тащить меня ему стало легче. У пристани нам помогли выбраться на берег, только Аслан погреб к тому месту, где под воду ушел англичанин. То, что тот мертв, сомнений не было ни у кого, но в самом деле следовало бы осмотреть тело.

Александр Христофорович Бенкендорф в своей жизни видел много. Он участвовал против персов в штурме Гянджи и пулям там не кланялся. Его командованием были опрокинуты турки, ударившие в тыл русским войскам, осаждающим Рущук. Но никогда еще генерал не был настолько смят напором, как сейчас: разъяренная барышня, с волос и одежды которой потоками стекала вода, орала на него самыми последними словами и размахивала перед ошарашенным лицом пистолетом.

– Да как так-то! Можно было тихо проследить за всеми прибывшими, повязать тихонько, а потом допросить! Что Вы тут устроили?! Это что за абордаж пиратский?! Кого теперь допрашивать, какие документы, – я показала на пылающий пироскаф, от которого спешно отваливались подальше иные корабли, – теперь найдете?!

Бенкендорф попытался придать себе вид возмущенный, но ответить ему было откровенно нечем, поэтому начальник Тайной полиции посмотрел на Аракчеева, вот только граф мину держал каменную и в разговор встревать не собирался. Александр Христофорович поискал глазами обер-прокурора, но опытный Горголи успел где-то скрыться, понимая, что вторым блюдом, которое я подам, будут не менее яростные крики в его адрес.

– Орденов захотели?! Вот идите и собирайте! Граф, а Вы что молчите?!

Аракчеев опасливо посмотрел на меня. Графиня Болкошина открылась ему с новой стороны.

– Если я начну говорить, то кому-то, – он бросил тяжелый взгляд на Бенкендорфа, – придется туго. Дело провалено с треском. Графиня, успокойтесь, прошу Вас. Разберем все позже, сейчас такое начнется… Александр Христофорович, капитан сей посудины скоро придет в себя и начнет требовать объяснений и крови. Ваша задача – сделать так, чтобы вся вина легла не на нас, но американец при этом должен остаться довольным. Хоть новый пироскаф построить ему обещайте! Никаких Ваших… штучек с ним. Ясно?

– Так точно! – козырнул генерал-майор.

Взглядом он все еще разыскивал Горголи.

– Александра Платоновна, Ваш новообращенный манихей кого-то там выудил, пойдемте поинтересуемся результатами рыбалки, – сказал мне Аракчеев.

Все еще кипя от злости, я пошла за ним, в сапожках противно хлюпало, но разуваться мне показалось неприличным, даже жакет снимать не стала. Многое, учитывая произошедшее, может сойти с рук, но разговоров скабрезных лучше избежать.

Аслан из воды уже выбрался и теперь руководил подъемом тела. Описать внешность убитого было проблематично: свинцовый шарик попал в затылок чуть правее и выше, а вышел спереди, вырвав из лица почти полностью левую щеку и глазницу. Костюм из коричневой шерстяной саржи оказался ладно скроенным, из кармашка виднелась золотая часовая цепочка. Еще я обратила внимание на кожаные полуботинки с тонкой подошвой – обувь дорогая и приметная. Григорий принялся обыскивать карманы, но нашел только часы и паспорт с подорожной.

– Джон Бул, – прочитал он английские буквы, еще не успевшие растечься.

– Иван Иванов, – хмуро ответила я. – Тимофей, спасибо тебе. Утопла бы…

Меня аж передернуло нервно от такой мысли.

– Моя служба такая, Александра Платоновна, – улыбнулся охранник.

– Надо поискать в воде сумку, – сказал вдруг Аслан. Мог выпрыгнуть с ней.

Мысль показалась правильной, Аракчеев ее тоже оценил и, углядев Горголи, махнул тому рукой призывно. Обер-полицмейстер с опаской подошел, ожидая моего взрыва, но я успела немного остыть и главенство в отчитывании бравого чиновника взял на себя граф. Пройдясь по умственным способностям и родословной вытянувшегося в струнку генерала, Алексей Андреевич повелел тому организовать ныряльщиков.

– Чтобы каждый камешек на берег вытащили! Что хотите делайте!

Горголи потел и соглашался со всем.

Меня же, несмотря на погожий летний денек, начало колотить уже от холода. Граф заметил это и приказал Тимофею везти подопечную домой для излечения и отогрева.

Знала бы, что будет дальше, сбежала бы куда подальше, хоть в свое имение под Тверью!

Уже возле дома я поняла, что происходит нечто непонятное и, скорее всего, для меня неприятное. На набережной уместились сразу семь карет, а от гвардейцев дворцовой охраны было не протолкнуться. На меня, выбравшуюся из экипажа, смотрели странно: со смесью почтения и жалости. И виной тому был совсем не мой вид мокрой воробьицы.

Тимофей, как негласно старший из охранников, на столпотворение демонстративно не обратил внимания и проделал в нем проход для своей барышни, как если бы перед дверьми парадной стояли не парадные солдаты, а толпа мужичья, оттого и мой выход получился даже торжественным. Квартира была открыта, на пороге нас встретила Танька с глазами подобными круглым рублевым монетам.

– Там.. это… к Вам, Александра Платоновна. В гостиной…

Выяснять что-либо у горничной было очевидно бессмысленно, выглядела она ошарашенной и не способной к рассудительной речи. Поэтому я прошла по коридору и с трудом сдержалась, чтобы самой не показать изумление.

За столом устроился Великий Князь Михаил Павлович, коего я в своих апартаментах увидеть совсем не ожидала. Генерал-фельдцейхмейстер с самого рождения, он сейчас был облачен в соответствующий мундир с огромными серебряными эполетами и белой перевязью. Лицо, старательно избавленное от юношеского пушка, очень напоминало своими чертами отца. Михаила можно назвать симпатичным, хотя почившего Императора красавцем я не считала, брал он совсем другим.

– Ваше Высочество, – я вежливо и согласно титулу поклонилась.