Чтение онлайн

— И таких-то людей вы рассчитываете привлечь к делу? — спросил король.

— Государь, с помощью семинаристов народ не поднимешь.

— Аббат прав, государь, — сказал Руффо.

— Допустим. А такими средствами вы рассчитываете преуспеть?

— Ручаюсь за успех.

— И вы поднимаете Абруцци, Терра ди Лаворо?

— Подниму всех — от детей до стариков. Я всех знаю, и все знают меня.

— Не слишком ли вы уверены в успехе, дорогой аббат? — усомнился кардинал.

— Уверен до такой степени, что предлагаю вашему преосвященству расстрелять меня в случае неудачи.

— Итак, вы полагаете, что ваш друг Гаэтано Маммоне и грешник Фра Дьяволо станут вашими помощниками?

— Я убежден, что они станут такими же командирами, как я: они не хуже меня, и я не лучше их. Лишь бы король соблаговолил подписать мне и моим друзьям полномочия, чтобы доказать крестьянам, что мы действуем от его имени; все остальное я беру на себя.

— Что и говорить, я человек не щепетильный, но все же назвать моими уполномоченными двух таких головорезов… Дайте мне минут десять на размышления, аббат.

— Десять, двадцать, тридцать, — сколько угодно, государь, — я ничего не страшусь. Дело слишком заманчивое, чтобы вы отказались от него, ваше величество, а его преосвященство слишком предан интересам короны, чтобы высказаться против него.

— Хорошо, аббат. Оставьте же на минуту меня и его преосвященство наедине. Мы обсудим ваше предложение.

— Я подожду в приемной, государь, и почитаю молитвенник. Ваше величество вызовет меня, когда будет принято решение.

— Ступайте, аббат, ступайте. Пронио, поклонившись, вышел. Король и кардинал переглянулись.

— Итак, что скажете, преосвященнейший? — спросил король.

— Скажу, что перед нами настоящий мужчина, а они редки.

— Но согласитесь, что это довольно странный святой Бернар и не ему проповедовать крестовый поход.

— Что ж, государь, быть может, он преуспеет даже больше, чем настоящий святой.

— Вы, значит, считаете, что мне следует согласиться с его предложением?

— Я не вижу в нем ничего дурного, принимая во внимание, в каком положении мы оказались.

— Однако подумайте: быть внуком Людовика Четырнадцатого, именоваться Фердинандом Бурбонским — и вдруг подписаться под полномочиями, предоставленными атаману разбойничьей шайки, который пьет кровь как чистую воду! Я ведь знаю этого Гаэтано Маммоне — хотя только по слухам.

— Мне такая брезгливость понятна, ваше величество. А вы подпишете только полномочия аббата и поручите ему подписать полномочия двух остальных.

— Вы чудесный человек, кардинал, с вами никогда не попадешь впросак. Позвать аббата?

— Нет, государь. Пусть почитает молитвенник, а мы пока решим несколько небольших вопросов, столь же неотложных, как и его дело.

— Вы правы.

— Вчера вы, ваше величество, изволили поинтересоваться, каково мое мнение насчет подделки известного вам письма.

— Помню отлично. И вы попросили дать вам время — одну ночь — чтобы обдумать эту загадку. Обдумали, преосвященнейший?

— Только этим и был занят, государь.

— И что же?

— Есть обстоятельство, которое ваше величество не станет отрицать, а именно, что королева удостаивает меня своей ненависти.

— Королева относится так ко всем, кто мне предан и верен, любезный мой кардинал. Если бы мы с вами, к несчастью, поссорились, она стала бы боготворить вас.

— А потому, будучи, как мне кажется, и без того достаточно ненавидим королевой, я не хотел бы, государь, вызывать в ней еще большей ненависти, если это возможно.

— К чему вы говорите мне это?

— В связи с письмом его величества австрийского императора.

— Что же вы подозреваете?

— Я ничего не подозреваю, но вот как развертывались события.

— Говорите, — сказал Фердинанд, облокотившись на ручки кресла, чтобы удобнее было слушать.

— В котором часу вы, ваше величество, выехали в Неаполь в сопровождении Андрея Беккера в тот день, когда молодой человек имел честь обедать у вас?

— Между пятью и шестью.

— Так вот, между шестью и семью, то есть час спустя после отъезда вашего величества, почтмейстеру в Капуа было дано распоряжение сказать Феррари, когда он приедет за оставленной им там лошадью, что ему не следует ехать в Неаполь, ибо ваше величество находится в Казерте.

— Кто дал такое распоряжение?

— Я не хочу никого называть, государь. Но не буду мешать вам угадывать, кого я имею в виду.

— Продолжайте, слушаю вас.

— Итак, Феррари, вместо того чтобы направиться в Неаполь, поспешил в Казерту. Зачем кому-то надо было, чтобы он поехал туда? Не знаю. Вероятно, хотели попробовать подкупить его.

— Я уже говорил вам, любезный кардинал, что считаю его совершенно неспособным на измену.

— Проверять это не потребовалось, ибо обстоятельства и без того сложились как нельзя лучше: Феррари упал с лошади, потерял сознание и был перенесен в аптеку.

— Секретарем господина Актона. Это нам известно.

— Там, боясь, что он скоро очнется, то есть придет в себя в нежелательный момент, нашли целесообразным продлить обморок, дав пострадавшему несколько капель лауданума.

— Кто вам сказал это?

— Мне не пришлось никого расспрашивать. Если не хочешь быть обманутым, рассчитывай только на самого себя.

Кардинал вынул из кармана кофейную ложку.

— Вот ложечка, которою ему влили в рот капли; на ней еще остались следы лауданума, а это доказывает, что раненый не сам принял капли, ибо тогда он губами стер бы эти следы, а резкий и стойкий запах лауданума, еще ощутимый месяц спустя, говорит о том, что это были за капли.

Король смотрел на кардинала с тем простодушным изумлением, что охватывало его всякий раз, когда ему доказывали нечто такое, чего он сам не мог сообразить, ибо такая догадка была непосильна его уму.

— Да кто же все это устроил? — спросил он.

— Государь, — напомнил кардинал, — я никого не называю. Я говорю: кто-то. Кто это устроил? Не знаю. Устроил кто-то. Вот все, что мне известно.

— А дальше?

— Ваше величество желает узнать все до конца, не так ли?

— Разумеется.

— Итак, государь, когда Феррари потерял сознание вследствие падения и вдобавок из предосторожности был усыплен лауданумом, кто-то вынул письмо у него из кармана, кто-то распечатал его, расплавив сургуч над свечой, кто-то прочитал письмо, и так как содержание его было прямо противоположно тому, на что рассчитывали, кто-то при помощи щавелевой кислоты вытравил написанное.

— А откуда вам известно, что именно при помощи такой кислоты?

— Вот пузырек. Не скажу, что в нем содержалась кислота, ибо точнее сказать: она в нем содержится — как изволите видеть, использовано меньше чем полпузырька.