Чтение онлайн

– Ты ничего не понимаешь, - презрел мои излияния Капранов.
– Всё это на самом деле входит в сферу услуг, желаемых получить клиентом. В придачу к найденной мною его иномарке он теперь получил душераздирающую историю о невероятно опасных поисках, которую он будет с удовольствием пересказывать своим друзьям и знакомым, небрежно стряхивая пылинки с лацкана пиджака от Кардена, или от Юдашкина, демонстрируя какой он крутой, у него, мол, даже самые лихие бандиты машину угнать не могут.

– Ну, если это не вымогательство, тогда я ничего не смыслю в законах.

– Конечно не смыслишь!
– восторженно подтвердил Капранов.
– Ты даже статью назвать не смог, а пытался меня в чём-то обвинить. Эх ты! Я на твоем месте, пока пролежни себе зарабатываешь, почитал бы уголовный кодекс, а особенно рекомендую - уголовно-процес суальный, чтобы знать, что можно делать и что нельзя.

– Я целиком и полностью доверяюсь своему учителю и старшему товарищу, кажется, это называется наставник. Он же не может меня научить плохому.

– Нет плохих учителей, есть нерадивые ученики, - отпарировал Капранов.

– Я слышал эту фразу несколько в другом варианте, совершенно противоположном по смыслу.

– Что поделать, - вздохнул мой наставник.
– Любую, самую гениальную мысль можно извратить. Но правда всегда торжествует над наветами...

В этот момент в двери позвонили, и Капранов пошёл открывать. Явился очередной клиент. Мужчина, судя по голосу, лет тринадцати, который пытался уговорить подполковника отыскать пропавшую собаку за вознаграждение. О конкретной сумме он не упоминал, но слово вознаграждение употреблял часто, как видно, оно ему нравилось.

Капранов как мог отбивался от такого престижного заказа, а я помирал со смеху, слушая, как он пытается иезуитски выкрутиться, не обижая клиента, и как его попытки разбиваются о прямолинейную чапаевскую логику подросткового максимализма и простодушия.

В конце концов Капранов дрогнул и согласился попробовать, посмотреть, может быть можно будет что-то сделать, но заявив, что ничего не обещает.

Я слышал из своей комнаты, как они долго и звонко хлопают по рукам, как видно, мужчине этот процесс был безумно приятен и интересен, чего нельзя было сказать о Капранове, который делал робкие словесные попытки остановить этот процесс. Только было казалось, что он уговорил клиента распрощаться, как тот ломающимся баском спрашивал:

– Так значит я могу на вас надеяться?

– Конечно, конечно, - спешил в ловушку Капранов.

– Так значит по рукам?!
– провозглашал восторженно клиент и шлепки возобновлялись.

Я решил всё же прийти на помощь своему наставнику и издал жуткий протяжный стон. Юный клиент в ужасе заткнулся, прислушиваясь.

– Это кто так воет?
– спросил он в полголоса.

– Это мой раненый товарищ в соседней комнате.

– Он тяжело ранен?
– почти шёпотом спросил юноша с замиранием.

– Очень тяжело, - скорбно подтвердил Капранов.
– У него открытое ранение брюшной полости.

– Открытое это как?
– совсем пришел в ужас от таких подробностей молодой человек.

– Это у него брюхо всё распорото, а кишки лежат в тазу, в холодной воде, на табуреточке.
– А почему он не в больнице?

– Видите ли, он мне дорог как память, и в больнице слишком много котов.

– Ну и что?

– Я же говорил вам, что кишки лежат в тазу, а котов в больнице отгонять совершенно некому.

Я издал ещё один, ещё более ужасный стон, желая прекратить это издевательство надо мной и юношей.

– Извините, - заторопился Капранов, - мне надо спешить, у нас тоже есть кот, наверное забрался в комнату к моему приятелю. Вы знаете, коты так мерзко урчат, когда поедают желудки. Кстати, не желаете посмотреть на моего друга?

Юноша ничего не смог ответить, как видно зажимал рот ладонями после рассказа о том, как урчат коты.

– Вот и приходи на помощь другу, - покачал я головой, когда улыбающийся Капранов встал в дверях моей комнаты.

Подполковник ушёл по делам, наводить какие-то справки, а я заснул и видел сны про то, как я лежу на кровати с кишками в тазике. Надо ли говорить про то, в каком виде я проснулся и куда сразу же побежал?

Капранов пришёл вечером, мы поели и сели посмотреть телевизор, который я всё же купил, несмотря на бурные протесты подполковника, который терпеть не мог всё, что писалось в газетах и о чём говорилось по радио и на телевидении.

Более менее он смотрел программу "Сегоднячко", скептически её критикуя и называя её "У двух поросят". Ему по каким-то причинам одинаково неприятны были и брезгливо-снисходительный старший ведущий, и вальяжно-хамоватый младший.

Всё было как всегда. Новости были одна веселее другой: кто-то кого-то ломанул молотком по голове, кто-то по пьянке сгорел, ну и так далее, и всё это приправлено комментариями вприсядку.

Капранов уже хотел пойти на кухню, заваривать ещё кофе, когда что-то заставило его остановиться. В студию звонил телезритель, и голос его показался мне странно знакомым.

– А про страшное можно рассказать?
– спросил тревожно голос у ведущих.

– Конечно можно, а чего там?
– через губу разрешил ему Новожёнов.

И тут телезритель выдал такое...

– Я сегодня ходил к частному сыщику...

– А что - уже есть такие?
– лениво удивился ведущий.

– Есть, и вот у него дома лежит товарищ, который очень сильно ранен, у него кишки все наружу, он их в тазу держит, в холодной воде, а таз на табуретке стоит, и кот кишки эти кусает.

– Вы что это - серьёзно?

– Я сам это видел, я пришёл просить чтобы собаку мне нашли. И вот..

– Хорошо, мы обязательно проверим, у нас сейчас как раз ночная бригада дежурит в городе. Вы можете назвать адрес?

– Да, конечно!
– радостно завопил юноша и огласил наш адрес на всю Москву.

А потом он восторженно добавил:

– А зовут этого детектива Михаил Андреевич Капранов!

Про остальное я лучше промолчу. Про это можно было бы написать отдельную книжку. И про то, сколько звонков обрушилось на бедного Капранова, и про то, как к нам приехала бригада телевизионщиков в сопровождении наряда милиции, и мы долго с ними объяснялись на предмет того, куда мы дели раненого человека с кишками в тазу.
– Вот видите, Михаил Андреевич, - сказал я ему в два часа ночи, когда волна телефонных звонков на время прекратилась, - к каким печальным, и самое главное, отрицательным эмоциям приводит злоупотребление чёрным юмором?