Чтение онлайн

— Понял, что пушка у меня стреляет? Видел, какая дыра на штанах?

Парень в ответ мелко-мелко затряс головой.

— Кто Бекишев?

— Он.

— Значит, тебе повезло. Будешь себя хорошо вести — живой останешься. Караваев где?

— В офисе был.

— Еще лучше. А теперь слушай и выполняй. Бекишева — в багажник, сам садишься за руль. Я сзади. И помни, что пушка у меня стреляет. Могу и твою проверить. Стреляет?

— Ага.

— Тогда и проверять не будем. Схватил и потащил. Шире шаг!

Лихое отчаяние захлестывало Богатырева. Словно неведомая волна несла, взметывая на самый гребень, грозя либо утопить, либо покалечить, с размаху выкинув на берег. Но угроза эта не пугала, наоборот, казалась она неважной, ненужной, потому что важным и нужным, как глоток свежего воздуха после удушья, было совсем иное — делать то, что давно хотел сделать и должен был сделать.

Хлопнула крышка багажника, запечатывая, как в шкатулке, скрюченного Бекишева. Машина плавно тронулась, направляясь к апартаментам «Беркута», и Богатырев, сидя за спиной охранника, с удивлением заметил, что уши у парня стали совершенно белыми, будто их покрасили краской.

Пульт, лежавший в бардачке, сработал, и кованые ворота степенно разъехались,

— В гараж не заезжай, тормози, — скомандовал Богатырев. — А теперь слушай. Выходишь из машины и идешь к Караваеву. Скажешь, что я его здесь жду. Через три минуты не выйдет, я Бекишева пристрелю. Даже багажник открывать не стану. Иди.

Охранник, выскользнув из машины, мелкой трусцой побежал ко входу. На бегу оглядывался и вжимал голову в плечи. Шнурок у него на берцах развязался и болтался черной змейкой, ожидалось, что сейчас он на него наступит и запнется. Нет, не наступил и не запнулся. Взлетел по ступенькам и скрылся за стеклянными дверями.

Богатырев взглянул на часы, и снова показалось, что стрелки почти не двигаются. «Выходи, Караваев, выходи, все равно я тебя достану».

И Караваев, будто услышав его, вышел на крыльцо. Направился прямо к машине, шагал широко и твердо. Он не был трусом, умел драться, случалось, на зоне, что и на нож ходил, как шел и сейчас, даже мысли не допуская о том, чтобы убежать или укрыться, тем более здесь, в своих владениях, где был полноправным хозяином. А настоящий хозяин в своем доме ни перед кем не прогибается.

Остановился, не дойдя нескольких шагов до машины, и развел руки, показывая, что в них ничего нет. Богатырев опустил тонированное стекло, и они встретились взглядами.

— Что, земляк, убивать меня приехал, за брата мстить?

— Ты что думал — с рук сойдет?

— Я убивать не хотел и не убивал, сердце у него, действительно, слабое оказалось. Он сам выбор сделал, мог бы и жить, если бы героя из себя не корчил.

— А дом сожгли — кто тебе там помешал?

— С домом косяк получился, не отказываюсь. Готов компенсировать.

Не так все происходило, как представлялось Богатыреву. Какой-то глупый и ненужный разговор складывался вместо короткого и ясного действа. А Караваев продолжал:

— Думаешь, я все придумал? Нет, бери выше. До самых верхов бери, только патронов у тебя не хватит, чтобы всех перестрелять. Хочешь знать, откуда эта идея с иконой спустилась? Выходи, расскажу. Не бойся, я без ствола.

Богатырев открыл дверцу, вышел из машины и в ту же секунду услышал, как из-за угла гаража загремела автоматная очередь, жесткий удар отбросил его в сторону, ноги подкосились, он повалился на рубчатую плитку, но успел, не глядя, нажать на курок, почувствовал еще от выстрела отдачу пистолета и выронил его из ослабевшей ладони. Не видел, как наотмашь, на спину, рухнул Караваев, широко раскинув руки, как бежал из-за угла охранник с автоматом, а с крыльца, прыгая сразу через три ступеньки, неслись еще двое.

Он уже больше ничего не видел и не слышал.

Не видел, как охранники подхватили Караваева, оттащили к крыльцу, разорвали на нем легкий свитерок, раздернули рубаху и принялись стаскивать бронежилет. Караваев захрипел, втягивая раскрытым ртом воздух, дотянул руку до груди и сморщился от боли. Охранники снова подхватили его на руки, потащили ко входу; и Богатырев не слышал, как они быстро, на бегу, переговаривались:

— Ну, шеф дает, выманил все-таки из машины…

— А я промазать боялся…

— Живучий, гад, оказался, успел пальнуть…

— Куда его теперь?

— Куда, куда… Закопать на три метра!

В тот же день тело Богатырева закопали далеко за городом в глухом логу, землю прихлопали лопатами, притоптали и завалили старым гнилым валежником.

Бекишев, когда его вытащили из багажника и развязали, долго чихал, в коротких промежутках между чиханьями глупо, счастливо улыбался, а Караваев, еще не полностью оклемавшийся, шепотом матерился и грозился порвать ему задницу.

Перед воротами бывшего пионерского лагеря «Орленок» снова маячило объявление, извещавшее о том, что войнушки и стрельбы шариками с краской в нынешний день по техническим причинам не будет. Артемьев, не очень-то надеясь на это объявление, стоял за воротами, как на посту, и зорко следил, чтобы никто случайно не заглянул в его хозяйство.

Гости у него в домике сидели сегодня особые.

Сначала приехал Марк Маркович Горелик, а следом за ним — Артемьев даже растерялся от неожиданности, когда увидел — пожаловал заместитель губернатора Сергей Сергеевич Астахов. Приехали они без предупреждения, обед был не приготовлен, но он, как оказалось, и не требовался. Даже от кофе-чая гости отказались, а Горелик нетерпеливо махнул рукой, давая Артемьеву безмолвный знак — исчезни, не маячь. Артьемьев исчез, встал в караул за воротами и службу свою правил сегодня по-особому бдительно. Понимал, что не ради чая-кофе и не выпить-закусить пожаловали столь уважаемые люди.

Он не ошибался.

Разговор, действительно, шел серьезный,

Астахов надеялся, что Сосновский хотя бы расскажет о визите Черкасова, но тот молчал, и это был нехороший знак: отодвинули в сторону старого соратника, только что рукой не махнули, как Артемьеву — исчезни и не маячь. Догадывался Астахов, что теперь у Сосновского своя игра с Черкасовым, и ему эта игра ничего хорошего не сулит. Вот по этой причине он и позвонил Горелику, потому что иного выхода не видел.

На встречу Астахов приехал не с пустыми руками. Он привез с собой злополучную дискету, точнее, не саму дискету, а распечатку на бумажных листах. Приготовился терпеливо ждать, пока Горелик прочитает или хотя бы просмотрит эти листы, но Марк Маркович осилил лишь две страницы. Отодвинул бумаги от себя и присвистнул:

— Толково! Сразу ясно, что не профаны писали.

— Может, все-таки дочитаете?

— А зачем? — искренне удивился Горелик. — Я про вас, Сергей Сергеевич, и про себя все знаю. Амнезией, как в нынешних сериалах, не хвораю. Давайте лучше думать, как выпутаться. Есть предложения?

— Предложение только одно — найти икону. Тогда мы в победителях, а победителей, как известно, не судят. Когда мы ее явим народу?

— Думаю, что скоро, очень скоро. Утром мне был звонок из Первомайска. Всех нашли, никто не убежит. Таким образом я свои обязательства выполню, а все остальное, Сергей Сергеевич, в ваших руках. Я чужую работу делать не умею. Что-то еще хотите мне сказать?