Чтение онлайн

Мы неслись по Таврическому мосту на максимальной скорости, какую только могла выдать наша колонна. МПЛ, тяжёлый и неповоротливый, задавал темп — километров семьдесят, не больше. Джип и пикап держались следом, стараясь не отставать.

Я высунулся из окна джипа, оглядываясь. Пантикапея виднелась за мостом справа, на другом берегу — серая громада города, над набережной которого кружили белые чайки, выкрикивая свою извечную грустную песню.

«Вороны» хозяйничали в Пантикапее безраздельно, и вряд ли они просто проигнорируют то, как мы вырезали их паромную команду и разнесли причал вместе с паромом. По кошельку это им точно сильно вдарит. Интересно, сколько времени понадобится этим ублюдкам, чтобы восстановить переправу? Месяц? Два? Или они вообще забьют и оставят всё как есть, довольствуясь тем, что контролируют сам город?

Таврический залив расстилался по обе стороны моста — справа воды Азовского моря, слева — Чёрного. Ветер гнал волны, поднимая белые барашки пены. Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая воду в медные тона. Красиво. Жаль, не до пейзажей сейчас.

Мост тянулся вперёд бесконечной лентой бетона и металла. Арки взмывали в небо, поддерживая полотно дороги. Ветрозащитные экраны по бокам ограничивали видимость, превращая трассу в туннель из прозрачного пластика и металлических опор. Кое-где экраны были разбиты или сорваны ветром, открывая вид на морскую ширь.

На обочинах и на самой дороге попадались брошенные машины — легковушки, грузовики, автобусы. Некоторые столкнулись друг с другом, образуя заторы, которые нам приходилось объезжать. Один автобус стоял поперёк дороги, створки распахнуты. Мы промчались мимо, и я успел заметить внутри тёмные пятна на полу — кровь, давно высохшую.

— Жень, справа! — крикнула Надя, указывая в сторону.

Я обернулся. По параллельной полосе, той, что вела обратно на большую землю, бежала группа зомби — человек двадцать, не меньше. Медленные, неуклюжие, но упорные. Они заметили нас, повернули головы, потянулись следом. Но мост был широкий, а мы быстрые — они не успели пересечь разделительную полосу, прежде чем мы ушли вперёд.

— Много их тут, — пробормотал Серёга, сидевший на заднем сидении. — Видать, когда эвакуация началась, куча народу застряла… и это плохо кончилось.

— Ага. Интересно, почему эти тут активно бродят, а те, в здании, были такие сонные? — Надя продолжала смотреть назад, туда, где странно дёрганные фигуры всё ещё пытались нас догнать.

— Думаю, это реакция на сирену, — ответил ей я, не отводя глаз от дороги. Мерзкий звук всё ещё раздавался из каждого динамика, и мне всё больше казалось, что идея включить эту сирену была крайне плохой.

Дело в том, что динамики системы оповещения размещались по всему мосту. Я-то думал, что сирена заорёт только там, на КПП. А она верещала везде. И были у меня изрядные подозрения, что это «везде» тянется до самого съезда к Пантикапее.

Захватившие город бандиты вряд ли пропустят мимо ушей такое звуковое сопровождение. И точно припрутся проверить, а не те ли это уроды, которые им снесли паром. Так что на съезде может стать очень жарко…

Мост всё тянулся и тянулся. Километров двадцать, не меньше. Самый длинный мост в Европе, если не ошибаюсь. А может, и в мире. До апокалипсиса я им пару раз пользовался, когда ездил в Чернопокупск по делам или за редким оборудованием, которого в наших палестинах найти было сложно или долго ждать. Тогда тут было людно — машины, автобусы, фуры. Машины никуда не делись, но вместо людей теперь были только побуревшие кровавые полосы да вездесущие зомбаки.

Слева, за экранами, виднелся берег — холмы, поросшие травой и кустарником, редкие постройки. Справа уходила в сторону Пантикапея. Мне даже показалось, что я увидел крупное здание, на котором развевался флаг отморозков с чёрной вороной. Блин, что ж мы всё время из огня да в полымя попадаем, а… Хочу в Бадатий. Там хорошо, там в тебя не пытаются стрелять из-за каждого куста. А если что — заберу у Смита ядерный фугас и ка-а-ак всех запугаю!

— А красиво тут, — сказала Надя, глядя в окно. — Море, небо… Если бы не вся эта хрень, можно было бы остановиться, пофотографироваться.

— Ага, и тебя бы сожрали, пока ты селфи делаешь, — буркнул Серёга.

— Ты романтик, пап. Прямо душа нараспашку.

— Я реалист. А ты — мечтательница.

Надя хмыкнула, но промолчала. Я усмехнулся. Они постоянно так перебрасывались колкостями, но при этом держались друг за друга, стоило кому-то влезть в эти словесные дуэли. Семья, что тут ещё скажешь.

Мы проехали ещё километров пять. Ветрозащитные экраны начали исчезать — сначала их становилось всё меньше, потом они пропали совсем. На самой высокой точке моста их не было, только толстые отбойники с обеих сторон.

Отсюда сверху открывался отличный вид на всё вокруг. В том числе и на дорогу вниз, на территорию острова Таврида. Увиденное было для меня не неожиданностью, но крайне неприятным подтверждением собственных размышлений.

В паре-тройке километров отсюда, там, где высокий горб моста переходил в пологое дорожное полотно, возвышалась громадная баррикада, перегораживая всю ширину моста. Грузовики, автобусы, легковушки — всё свалено в кучу, сцеплено тросами и цепями. Сверху торчали металлические шипы, явно самодельные, из арматуры и труб. По бокам виднелись мешки с песком, сложенные в подобие бруствера.

— Стоп! — крикнул я в рацию. — Медведь, тормози!

МПЛ начал снижать скорость, за ним остальные машины. Мы остановились в самом начале спуска, и я вышел из джипа с биноклем. Навёл резкость и стал разглядывать препятствие. Медведь, всё ещё хромая, присоединился ко мне. Бинокль у него был свой, так что мы занялись изучением цели параллельно.

Баррикада была рассчитана в первую очередь на зомби и мутантов — это видно сразу. Шипы, чтобы твари напарывались и застревали. Мешки с песком — чтобы стрелять из укрытия. Но людей там не было. Ни живых, ни мёртвых. Только пустая конструкция, перегораживающая дорогу.

— Что думаешь? — спросил я Медведя, не отрываясь от бинокля. Вроде бы вон и пулемёты смонтированы наверху, но где же люди-то?

— Думаю, что это «Вороны» твои построили. Чтобы зомби с моста не лезли дальше в Tavриду. Или чтобы их самих не беспокоили.

— А где они сами?

— Хороший вопрос. Может, бросили. Может, их сожрали. А может…

Он не успел договорить. Из-за баррикады вынырнул джип — облезлый, ржавый, с самодельной броней на бортах. За ним второй, потом пикап с пулемётом на крыше. Всего четыре машины. На борту каждой — эмблема с чёртовой вороной. И все они, быстро разгоняясь, устремились сюда, к нам.

— Вот же ж твою мать, а! — выдохнул я. — Медведь, по машинам! Быстро!

Мы рванули каждый к своей тачке, запрыгивая внутрь. Остальные тоже суетились, занимая места. Пулемётчики уже развернули стволы в сторону приближающегося противника.

Головной джип «Воронов», покорёженный «Гелик» с кустарной броней и отбойником спереди, остановился метрах в ста от нас, понтово вытормозившись с дымом из-под колёс и заносом. Но встал вполне грамотно, перекрывая полосу. Остальные притормозили подальше, выжидая.