Санкт-Петербургская литература Альманах 2023
Шрифт:
Мозг, подчиненный инстинктам бытия, снова отдавал нужные приказы. Жизнь пока еще продолжалась.
Владимир вспомнил о цыганке.
«Колдунья, старая ведьма, брата погубила и меня туда же хочешь отправить? А звезда, – с тоской подумал он, – моя звезда? Неужели конец?»
Пулькин обхватил голову руками, и вдруг его взгляд упал на валявшиеся под ногами черепки. Он наклонился к земле, дрожащими руками поднял осколок. Острые края обожгли пальцы холодом. Владимир подошел к стенке и поскреб ее черепком. Сухие комочки земли посыпались к ногам.
«За полчаса, – размышлял Владимир, – можно сделать небольшое углубление в стенке и, упершись в него ногой, выползти на край ямы, а дальше… Дальше остается уповать на ночную тьму и мою звезду. А пока надо лечь и набраться сил».
– Эй, браток, – крикнул Владимир, задрав голову.
В яму заглянул знакомый солдат со шрамом.
«Хоть здесь повезло, – подумал Владимир, – убежать от него будет проще».
– Служба, водицы не принесешь?
Вместе с кружкой воды солдат, порывшись в карманах, протянул Владимиру сухарь. Немало удивившись, он кивком поблагодарил солдата и бережно засунул сухарь за пазуху. Пулькин лег на землю и закрыл глаза.
«Тоже мне, умники, и этот профессор очкастый. Невиновного человека к стенке поставить. Нет, надо делать уступ, земля не такая и твердая, – Владимир погладил ладонью острые края черепка. – А до леса метров сто, а может и того меньше. Этот – свой, – подумал Пулькин об охраннике, – он стрелять не будет. Уйду, как пить дать уйду».
– Вылезай! – незнакомый рябой ефрейтор спускал в яму лестницу.
Владимир растеряно на него уставился.
– Как, – прошептал Владимир, – майор же завтра сказал.
– Мне до майора, как до фельдмаршала Кутузова. Мне приказы отдает лейтенант. Сказано – сегодня, значит – сегодня.
Не видя ничего перед собой, спотыкаясь на дрожащих ногах, Владимир брел по извилистой тропке. За спиной слышалось тяжелое дыхание пожилого охранника, за ним, позвякивая лопатой, шел рябой. Шаги конвоиров то сливались в один шаг, то бухали вразнобой, гулко отдаваясь в голове Владимира.
«Боже, великий Боже! За что? Чем я перед тобой провинился? Нет, ты не дашь мне погибнуть, ты поможешь мне. Сотвори чудо! Спаси и помилуй!»
– Шире шаг, – подгонял рябой.
«Нет. Сейчас меня расстрелять они не имеют права. Без офицера сделать это они никак не могут. Да и по уставу расстрелять может только отделение. Это ж не лагерь какой-нибудь, а воинская часть».
Владимир обернулся:
– Братцы, мне о расстреле приказа никто не зачитывал. Сейчас на это прав никаких нету. Майор же сказал…
– Шире шаг, – буркнул рябой.
«Боже, праведный Боже, неужели дашь свершиться суду неправому? Помоги, спаси и помилуй!»
– Братцы, – Пулькин снова обернулся, – махорочкой не угостите?
Солдат со шрамом полез было в карман, но тут вмешался рябой:
Конец ознакомительного фрагмента.