Чтение онлайн

– И ты ограбишь соотечественника?

– Не я, а ты, причем возьмешь свое. После нужно будет подумать, что с ними сделать. Самым простым решением, конечно, будет построить у кого-нибудь из них на даче туалет типа сортир, а сладкую парочку замуровать в опалубке выгребной ямы.

– Я подумаю над твоим предложением. Есть одна идейка, мне тут машинку классную привезли, надо будет опробовать…

– Еще проблема в том, что они являются ключевыми фигурами, и в одночасье их лишиться – нанести удар по бизнесу. Полномочий нужно лишать плавно, и так, чтобы не заметили. А вот и обед идет, – повысил громкость Зильберман.

После пропесочки у Волкова Соколов не знал, что делать. Была поставлена задача – в течение двух месяцев избавиться от неликвидного товара. Большинство позиций лежали на складе более шести месяцев. «Тоже мне, бизнесмен выискался, теорию оборачиваемости денег читал два часа. Прочитал вчера учебник и конспект долдонил. «Добро» на снижение цены не дал, сказал, что вся разница от снижения пойдет из зарплаты. Как продавать, если по такой цене это никому не нужно. Может, в нагрузку к ходовому товару впаривать? Мелочевку можно распихать, а позолоченную сантехнику куда деть?», – невеселые мысли ползали в голове. Задача была невыполнимой. Конечно, источник бед был известен. Все началось с появления аналитика – веселого плотного бабника Ильи. Никто из начальников направлений даже не замечал его. Ну, сидит, циферки смотрит. Про него вспомнили месяц назад на утренней летучке, Альтшулер поинтересовался у Семена Алексеевича, чем занимается аналитик и кому подчиняется. Ответ был несколько неожиданным. Волков сказал, что Илья делает отчеты специально для него и пока никому подчиняться не будет. После этого финансовый директор начал здороваться с Зильберманом и даже выучил имя и отчество, благо запомнить сочетание Илья Ильич не составляло труда. Традиционным землячеством, свойственным малым народам, здесь не пахло. Антон Моисеевич ничего не делал зря. Поэтому остальные шесть заместителей в течение недели также изменили свое отношение к аналитику. Несмотря на скромный оклад, общались с ним как с равным. Соколов даже заметил заискивающие нотки у Альтшулера. Ильич словно не замечал изменившегося к нему отношения, в друзья не набивался. Тихонько сидел в своем уголке, а в перерывах, когда компьютер молотил цифры, проводил в женском обществе, которое мгновенно возникало вокруг. Похлопывал доступных, делал комплименты более строгим, травил байки. В сферу его обаяния попало большинство дам моложе тридцати. Народная молва пока не донесла, кто стал его избранницей. Складывалось впечатление, что он его распределяет равномерно.

Неделю назад по офису подобно цунами разошлась сплетня. Местный плейбой Дима решил продемонстрировать приемы карате, чтобы поставить «еврейчика» на место. Ареной действия служила площадка в буфете рядом с кожаными диванами, обрамленными законсервированными пальмами. После работы там обычно сбивались стайки по интересам, отмечали праздники, играли в любовь. В последующем подобные места будут называться «Дом-2» [60] . Именно там подруги выслушивают друг друга, плачут и жаждут утешения. А вокруг, сужая круги, «павлинятся» особи мужского пола.

Зильберман травил байки и сыпал комплиментами, пощипывая тех, кто якобы опрометчиво приблизился к нему. Дима решил не разрабатывать гениальный план, обычно включающий изучение японской поэзии, икебаны, бонсая, с описанием внутреннего состояния от созерцания сада камней, чтобы подавить соперника интеллектом. Если бы он знал о поэзии «серебряного века», то, скорее всего, был бы поклонником «жизнеутверждающих» слов Ходасевича [61] :

Поэтому план был незатейливый: обозвать, и после слов «сам – дурак» унизить перед женской частью офиса красивым ударом с разворота. Первая часть удалась великолепно, хотя большинство пересказывающих сплетню из культурных соображений не стали ее озвучивать. А, может быть, их поразило продолжение или отсебятина, которую позволил себе Ильич, не выучивший роль. Выслушивая эпитеты в свой адрес, аналитик каким-то образом умудрился промылиться между симпатичными слушательницами и, не говоря ни слова (ну, забыл выучить пьеску), некрасивым коротким движением заставил Диму судорожно глотать воздух. Правильно проведенный удар в солнечное сплетение полностью блокирует дыхательный рефлекс, щадящий – блокирует вдох или выдох. Каратист не смог показать ни техники школы обезьяны, ни пьяного дракона, так как в любых спортивных дисциплинах правильное дыхание – главное условие победы. Ильич продолжил нарушать дуэльный кодекс и, выкрутив до хруста ухо отставного плейбоя, потащил его к лестнице. Вслед за дуэлянтами все бросились смотреть «полет шмеля по ступенькам вниз». Но Зильберман и здесь обманул ожидания. Отпустил ухо и, показав на тучу за открытым окном, сказал: «Приседай у окошка, уродец, дыши глубже – через минуту отпустит». Достал как будто специально припасенный для подобных случаев грецкий орех и без усилий раздавил двумя пальцами перед носом униженного. Выкрученное ухо в стремлении обрести первоначальную форму переусердствовало. Заалело и увеличилось в размере, став вторым именем плейбоя [62] . Фраза «дыши глубже – через минуту отпустит» прочно вошла в офисный сленг, чему способствовало многократное повторение истории. Как в свое время неуемная демонстрация фильма «Чапаев» привела к появлению анекдотов про легендарного командира.

В течение недели после этого случая окрестные рынки продали аномально много грецких орехов. Предпочтение отдавалось сортам, имеющим броневую скорлупу, на излете останавливающую пулю из пистолета Макарова [63] .

Под разными предлогами Илье предлагали угоститься орешками, которые аналитик невозмутимо давил двумя пальцами. Оскорбленный Дима – Ухо захотел хоть как-то отыграть поражение и запустил в обращение прозвище «Щелкунчик», которое, несмотря на все старания, не смогло приклеиться к Зильберману. Народное же творчество, сделав сплав из национальности, должности и эффектного подавления нелегитимных выступлений, окрестило Ильича Моссадом [64] , практически открыв инкогнито…

Мысли Соколова опять вернулись на круг. Накрутив хвосты отделу продаж, он применил новшество, шагающее по стране небывалыми темпами: поставил план не по объему, а по позициям. Что в принципе должно было ускорить уход неликвидов. В конце концов, можно было и уволиться, но не хватало оборотных средств, чтобы выйти на те объемы продаж, когда не нужна подпитка со стороны. Погода за окном не захотела улучшить настроение, к прогулкам не располагала. Август был похож на октябрь, пасмурный и холодный. Все было плохо. В кармане зазвонил сотовый, прервав садомазохистские размышления.

– Владимир Степанович, по е-мэйл пришел запрос на поставку паркета, плитки и сантехники. Практически все из того, что есть на складе дистрибьютора, помните паркет, от которого мы отказались полгода назад.

– Как не помнить. Еле удалось вернуть.

– Так вот, запрос на него, позолоченную сантехнику и позолоченную плитку. Плюс мелочевка. Заказ очень большой на семьдесят миллионов рублей, оплата после получения товара через два месяца. Играть будем?

– От кого запрос?

– Судя по названию «Газстрой – чего-то там», это какая-то газпромовская структура.

– Алексей, делай все, чтобы этот заказ взять. Кстати, банковская гарантия нужна?

– В документах про это ни слова.

– Отлично, действуй.

Мысли пошли на новый вираж: «За деньгами придется идти к Альтшулеру. В банке не дадут, к сожалению, не тот размер компании». Соколов выбрал из списка на сотовом номер Антона Моисеевича.

– Привет, говорить можешь? – услышал в ответ раздраженный голос. – Да, могу. Чего на сотовый звонишь?

– Дело личное. Нужно 70 миллионов на два с половиной месяца.

– Долларов? – По тону можно было понять, что брови финансиста лезут на лоб, пытаясь вытянуть за собой глаза.

– Рублей. Нужно профинансировать крупную сделку.

– Возьми в банке.

– Слушай, можно было бы взять в банке, к тебе бы не обращался.

– А если сделка не состоится или кинут тебя?

– Запрос от газпромовской структуры.

– Хорошо. После сделки возвращаешь 87,5 миллионов.

– Альтшулер у тебя совесть есть?

– По-моему, 25 процентов – очень справедливая цена за риск.

– Какой риск?

– Не было бы риска, ты бы мне не звонил, а взял кредит в банке. Ты подумай и перезвони мне. Советую перед сделкой внимательно посмотреть учредительные документы. Потому что деньги все равно придется возвращать. Я их буду брать у очень серьезных людей.

– Хорошо, я подумаю, но здесь риск минимален. Мне больше нравится цифра восемьдесят.

– Покажи договор и документы, тогда я смогу аргументированно попросить снижение процента. Все, пока.

Антон Моисеевич после звонка коммерческого директора повеселел. На простой операции заработать десять миллионов. Скидку Степанычу нужно будет сделать. А то ведь уйдет, подлец, к другому банкиру. Деньги должны работать, а не лежать. Грусть от того, что схема с банком перестала работать, ушла. Альтшулер четко видел ситуацию. Беды не от Ильича, сам Волков серьезно изменился после дня рождения. Кажется, звездная болезнь миллионера закончилась или он почуял новое направление, где можно заработать денег. Зильберман – просто инструмент. Роет грамотно, по учебнику. Начал с финансов и неликвидов. Поэтому пришлось временно прикрыть схему с банком.