Чтение онлайн

София так разволновалась, что стала ходить по гостиной из угла в угол.

— СиСи, я не понимаю, что с тобой происходит! Сначала ты говоришь мне, что изменился, что смотришь на мир по–другому, рассказываешь о том, как ты пытаешься наладить отношения с сотрудниками своей корпорации, пытаешься делать какие-то шаги к примирению с детьми… Что же тебе мешает пойти дальше? Почему ты забываешь о том, что такое христианское милосердие? Или, может быть, ты стал жаден и скуп? Тебе жалко денег?

СиСи нахмурился.

— София, о чем ты говоришь? Разве я когда-нибудь был диккенсовским Скруджем?

— Вот именно! — вскричала София. — Так почему же ты отказываешь Лайонеллу? Он ведь просит у тебя денег не для того, чтобы купить себе новую машину!.. Он оказался в безвыходной ситуации. Он тонет и просит протянуть ему руку. А ты, вместо того, чтобы вытащить его из воды, только подталкиваешь его вниз. В опасности жизнь Августы! А ты, как упрямый баран, повторяешь одно и то же!.. Звони в полицию… Звони в полицию… Неужели это выход из положения? Даже если этим делом займется полиция, Лайонеллу не станет легче. Ты должен поддержать его, ты просто обязан сделать это! Я настаиваю!

Для пущей убедительности она даже топнула ногой.

Однако СиСи стоял на своем.

— Нет! Я не буду отдавать деньги террористам! И дело здесь не в том, что я не могу проявить христианское милосердие по отношению к своему давнему врагу… Мне не жалко денег, мне не жалко их для Локриджа. Но на уступки негодяям и похитителям я не пойду… Это против моих правил.

София застыла посреди гостиной, сверля его неотрывным взглядом.

— Ах, вот как? — воскликнула она с возмущением. — Ну, так вот, если ты не дашь ему денег, то я сама дам ему их! В любом случае, это нельзя оставить без внимания!.. Но учти, что тебе это обойдется куда дороже… Ты рискуешь упасть в моих глазах так низко, что никто потом не сможет тебе помочь подняться.

Над Санта–Барбарой спустился вечер.

Круз и Иден, забыв обо всем на свете, по–прежнему сидели на отдаленном пляже, задумчиво глядя на океан, и одаривая друг друга влюбленными взглядами, объятиями и поцелуями.

Ветер со стороны океана стал уже довольно прохладным. Иден начала ежиться.

— Может быть, разложим костер? — предложила она.

— Конечно! — обрадованно воскликнул Круз. — Вспомним прежние времена!.. У меня, между прочим, всегда неплохо получалось жарить крабов на горячих камнях.

Иден радостно улыбнулась.

— А потом мы ели их, запивая белым сладким вином. Помнишь?

— Конечно…

Пока Круз ходил за дровами для костра, Иден лежала на все еще теплом песке, глядя на сверкавшие в темном небе звезды.

Наконец все было готово. Языки пламени весело лизали сухие сучья, и потрескивание костра напоминало о тех, казалось, уже непостижимо далеких годах, когда Круз и Иден принадлежали только друг другу.

Несмотря на поздний вечер, из всей одежды на Крузе были только плавки. Когда он поправил костер и снова вернулся к Иден, она спросила:

— Ты не замерз? Иди ко мне, я согрею тебя.

Круз улыбнулся.

— Нет, мне не холодно, но от твоих объятий я не могу отказаться.

Гак они и сидели еще несколько минут, крепко прижавшись друг к другу.

— Малышка… — нежно произнес Круз, гладя ее по волосам. — О чем ты задумалась?

Иден смотрела на огонь.

— Не хочу, чтобы костер погас. Он напоминает мне о прошлом. А еще, — она мягко улыбнулась, — он греет… Между прочим, уже не так тепло.

Круз поцеловал ее в щеку.

— Костер только начал разгораться, — заметил он. Иден меланхолично покачала головой.

— Да. Но со временем он начнет угасать. Что нам тогда останется делать?

— А ты как думаешь?

Она вдруг загрустила.

— Тогда нам придется ехать домой.

Круз нежно поцеловал ее в губы.

— Не думай об этом, — успокаивающе сказал он. Иден с надеждой взглянула ему в глаза.

— А что будет, когда мы уйдем отсюда?

Круз немного помолчал.

— Мы будем приезжать сюда снова время от времени. И у нас все будет хорошо.

На лице Иден появилась какая-то неуверенность.

— А вдруг ты понадобишься Сантане? Что ты станешь делать? Уйдешь? — со страхом спросила она.

Круз отрицательно покачал головой.

— Нет. Я останусь с ней, и буду делать для нее все, что смогу. Мне нужно помочь ей, — медленно произнес он. — Это мой долг, я буду ей другом. Я просто больше не смогу быть ей мужем…

Иден опустила глаза.

— Но ей-то нужно именно это, — глухо сказала она. — Сантана не хочет, чтобы ты был для нее просто другом, она хочет делить с тобой супружеское ложе.

Круз уверенно возразил:

— Нет, сейчас ей нужно не это. Она сказала, что больше не хочет меня видеть.

В глазах Иден блеснули слезы.

— Тебе пришлось для этого сильно потрудиться, — сказала она.

Он отвернулся.

— Наверное, это так. Думаю, что я просто обманывал себя, дорогая. Я так тосковал по тебе, малышка.

Улыбка снова озарила ее лицо.

— Мы не можем друг без друга.

Он кивнул.

— Не можем. И не сможем никогда. Ты не представляешь, как много значат для меня пи слова… Я знаю, что ты любишь меня. Я тоже люблю тебя. Мы никогда не должны расставаться, правда?

Он немного помолчал.

— Я не говорю, что между нами все снова будет прекрасно. Придется подождать еще немного, пока мы сможем целиком принадлежать друг другу.

Она опустила глаза.

— Знаю. Но я готова ждать тебя сколько угодно, только бы знать, что ты меня любишь.

Он широко улыбнулся, и Иден тут же воскликнула:

— Вот! Вот она, эта улыбка. Наконец-то я ее увидела!

— Я люблю тебя больше жизни и никогда не стану этого отрицать! У меня нет никого, кроме тебя. Я никогда не забывал о тебе, я всегда помнил о том, что между нами было, и всегда надеялся на то, что это вернется. Теперь я могу твердо сказать — мы будем вместе, и мы снова будем счастливы! Иден, родная моя, как я обожаю тебя! Как я ждал этой минуты, когда смогу сказать эти слова!.. Теперь мы не будем мучить друг друга и мучить других. Я люблю тебя…

На радио тоже существуют свои рекорды. Хейли приходит в голову удачная мысль. Книга рекордов Гиннеса, трепещи! Прозрение часто запаздывает. Семена бури посеяны. Незаконное вторжение. Упрямство СиСи Кэпвелла достойно пера Эразма Ротердамского, но Софию это не пугает. Перемены не всегда бывают к худшему. Окружной прокурор руководствуется принципом — на чем сидишь, тем и пользуешься. Улики в руках Кейта Тиммонса.