Чтение онлайн

Конечно, существовали всякого рода ограничения, которые Лоуренсу Максвеллу прописал его врач Роберт Бетран. Ограничения эти касались, в первую очередь еды, выпивки и развлечений с женщинами.

Доктор Бетран всегда предупреждал Максвелла: любая неумеренность может привести к тому, что сердце начнет быстро сдавать.

Однако Максвелл относился ко всему этому скептически, он, как и всякий немолодой мужчина, старался скрыть свои болезни и недостатки изрядно пошатнувшегося здоровья, всегда казался бодрым и веселым. Надо сказать, что это ему удавалось.

Увидев где-нибудь на Нью–Йоркском аукционе азартно торговавшегося подтянутого молодцеватого мужчину с покрытыми палевым серебром седины волосами, вряд ли можно было подумать, что его терзает тяжелая болезнь сердца. Однако сама болезнь из-за этого отнюдь не исчезала. С каждым днем Максвелл чувствовал приближение старости. Оно было порой таким ощутимым, что он пытался заглушить ужасающую тоску и пустоту своей жизни безумствами любви, а также кое–чем покрепче спиртного.

Дневная жара, стоявшая почти на всем побережье Соединенных Штатов к вечеру сменилась в Бриджпорте долгожданным дождем. Однако это был не тот дождь, после которого лишь слегка намокает мостовая, и верхний слой пыли смывается в водостоке. Это была настоящая гроза.

В тот самый вечер, когда Мейсон сидел в ресторане Нью–Йоркского отеля «Билдмор», над Бриджпортом бушевала гроза. Ночную тишину, окружавшую виллу, разрезали вспышки молнии и раскаты далекого грома.

Проливной дождь щедро сыпался на крышу.

Все окна огромного здания были погашены, и только за одним вспыхивал синеватый фосфорический свет. Этот свет лился из окон спальни хозяина дома. Да, разумеется, в такую погоду наиболее подходящее место — теплая постель собственной спальни и занятие, позволяющее отвлечься от простого созерцания струй дождя за окном.

Если бы кто-нибудь сейчас смог приблизиться к окну спальни, то он наверняка услышал бы женские стоны, глубокие мужские вздохи, хрипы, переходящие в рычание. И возможно, сторонний наблюдатель подумал бы, что там, за стеклом спальни на огромной кровати мужчина и женщина предаются любовным утехам, и он почти не ошибся бы, почти угадал.

Однако, если бы тот же самый сторонний наблюдатель мог попасть в спальню, то был бы не мало удивлен тем, что ему бы удалось увидеть.

В нескольких метрах от огромной кровати на штативе стояла видеокамера, а напротив разобранной постели, в которой лежал немолодой седеющий мужчина, стоял огромный телевизор с плоским экраном, очевидно самой последней конструкции.

На экране включенного телевизионного аппарата была та же самая спальня, правда, на сей раз залитая ярким светом. Та же самая огромная кровать с измятыми простынями и Лоуренс Максвелл, такой же ухоженный, благородно седеющий, лежал на ней обнаженным с прикованными наручниками к спинке кровати руками.

На нем верхом сидела обнаженная пышногрудая блондинка. Она конвульсивно двигалась, выгибалась, извивалась. Лицо Максвелла то и дело искажала сладострастная гримаса. Облизывая пересохшие губы, он издавал звуки, свидетельствовавшие о приближении оргазма.

Глаза пышногрудой блондинки то и дело закатывались к потолку, а ее большая грудь ритмично раскачивалась. Женщина стонала, вскрикивала, иногда царапала грудь Лоуренса ногтями, поддаваясь охватывавшему ее чувству. Иногда она низко нагибалась над Лоуренсом, и тогда ее волосы падали ему на лицо, заставляя его задыхаться. Но в тот момент, когда он был уже готов закричать, блондинка естественным движением выгибалась назад, и Максвелл торопливо хватал воздух широко раскрытым ртом.

Казалось, что никогда не будет конца этим сладострастным движениям. Поражало то умение, с каким женщина занималась любовью. Поражало и выражение лица хозяина спальни. Было видно, что ему одновременно приятно и больно. Он задыхался и в то же время наслаждался новыми, необычными ощущениями. Казалось, что только секс и секс именно с этой женщиной приносит ему удовольствие и настоящее удовлетворение.

Женщина раз за разом все чаще и чаще вскрикивала. Каждое ее движение сопровождалось тяжелыми вздохами. Максвелл изгибался под нею, пытаясь оторвать руки от спинки. Хромированная цепочка натягивалась, сталь врезалась в мореный дуб, из которого было сделано все в этой спальне. Глядя на бесплодные попытки своего партнера освободиться, женщина с наслаждением смеялась и покрывала его грудь жадными, иногда даже злыми, поцелуями.

Но если бы в самом деле тот, кто заглянул в спальню Лоуренса Максвелла, смог бы оторвать взгляд от происходящего на экране, он бы ужаснулся — хозяин дома лежал на широкой постели, накрытый до середины груди одеялом. Его глаза были широко открыты и казалось, неотрывно следили за сделанной в этой же спальне видеозаписью. Похоже, что съемка была сделана той же самой видеокамерой, которая стояла на штативе рядом с телевизионным аппаратом.

Однако веки Лоуренса не вздрагивали при вспышках света, и не потому, что он с повышенным вниманием следил за происходящим на экране.

В остекленевших зрачках Максвелла еще долго отражалась сцена этой необычной для многих диковатой любви. Менялись позы, все также извивалась женщина, все те же сладострастные хрипы и стоны издавал мужчина, однако Лоуренс этого уже не видел.

Лицо его покрывалось налетом смертельной бледности, губы его были прикушены, а пальцы рук судорожно сжимали пульт.

Лоуренс Максвелл был мертв.

Еще долго сверкали молнии, еще громыхал гром, раскаты его становились все тише и реже. Постепенно утихали шум ветра в ветвях сада и дождь.

Над городом медленно вставал серый нерешительный рассвет. И в этом призрачном полумраке живым казался только экран телевизора, но и он вскоре погас. Когда на нем появился мельтешащий электронный снег, магнитофон щелкнул, и, перемотав кассету, выплюнул ее на половину, как бы приглашая любопытствующих взять ее в руки.

Лоуренс Максвелл скончался. Ужасающие слухи будоражат маленький город. Полиция Бриджпорта начинает расследование по факту смерти одного из самых богатых людей города. Помощник окружного прокурора Торренс Мессина испытывает подозрения в связи с происшествием на старинной вилле. Любопытная видеозапись. Сексуальное разнообразие скрашивало жизнь больного миллионера. Полиция обнаруживает в спальне покойного улики, свидетельствующие о приверженности Лоуренса Максвелла садомазохистскому сексу. Любовью можно заниматься и в наручниках. Труп обнаружила секретарша покойного богача Кэтлин Фримэн. Первый свидетель обвинения. В смерти Лоуренса Максвелла подозревается его возлюбленная Вирджиния Кристенсен.

Хотя наступившее утро можно было с полной уверенностью назвать приветливым и теплым, кое–кого в Бриджпорте это отнюдь не радовало. Возле виллы миллионера Лоуренса Максвелла было суетно и многолюдно.

Стояло несколько полицейских машин, автомобили скорой помощи, собрались вокруг любопытствующие разного рода и обязательные, всенепременные журналисты. Они суетились вокруг виллы, пытаясь всеми доступными способами проникнуть за оцепление, однако встреченные строгими взглядами стоявших в оцеплении полицейских, миролюбиво вскидывали руки и, пятясь спиной, словно раки, наталкивались друг на друга.