Сапфира
Шрифт:
— Они были в мусульманских одеяниях…
— Откуда ты знаешь?
Почему он не смотрит на меня? Его немногословность порождала страшные мысли. Картинки одна за одной появлялись в голове…
— Я нашел их на видео. Меня изначально смутили попрошайки-мусульманки с ребенком, сидящие около православной церкви недалеко от твоего дома. Но я долго пересматривал записи. Мало разве хиджабных сейчас, пруд пруди. Они по итогу не показались мне подозрительными. Хороший ход — сидеть несколько часов, натянув на себя капюшоны, и кланяться всем, прося милостыню. Почему твоя Варя вообще на это пошла? Странно это. Она могла убежать, попросить помощи.
Ничего себе. Пока я выясняла подробности у Варвары, он успел детально всё разузнать и доехать до меня? Что это за акцент на нее?
— Мария угрожала, что причинит Сапфире вред! У нее был нож. Что за вопросы такие?! — если бы взгляд мог обжечь, я бы точно подпалила его темные волосы.
Но я, конечно, удивилась находчивости Марии. Быть на виду, чтобы остаться незамеченной. Разве психически нездоровым людям могут приходить такие идеи? Хотя все гении слегка того…
Раз игрушку они оставили в квартире, значит, ее цель не камни. Как я и думала. Материнское сердце не может спокойно расстаться со своим ребёнком…
Илья молчал, так ни разу не повернув на меня голову.
— Куда, черт возьми, мы едем!?
Машина резко остановилась. Я не понимала, что происходит. Мы в ссоре? Он меня сейчас высадит? Чего ожидать?
— Уже приехали, — Илья наконец-то повернулся в мою сторону и взял за плечи. В это прикосновение он вложил столько переживаний и чувств, будто бы мы прощались. Напряжение было невероятным.
— Рассказываю в двух словах. Там Мария. По периметру несколько наших ребят стоят на позициях. Запомни: один твой писк или любой ярко выраженный сигнал рукой — они выстрелят. Твоя задача — уговорить добровольно отдать ребенка, чтобы никто не пострадал. Имей в виду, она не в себе и настроена агрессивно.
Спина за секунду оледенела, ноги хотели подорваться с места, а голова со скоростью света продумывала разговор с Марией и самый благополучный исход.
Я не ожидала, что Илья так сильно будет переживать за мою Сапфиру. Боже, моя Сапфира…
— Ты должна сделать всё, чтобы вы обе остались целы! — смотрел на меня Илья глазами, полными ужаса. Не думала, что такой волевой и самоотверженный мужчина может испытывать такой жуткий страх.
Мы обе? Жизнь Марии его не интересует?
Глава 15
Тело охолодело, руки стали синюшными. Страх? Нет. Я испытывала настоящий ужас. Только не за себя.
Зная, что у Марии есть нож, готова была сию же секунду потерять сознание из-за переживаний о Сапфире. Это не описать словами. Безумный человек способен на всё. Даже погубить собственное дитя, к сожалению…
Много вопросов выдавал разум. Но больше всего интересовало, как они ее нашли без показаний Вари. Я закрывала глаза и пыталась отдышаться. Тело сотрясало, говорить было сложно. От меня зависит сейчас всё. Слёзы душили, но я их душила в ответ. Не время. Я должна. Я обязана.
Но если что-то пойдет не так…
Илья крепко сжимал мою руку, пока меня колбасило, словно эпилептика.
— Ты справишься! Ты очень сильная женщина.
Его слова вызывали слезы еще сильнее. Какая я сильная? Может, физически я и сильна, а вот морально точно слабачка. Всего лишь дизайнер, который панически боится ножей. Даже пистолет не вызывает таких эмоций, как лезвие ножа…
Когда те уроды, что занимаются продажей младенцев, появились, было легко рассуждать, что даже если бы был нож, я бы не отошла. Но когда угроза так реальна, невольно начинаешь себя изводить.
А если малышка пострадает из-за меня? Как я буду жить дальше? Я чувствовала себя маленькой девочкой, загнанной в угол, как в детстве. Лезут воспоминания…
— Дарина! Дарина! Ты меня не слышишь, что ли? Вот же маленькая дрянь!
— Ты меня звала, мама? — робко подошла.
— Уже битый час ору, а тебя нет! Ты чего там прохлаждаешься? — кричала женщина, сидя у телевизора.
— Уроки делаю, мам. Завтра итоговый тест, который повлияет на оценку в четверти.
— Я тебе сейчас покажу уроки! Покажу тебе итоговый тест! — вскочила мать с дивана и ухватила меня за длинную косу.
Таскала за волосы по всей кухне, указывая на то, что я не сделала. Это было не в первый раз Начинала к этому привыкать.
— Я не буду убираться на кухне, — пищала в цепкой хватке женщины. — Мне нужно хорошо окончить пятый класс, — набиралась уверенности.
— Ах ты маленькая тварь! Это, по-твоему, я должна делать? Обслуживать тебя надо? Я тебя родила, ты мне обязана помогать! — ударила она меня головой об стол.
Оттаскать за волосы могла, но так жестоко ударить раньше не решалась. Я молча заплакала от боли и несправедливости.
Но мама не успокаивалась. Она с каждой минутой становилась безумнее. Покраснела и металась в поисках какого-то предмета.
Ее нос сморщился от презрения, вероятно, хотелось сделать больно «выскочке, которая испортила ей молодость».
Мать, шипя и кидаясь ругательствами, схватила нож. Я увидела длинное лезвие, которое устремлялось острием прямо в мою руку, и от ужаса завизжала:
— Я всё сделаю. Сделаю. Прости.
После того случая я беспрекословно слушалась родителей, чтобы не вызвать подобной агрессии.
«Главное — не впасть в ступор при виде ножа! Ты обязана сделать всё, чтобы Сапфира не пострадала!» — настраивала себя.
С закрытыми глазами набрала в легкие воздух и медленно выдохнула.
— Я готова.
Ранее никогда не общалась с душевно больными людьми и не представляла, какие подобрать слова. Но готова была сделать абсолютно все, чего бы мне это ни стоило.
На улице было очень темно. Вечереет осенью быстрее. Это осложняло ситуацию.
Илья вел меня к какому-то мосту. Не была раньше в этом месте. Высокое громоздкое сооружение похоже выступало в роли крыши убежища Марии. Слабый свет фар машин офицеров освещал центр событий. Было очевидно, что она живет здесь. Повсюду были коробки, которые служили ей мебелью, на них лежала одежда и объедки. Мы подходили все ближе, осталось метров двенадцать до ''цели". Бросился в глаза самый чистый уголок ее «жилища». Свет хорошо освещал его. В этом уголке находилась детская кроватка, изрядно изношенная, с дополнительными креплениями, которые поддерживали ее конструкцию. В кроватке аккуратными стопочками сложены вещи Сапфиры и подгузники. Даже балдахин был, правда, не из тюли, а из пленки, видимо, чтобы дождь не проникал. Сбоку кроватки разглядела полупрозрачный пакет, в котором лежали ее бутылочки и смесь.
Я не увидела ни чайника, ни хорошей воды. Бедная малышка… Чем же ее кормили…
Металась в поисках Марии, но не находила ее.
— Вот там, видишь? — указал Илья на какую-то крохотную советскую палатку в центре коробок. — Там она спит. Видимо, увидела нас и спряталась. Мы не можем забрать Сапфиру, потому что не уверены, что она не сможет ей навредить. Но и ждать мы не можем, кто знает, на что она способна. Врачи уже стоят и ждут. Ее сразу повезут на лечение. Твоя задача — убедить добровольно отдать ребенка. С нами говорить отказывается.