Сапфировый человек
Шрифт:
– Ты что творишь? Куда тебя понесло?
Гриша стоял молча и не шевелился.
– Боже мой, что это?
Теперь и он сам заледеневшими ногами прирос к бетонному полу. В свете фонаря перед ним наконец-то предстало всё наполнение потайной комнаты.
Женя, делая осторожные шаги вперёд, внимательно рассматривал предметы, скрывавшиеся за стеной: картонные коробки, до краёв заваленные шмотьём и грязными тряпками, деревянный комодик с выдвижными ящиками, готовый развалиться от лёгкого прикосновения, и другие вещи, от которых веяло старостью.
В дальнем углу, на почерневшем сундуке, стоял запылённый механический патефон. Женя заметил, загнутую иглу, привязанную на скотч. Вдруг устройство погрузилось в темноту. Фонарь перебросился на противоположную стену, и его луч тут же испуганно вздрогнул. Во мраке никто не заметил, но лица обоих парней тут же побледнели. К стене был прислонён чёрствый пожелтевший матрас, а прямо на нём смятым валялся спальный мешок.
– Вот вы где.
Внезапный голос, донёсшийся из-за спины, заставил Гришу и Женю синхронно подпрыгнуть. Сердце вернулось на место, когда в этом голосе они узнали Марка.
– Я же сказал стеречь у лестницы!
Фитиль догорал. Женя чувствовал, что не должен так грубо обходиться с товарищами, но не мог ничего с этим поделать. Его ногти до крови впились в ладонь.
Марк пожал плечами.
– Я перестал вас слышать и пришёл проверить, всё ли в порядке. Да и тем более тут вряд ли кто-то есть.
– А это что? – Женя показал на матрас с мешком.
Парень равнодушно повторил жест недоумения.
– Скорее всего, какой-то бездомный. Устал, что его гоняют по улицам.
– Тогда зачем ему всё это барахло? – Гриша присоединился к разговору.
Марк сел на корточки у одной из коробок и двумя пальцами приподнял лежащую на самом верху шляпу с круглыми полями.
– Синдром Плюшкина.
– Какого Плюшкина?
– Ну того чувака из «Мёртвых душ».
Он снял свою шапку, протёр лоб и продолжил изучать наполнение картонных коробок.
Все трое осторожными движениями обыскивали каморку на предмет чего-то интересного.
Женя, склонив голову набок, выдвигал ящички комода и в каждом находил вещи, отправляющие на шестьдесят лет назад: деревянные рамки с чёрно-белыми фотографиями, фарфоровые статуэтки, идеально сохранившийся фотоаппарат в кожаном чехле. Немного стёртые буквы на футляре для линзы собирались в слово «Зенит».
Открыв второй ящик, он наткнулся на стопку документов. Красные корочки старых советских удостоверений могли показаться сувенирными, если бы не одинаковые фотографии и не одинаковая, оставленная от руки подпись «Иван Андреевич Морозов». Женя прочитал золотые буквы на одной из обложек – «КГБ СССР».
Он откладывал на крышку комода книги в разноцветных переплётах: «Молодая гвардия», «Как закалялась сталь», «Буря в полдень». На каких-то книгах корешок держался настолько плохо, что они почти разваливались в руках. Когда книги закончились, с самого дна ящика на него смотрели бархатный футляр для обручальных колец и поржавевший шарнирный нож. У Жени перехватило дыхание. Он схватил рукоятку и нажал на кнопку. Вместе с пружинкой выпрыгнуло на удивление чистое лезвие. Восторг блеснул в глазах Жени. Он давно мечтал начать собирать ножи, но на это не было денег.
Конец ознакомительного фрагмента.