Чтение онлайн

Место, где помещались в своих подземельях кожевенники, мясники, палачи, келья трудолюбивого Колченогого и еще несколько запретных для остального люда помещений были отделены от остального поместья небольшой рощицей и вдобавок окружены высоким каменным забором. У ворот бессменно дежурили самые свирепые из охранников, дабы никто не смел туда и носа сунуть. Ежедневно внутрь ограды гнали десяток быков, приносили еду, приводили двух наложниц, и на этом связь с остальным миром заканчивалась, потому что великая тайна Горбуна была именно там, и ее он охранял от чужих глаз тщательнее, чем свои сокровища.

Лиаренус подошел к небольшому холму в глубине огороженного двора, вытащил большой бронзовый ключ и, оглянувшись, чтобы никто его не увидел, дважды повернул ключ в замочной скважине еле заметной двери, которая находилась в нише насыпи. Убрав ключ, он нараспев пробормотал заклинание, в двери что-то щелкнуло, и она медленно-медленно стала поворачиваться на заржавленных петлях. В нос ударил резкий и тяжелый запах то ли солдатской казармы, то ли скотного двора. Горбун, еще раз оглянувшись, вошел внутрь, тщательно прикрыв за собой дверь.

Он находился на небольшом, огороженном каменными перилами, возвышении. Перед ним простиралась обширная и глубокая пещера, освещенная лишь в центре и там, где находился Горбун. Свет поступал из нескольких небольших отверстий, пробитых в своде подземелья. Лиаренус подошел к краю возвышения, облокотился на перила и, поднеся к губам изящную дудочку, издал с ее помощью тихий, жалобный и заунывный Звук. Через некоторое время в глубине пещеры послышалось шуршанье, словно миллионы мышей вышли на свой промысел. Звук усиливался, становился более резким, и вот уже казалось, что это шлепают своими лапами тысячи уток или гусей.

Вдруг на середину пещеры, как будто выползающее из опары тесто, начала распространяться какая-то масса темно-зеленого цвета. Ближе, ближе к возвышению — в неярком свете уже можно различить сотни крепких, упругих, как наполненные вином бурдюки, тел. Скопище невысоких человекоподобных существ ползло к ногам своего повелителя. Они были похожи на упитанных детей, только больше раза в два и с непомерно развитыми мускулами. Они, веселясь, подпрыгивали вверх на высоту человеческого роста, тузили друг друга от избытка сил и энергии, и вся эта прыгающая, барахтающаяся, бушующая масса валом накатывала на возвышение.

— Мои байраги! — с неожиданной для этого злобного и жестокого человека лаской в голосе произнес Горбун. Глаза его увлажнились.

Байраги продолжали без устали резвиться. Наиболее проворные пытались допрыгнуть до балюстрады, на которой стоял их хозяин. Лиаренус вновь поднес дудочку к губам и извлек из нее несколько тихих звуков. Словно наткнувшись на невидимое препятствие, байраги мгновенно замерли и расположились по квадратам, как будто войско по приказу своего командующего. Все это происходило в мертвой тишине, без единого звука, и потому производило особенно жуткое впечатление. Ровные каре зеленовато-грязных монстров с плоскими голыми головами, на лбу у которых, как светляки, поблескивали четыре глаза…

Еще один свисток, и вся масса, словно солдаты на параде, стройными рядами замаршировала в конец пещеры, и через несколько мгновений только звук шлепающих о землю конечностей напоминал о том, что происходило здесь чуть раньше. Еще немного, звук все дальше, дальше — и все стихло. На лице Горбуна было написано неподдельное счастье. Казалось, он находился в трансе: глаза его были полузакрыты, руки тряслись мелкой дрожью, губы беззвучно шептали благодарение богам, по щекам текли обильные слезы.

— Вот про это расскажи подробнее, — потребовала Денияра, — попытайся вспомнить все до мелочей. Может быть, в этом что-то есть.

Они сидели на мягких подушках в комнате для гостей. В который уже раз Денияра просила Конана и Мадину пересказать тот или иной эпизод их путешествия в мир весенних духов. Киммериец и девушка честно пытались выполнить ее просьбу, но из их рассказов ничего не могло навести на след Синего Сапфира. Наконец какая-то — она даже не сразу поняла, какая именно, — деталь показалась ей существенной, и женщина попросила Конана повторить рассказ об этой части путешествия.

— Говоришь, Горбун в синем? — переспросила она. — Солнце мое, припомни, что там была за местность. Мадина, может быть, ты тоже видела это?

— Нет, я там не была. В конце я очутилась в какой-то пещере… или подземелье.

— И что там было?

— Не помню точно. Вроде бы какие-то младенцы. — Девушка задумалась, пытаясь что-то вспомнить. — Да! Младенцы, но похожие на лягушек.

— Каких лягушек? — мягко спросила Денияра. — На длинных лапах?

— Нет! — Девушка полузакрыла глаза. — Вот, вижу! Вспомнила! Они зеленого цвета, но темнее лягушек, скорее, как жабы — темно-зеленые.

— А потом что произошло? — продолжала допытываться хозяйка. — Помнишь еще что-нибудь?

— Нет, потом ничего больше не помню… я падала… и очнулась здесь, на ковре. Это все.

— Да, не совсем удачно, — поджала губы Денияра, — я рассчитывала на большее. Но все же можно попытаться… Кстати, Конан, — обернулась она к варвару, — ты не знаешь, где мой братец? Что-то давно я его не видела здесь. Вы когда встречались в последний раз?

— Пару дней назад, — ответил киммериец.

— Надеюсь, Нинус очень даже сможет нам помочь, — сказала Денияра, — Иногда от него можно услышать на редкость дельные вещи.

В этот момент в саду послышался знакомый голос, и Нинус с полным бурдюком вина вошел в комнату. Обняв сестру, он кивнул варвару.

— Давай по кружечке, — предложил он, наливая вино, — а потом поговорим о твоем деле.

— Ты можешь прояснить то, что произошло тогда с нами?

— Лучше, чем вино, для прочистки мозгов еще ничего не придумали, — заметил Нинус. — Ничего точно по вашим рассказам сказать невозможно. Единственно, что книги подтверждают, — это то, что камень действительно у Лиаренуса. Но не здесь, в городе, а в другом месте. Судя по всему, у него есть дом где-то в степи, наверное, к северу от Шадизара, может быть, у Кезанкийских гор. Там места довольно малолюдные, почти нет селений, степь, скалы — словом, нетрудно спрятаться от людей.

— Ты не знаешь кого-нибудь, кто бывал в тех краях? — спросил киммериец, задумчиво потягивая вино.

— Уж не хочешь ли ты снарядить туда караван? — усмехнулся Нинус. — Впрочем, порасспрашивай своего приятеля Ловкача Шелама, он, кажется, бывал там когда-то. А вообще-то, — добавил Нинус, — я не советовал бы тебе заниматься этим камнем и для этого лезть в пасть к Лиаренусу. Неужели забыл, как мы еле ноги унесли из его дома?

— Как не помнить! — Конан на мгновение задумался. — Но у меня такое чувство после того, как мы побывали у него в гостях, что он сам постарается достать нас. Уж лучше напасть первым! Тут уже не о перстне разговор — дело идет о наших с тобой головах.