Чтение онлайн

– Факел дайте! – попросил я, обращаясь к Блюмсу.

Скоро кто-то из толпы передал нам факел, и я вручил его Конфузу. Под похоронный шепот собравшихся мы начали медленно спускаться по кривым каменным ступеням.

– Господин Пико, очень прошу, не задерживайтесь! – подал голос озабоченный оплатой работник. – Мы вас ждем здесь! Никуда не уйдем до вашего возвращения! Если дела плохи будут – кричите!

Меня не слишком радовало, что орава мастеров и всяких прислужников Пико собиралась дожидаться нас у входа в башню: ведь мало ли как сложатся особенности путешествия к саркофагу герцога, и мало ли как выйдет с половинкой ключа. Все могло повернуться так, что мой добрый друг Конфуз поймет, что на самом деле меня влекла сюда древняя реликвия, и тогда без всяких сомнений весь замок восстанет против меня. Наверное, тогда мне не поможет ни облик распрекрасной Элсирики (порядком подпорченный), ни фальшивое женское очарование, ни даже боевая магия. Если это случится, то я, вряд ли смогу выбраться из замка. Но пока все складывалось удачно, и я старательно изгонял дурные мысли из головы.

Лестница вниз была длинной и узкой. Мы будто спускались в глубокий колодец, на дне которого мерещилась вода, черная и мертвая. Сверху уже не слышалось ни ворчания мастеровых, обеспокоенных судьбой графа, ни завывания Дики и Луза, предано ожидавших у дверей башни. Воздух казался тяжелым, липким, его густо наполнял запах гнили и сырости. За поворотом лестница кончилась двумя раскрошившимися до основания ступенями. Мы остановились в коридоре или очень длинном зале, концы которого исчезали в темноте. Свет факела был слишком слаб, чтобы как следует осветить даже близкое пространство, и я решился использовать заготовленную магию. Подняв посох, зачитал коротенькое заклятие – бронзовый набалдашник тихо зазвенел и разродился голубой сферой. Она воспарила над головой Конфуза, давая света больше, чем десяток смоляных факелов. Полезная особенность этого волшебства заключалось в том, что осветительная сфера всегда следовала за хозяином, и не было необходимости занимать руки факелами или тяжелыми лампами.

– Тушите факел, господин Конфуз, – с усмешкой сказал я. – Он нам уже не нужен.

– Но госпожа Элсирика… – илиец не сводил глаз с осветительной сферы, покачивавшейся в полуметре от его носа. – Как вы это сделали? Неужели вы владеете магией?!

– Так – несколько дешевых трюков, – отозвался я, потирая горячее навершие посоха.

– Уму непостижимо! Вы в совершенстве владеете пером, пишите эпохальные романы, вдобавок еще и умело пользуетесь магией!

«Ага, комсомолка, спортсменка и просто красавица», – пришло мне на ум. Кончено, господин Пико известный фильм не наблюдал, и я, сделав глубокомысленное лицо, так растолковал ему свои способности:

– Писательство, мой Конфуз, в сущности та же магия. У одного и другого возвышенная, непостижимая природа, и тот и другой дар проистекают из одного источника и часто смешиваются в одном сосуде. Так что не парьтесь – нет ничего особенного в моих скромных талантах.

– И волшебный посох принадлежит вам? – тихо спросил граф.

Мне показалось, что в его глазах шевельнулось сомнение, тяжелое и мрачное, как туча.

– Нет, это посох Блатомира. Я же говорила, что сняла с него сапоги и… – я подтянул спадавшее с груди платье и нехотя продолжил объясняться с графом, все больше погружавшимся в пучину неприятной подозрительности: -…и посох прихватила. Точнее, я сумку его прихватила, а посох был в сумке, как вы видели.

– Посох в сумке? – с еще более заметным сомнением переспросил илиец.

– Ага. Я же его оттуда достала, когда ваши бобики начали меня за юбку трепать.

– Да… Только как он поместился там? – Конфуз наморщил свой лоб, полный дум, и слегка потряс моим саквояжем.

– А это складной такой посох, – соврал я, не желая посвящать графа в хитрости добавочных измерений, делавших мою сумочку вместительнее просторной кладовки. – Обычный складной посох. Мильдийцы еще три века назад изобрели. Такие сейчас в моде у магов.

– Пожалуйста, простите меня, госпожа Элсирика, но меня все это очень настораживает. Не могу я все это понять умом – уж слишком необычные вещи вы говорите, и слишком необычные события сегодня свалились на меня, – признался Пико, приглаживая оттопырившиеся усики.

– Да чего там! Ерунда, прощаю, – отозвался я.

– И еще один маленький вопрос… – неуверенно произнес илиец. – Скажите, госпожа Элсирика, какие отношения… – он замялся, опустив взгляд и робко продолжил: – Какие отношения вас связывают с вездесущим Блатомиром?

Этот «маленький вопрос», честно говоря, застал меня врасплох. Я так сразу и не мог сообразить, какие отношения связывают меня с самим собой. Наверное, очень личные отношения, крайне интимные и до охренения дружеские. Прежде чем ответить, я достал пачку «Честерфилд», философски хмыкнул и закурил.

– Деловые отношения, – наконец ответил я, покусывая фильтр. – Конечно, маг Блатомир, большой мерзавец, и не надо бы мне с ним водиться, только некоторые причины заставляют. Да… есть веские причины… Понимаете, я затеяла новый роман, в котором будет не только любовь, но и магия. Много магии и всяких волшебных страстей. Хочу я все это сполна пережить, и уже собственный опыт положить на бумагу.

– Дорогая моя Элсирика, вы не представляете, как рискуете. У меня такое ощущение, что общение с Блатомиром сильно изменило вас. В Фолене вы были совсем другой.

– Знаю, мой дорогой, – отозвался я, пуская в его сторону струйку табачного дыма. – Искусство требует жертв. Литература, кстати, тоже.

– Но разве можно приносить в жертву свою жизнь? Пусть даже часть жизни?

– Вся моя жизнь и есть сплошное самопожертвование, – с пафосом произнес я, отбрасывая окурок. – Идемте, господин Конфуз. В какой стороне гробница Сура Пориза?

– Там, – граф кивнул в темноту.

Мне показалось, что впереди колыхнулась чья-то тень. Опустив посох, я направился к арке, тускло освещенной магической сферой.

Пико шел рядом со мной, посапывая и беспокойно озираясь на рельефы в верхней части стены. Две крысы, с писком выскочившие из темноты, заставили его замереть и прошептать моление Греду. Зверьки благополучно исчезли в трещине, а граф еще с минуту стоял испуганный, глядя туда, где мелькнули червеподобные хвосты. «Миленький мой, – подумал я, – что ж с тобой будет, когда появятся призраки или, спаси Вирг, восстанет какой-нибудь мертвяк? Небось, накакаешь в штанишки. А я – э-э… возвышенная и утонченная Элсирика – с засранцами целоваться не собираюсь».

Мы продолжили неторопливое шествие к гробнице Сура Пориза. Наши осторожные шаги по квадратным плиткам громко разносились под сводами подземелья: цок… тук… цок… тук… – будто чьи-то дряхлые кости постукивали по камням. Волшебная сфера, которую в университете называли светляком, уже достигла арки. Голубое сияние рассеяло тьму, отодвинуло ее к дальним углам, и я увидел десятка три могильных плит, похожих на огромные серые книги, аккуратно разложенные на полу в два ряда. Илийские красно-черные орнаменты, длинной полосой проступавшие на стене, навевали какую-то особую печаль на это место, печаль, от которой хотелось горестно вздохнуть и тихо выругаться. Со стороны лестницы, приведшей нас сюда, донесся гаденький смех. Ему вторило чье-то жалобное завывание.

– Неуютненько здесь, госпожа Элсирика, – подал голос Конфуз, задержав мою руку. – Неудачное время мы выбрали. Может быть лучше наведаться сюда завтра с утра?

– Да ну его, граф. Я спать спокойно не смогу, если вдоволь не вкушу острых ощущений. А главное, все это необходимо для написания романа, – поправив локон, спавший рыжей волной на лицо, я ощутил, что волосы мои стали короче. А платье в талии, несмотря на разрывы, показалось тесным. У меня возникло беспокойство, что позаимствованный облик Рябининой исчезает, уступая место моему естеству.