Сарацины: от древнейших времен до падения Багдада
Шрифт:
В это время уныния (620 г. н. э.) Мухаммед взял в жены вдову по имени Сауда, к которой, сдается, он не питал особенно нежной привязанности; и кроме того, он вступил в брак с дочерью Абд аль-Каба, по имени Айша, маленькой девочкой семи лет, ставшей его отрадой. Ее отец сменил имя, о чем было объявлено официально, и с тех пор он стал известен как Абу-Бекр, что в переводе означает «Отец Девственницы». [37] С этого момента начинается полоса полигамных браков, омрачивших конец жизненного пути пророка. Фактический брак с Айшой был отложен на несколько лет, но и тогда она оставалась еще ребенком, так что, покидая дом своего отца, она захватила с собой любимые игрушки.
37
Д-р Август Мюллер в своей книге «Der Islam» утверждает, что эта почти повсеместно принятая интерпретация нового имени неверна по причине неточного перевода. Он говорит, что Абу-Бекр является именем нарицательным, хотя никаких причин подобного объяснения автор не приводит. Отцов обычно называли по именам сыновей и, насколько известно, никогда — по имени дочерей. Однако в данном случае Айша настолько стоит отдельно от остальных дочерей, что не было бы безосновательным полагать, будто ее отец почитал за честь, чтобы его родство с дочерью было отражено в его прозвании.
В месяцы наплыва паломников в 621 году в Мекку прибыло немало странников из чуждых племен, и Мухаммед приложил усилия, чтобы снискать их расположение в надежде найти кого-то, кто выслушает его соображения. Он предлагал жилье тем, кто последует за ним, так же, как и своим прежним ученикам, но Мекка и Таиф не соглашались предоставлять для этого дома. Среди паломников Мухаммед обнаружил двенадцать человек, которые уже отдали предпочтение исламу. Они прибыли из Медины и были рады, что получили возможность общаться с тем, кого издалека привыкли считать мессией (Mahdi). Мухаммед воссел вместе с ними на холме Акаба, что расположен за пределами Мекки, где и растолковал им основы своей религии. Он учил их, как следует почитать единого Бога, проповедовал, что им запрещается воровать; что им нельзя убивать своих детей и совершать какие бы то ни было другие преступления. Он убеждал их в том, что Аллах будет судить их проступки, после чего подарит им рай, если они сохранят верность обетам, или сожжет в геенне, если они их нарушат.
Они поклялись, что будут следовать этим простым предписаниям, хотя, следует заметить, обязательства взяться за оружие в защиту своего дела принято не было. Эти двенадцать возвратились в Медину, но обещали прийти через год вновь, в надежде, что они сумеют к тому времени увеличить свою численность. В своих ожиданиях они не были разочарованы — в Медине внезапно началось отречение от идолов, а иудеи даже стали просить Мухаммеда прислать им учителя, чтобы вразумить их принять новую веру, повлекшую за собой столь замечательные перемены в жизни общины.
XII
На седьмое небо
В древности люди относились к снам и видениям либо с пиететом, либо со страхом: они полагали, что пока тело спит, наше воображение не дремлет. Когда силы, с помощью коих мы получаем наш чувственный опыт, пробуждаются, а рассудок и самообладание, владеющие этим опытом, отдыхают, боги посылают человеку свои наставления и откровения о будущем или далеком. Так, в ветхозаветной книге Иова, где столько раз упоминаются арабы, Елиуй, молодой вузитянин, произносит следующее: [38]
38
Иов 33: 14–17; 23–24.
14. Бог говорит однажды и, если того не заметят, в другой раз:
15. Во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей, во время дремоты на ложе.
16. Тогда Он открывает у человека ухо и запечатлевает Свое наставление,
17. Чтобы отвесть человека от какого-либо предприятия и удалить от него гордость…
23. Если есть у него Ангел-наставник, один из тысячи, чтобы показать человеку прямой путь его —
24. Бог умилосердится над ним…
Так же и Елифаз Феманитянин (скорее всего, тоже араб) сказал Иову, произнося свои успокоительные и обдуманные доводы в пользу неоспоримой праведности Всевышнего: [39]
39
Иов 4: 12–17.
12. И вот ко мне тайно принеслось слово, и ухо мое приняло нечто от него.
13. Среди размышлений о ночных видениях, когда сон находит на людей,
14. Объял меня ужас и трепет и потряс все кости мои.
15. И дух прошел надо мною; дыбом стали волоса на мне.
16. Он стал, — но я не распознал вида его, — только облик был пред глазами моими; тихое веяние, — и я слышу голос:
17. Человек праведнее ли Бога? И муж чище ли Творца своего?
Несмотря на то что современная наука проводит всесторонние исследования во всех областях знания, относящихся к возникновению мироздания, она все еще бессильна объяснить нам, что такое сновидения и в чем их смысл. Психология утверждает, что таинственные явления, происходящие с человеком во время сна, еще только предстоит объяснить. Неудивительно, что когда Мухаммед обнаружил, с каким уважением к видениям относились «Люди Книги», как он называл иудеев, когда он понял, что сны — это средство, с помощью которого боги общались с верующими и объявляли им свою волю, он принял ту же точку зрения. Как следствие, мы видим, какое большое значение он придавал снам.
Он не знал, что в Новом Завете они представлены иначе, нежели в Ветхом Завете. Он слышал о Моисее, Иакове, Иосифе и о пророках, к которым столько приходило вестников, пока их тела были погружены в сон, так что он не был удивлен, что видения нисходят и к нему самому.
«Хвала тому, кто перенес ночью Своего раба из мечети неприкосновенной [священной Каабы] в мечеть отдаленнейшую [более отдаленный храм Иерусалима], вокруг которой Мы благословили, чтобы показать ему из Наших знамений. Поистине, Он — Всеслышащий, Всевидящий!» (Коран, 17: 1).
(Перевод И. Крачковского)
Стояла темная ночь (так говорит предание). Такой торжественной тишины еще никогда не было в Мекке: не ухала сова, не кричал петух, не лаяла на улицах ни одна собачонка, и ни один дикий зверь не выл на окружающих город холмах. Даже воды колодца Земзем, казалось, прекратили свое тихое журчание, улегся ветер, в душном воздухе не колыхнулся легчайший зефир, и природа замерла в неподвижном, загадочном молчании. В глухой полуночный час пророк вдруг вздрогнул от звука раздавшегося голоса: «Проснись, о ты, кто спит!»
Перед ним стоял некто с лицом белым как снег. Его чело было спокойно и невозмутимо. Прекрасные сияющие волосы, изумительно уложенные, свисали изящными локонами на плечи. Огромные крылья светились разноцветными бликами от драгоценных каменьев, которыми были усыпаны одежды. Изысканные благовония наполняли воздух тонким ароматом.
Дивный посетитель был Джабраил, с которым пророк уже имел встречи; он затем взял сердце Мухаммеда, дабы омыть его водой веры из золотого сосуда. Затем он подозвал незнакомое доныне существо, именуемое Бораком, что в переводе означает «молния». У него было человеческое лицо, изумрудные глаза величиной с две звезды. Жемчуга и самоцветы украшали крылья, излучавшие сияние, и существо это было столь разумно, что понимало все сказанное, хотя ничего не могло сказать в ответ. Мухаммед приготовился вскочить ему на спину, побуждаемый ангелом, но чудесный скакун попятился и отказался подчиняться, пока не вмешался сам Джабраил. Тогда небесный конь подчинился, и как только пророк сел верхом, мягко взвился в небесную высь и со скоростью молнии понесся на север. Над Синаем Джабраил приказал остановиться, чтобы позволить Мухаммеду помолиться в том месте, где Господь говорил с Моисеем. В Вифлееме, где был рожден Иисус, сын Марии, повторилось то же самое. Когда после второй остановки они поднялись в воздух, Мухаммед услышал голос, кричавший:
«О Мухаммед, помедли, прошу тебя, чтобы я мог говорить с тобой; ты тот, к кому из всех на свете я расположен больше всего».
Но Борак несся вперед изо всех сил, и вскоре послышался второй голос, кричавший:
«Стой!»
Мухаммед не мешкал. Немного погодя появилась девица небывалой красоты и, сладко улыбаясь, кивнула пророку, поманила его и повторила те же слова, но он ни на мгновение не отклонился от прямого курса. После Джабраил похвалил его за то, что он не остановился, объяснив, что первым его окликнул иудей, и если бы он послушался, то весь его народ стал бы последователем религии Моисея. Сказал вестник, что второй голос принадлежал христианину, который пытался привлечь его на сторону христианства. А третий призыв исходил от земной жизни, уступив зовам которой, люди искали бы отрады в повседневности, отказавшись от посмертного блаженства, для которого они погибли бы навсегда.
Наконец небесная лошадь опустила своего седока у входа в Иерусалимский храм, где ее привязали к кольцу, к которому пророки привязывали ее и раньше, и Мухаммед приступил к молитве. Вскоре лестница из света позвала его подняться на первое небо и послужила ему опорой. Мухаммед с помощью Джабраила совершил восхождение, и ворота храма открылись. Его стены были выложены чистейшим серебром. Звезды, свисавшие с кровли на золотых цепях, служили источником света. Пророк ступил внутрь, и почтенный старец вышел к нему навстречу. То был праотец Адам, и он обнял Мухаммеда, назвал его величайшим из сынов человеческих и первым среди пророков.