Чтение онлайн

Страбон (VII, 3, 17; XI, 5, 8) описывает союзы сарматских племен конца II – середины I в. до н. э.: живущие между Днестром и Днепром царские сарматы, языги и урги; кочующие в степях между Днепром и Доном роксоланы; восточнее, между Приазовьем и Тереком, жили сираки; далее, в Подонье – аорсы, а в Северном Прикаспии – верхние аорсы [53] .

В первой четверти II в. до н. э. сарматы представляют собой реальную политическую силу на международной арене. Так, в 179 г. до н. э. правитель европейских сарматов Гатал упоминается в мирном договоре между Понтом с одной стороны и Пергамом, Каппадокией, Вифинией и Пафлагонией с другой (Polyb., XXV, 2, 13). Сам Гатал рассматривается или как просто значимая политическая фигура в регионе и гарант договора, или даже как непосредственный участник боевых действий на стороне Понта в войне 183–179 гг. до н. э. [54] . Примерно в это же время (первая четверть II в. до н. э.) сарматы помогают херсонеситам против скифов, расширяющих свои крымские владения и теснящих полис. Причем, поскольку сначала сарматская царица Амага потребовала от нападающих прекратить враждебные действия, можно думать, что крымские скифы находились в некой зависимости или договоренности с сарматами. Затем последовали набег сарматов Амаги на Неаполь Скифский и убийство скифского царя (Polyaen., VIII, 56) [55] . К первой половине II в. до н. э. относится деятельность Посидея, сына Посидея, из Неаполя, который одержал победу над пиратами-сатархами (IOSPE, I, 672). Последние, по-видимому, совершили набег на остров Левку (совр. Змеиный), около устья Дуная. Грек Посидей, судя по сопоставлению с другой надписью (IOSPE, I, 325), помог разбить разбойников и освободил остров, за что ольвиополиты почтили его статуей [56] . На рубеже III–II вв. до н. э. царь саев (возможно, царских сарматов) Сайтафарн требовал подарков от Ольвии, угрожая применить силу в случае невнимания к себе (IOSPE, I, 32) [57] . К концу II в. до н. э. сарматы получили дань и от Боспорского царства (Strab., VII, 4, 4) [58] .

Во II в. до н. э. лидирующее место в сарматском мире Северного Причерноморья занимал племенной союз роксоланов, которые в конце этого столетия для противодействия понтийской экспансии даже объединились со скифами, но были разгромлены стратегом Митридата VI Диофантом около 112 г. до н. э. (Strab., VII, 3, 17; IOSPE, I, 352, ll. 21–28) [59] ; после этого лидерство в Причерноморье перешло, по-видимому, к языгам. В 91–90 гг. до н. э. силы Митридата вели боевые действия против сарматов и бастарнов (Plut. De fort. Rom., 11 = Moral., 324с). Уже в 89 г. до н. э. сарматские племена, привлеченные подарками царя и жаждой добычи, стали союзниками (App. Mith., 13; 15; 57), к которым Митридат послал за помощью накануне войны с Римом (Just., XXXVIII, 3, 6). В 88 г. до н. э., в начале Первой митридатовой войны, 100 сарматских всадников показали свою доблесть, разбив 800 вифинских конников (App. Mith., 19). В третью войну (74–63 гг. до н. э.) к Митридату присоединились царские сарматы, языги и кораллы (App. Mith., 69). Позднее, в 48–47 гг. до н. э., сираки и аорсы поддерживали Фарнака II, стремившегося восстановить империю отца, в его противодействии римской экспансии. Видимо, тысяча сарматских и скифских всадников составляли основу армии Фарнака, вернувшегося в Крым в 47 г. до н. э.; они до конца были верны своему предводителю (Strab., XI, 5, 8; App. Mith., 120) [60] .

Эллинистические воины. Прорисовка оттиска сердоникового цилиндра эллинистического времени с арамейской надписью. Тут воины представлены в кельтском вооружении: в характерных шлемах с пуговкой наверху и овальными щитами. Справа сверху – атакующие всадники, вооруженные пиками. В центре – командир, призывающий воинов, в шлеме, со щитом и копьем. Внизу слева, видимо, «адъютант» последнего с двумя конями. Справа внизу – скачущий копьеносец и всадник, останавливающий своего убегающего коня. Воспроизведено по: Boardman J. Greek Gems and Finger Ringer: Early Bronze Age to Late Classical. London, 1970. P. 321, fig. 309

До эпохи рубежа эр в степях Северного Причерноморья наблюдается некая политическая стабильность [61] . Процесс же аридизации в первые века новой эры приводит к миграции сарматов в западном, северном и южном направлениях [62] . К I–II вв. относится и интенсивная сарматизация военного дела Боспора. Судя по иконографическому и археологическому материалам, боспорцы перенимают вооружение и, вероятно, определенные элементы тактики кочевников [63] . Сарматские племена активно участвуют в политических событиях, происходящих в царстве. Так, в (первой) боспорской войне 45–49 гг. конница аорсов помогает царю Котису I в его борьбе с Митридатом VIII, стремящимся вернуть себе утраченный ранее трон, тогда как союзные последнему сираки были враждебны и Котису, и стоящим за ним римлянам (Tac. An., XII, 15–16). Это противостояние было вызвано давнишней враждой между двумя соседними сарматскими этносами, окончившейся победой аорсов, бывших, по-видимому, более многочисленными [64] . Теперь примерно до конца I в. аорсы стали ведущей силой в степях Предкавказья и Прикубанья [65] . Во второй половине I в. (вероятно, в 60-е гг.) ольвиополиты посылают посольство к «величайшим царям Аорсии», как сообщается в надписи, найденной в 1984 г. в Мангупе [66] . Судя по монетам царя Фарзоя и его преемника Инисмея, в 49/50 г. – 80-е гг. н. э. господство сарматов (вероятно, аорсов) было установлено над Ольвией [67] .

В 76 г. до н. э. римский губернатор Македонии Аппий Клавдий Пульхр во время своего похода против скордисков продвинулся вплоть до сарматской территории, однако эпитоматор Флор, упоминающий эту экспедицию, не говорит о столкновених с кочевниками (Flor., I, 39 = III, 4, 5), – вероятно, римляне просто повернули назад [68] .

При Октавиане Августе (27 г. до н. э. – 14 г.н. э.) Дунай становится границей Римской империи. Для балканских провинций от варварских вторжений создаются не только пограничные укрепления лимеса, но и система клиентских приграничных государств, которые должны были принять на себя первый удар варварских полчищ. Другой мерой обеспечения безопасности лимеса станет переселение на римскую территорию варваров, которые должны были нести военную службу в армии империи.

Сарматские племена в конце I в. до н. э. (по материалам С. Я. Яценко)

В «Географии», написанной около 7 г. до н. э. и законченной в 18 г. н. э., Страбон упоминает о том, что скифы, бастарны и савроматы (= сарматы), переходя Дунай, теснили гетов (Strab., VII, 3, 13) [69] . Воспользовавшись разгромом римлянами в 29–27 гг. до н. э. гетского государства, основанного Буребистой, которое господствовало над Северо-Западным Причерноморьем, сарматы подходят к Дунаю [70] . Первыми это были языги, которые уже к началу новой эры являлись беспокойными соседями римской Мёзии, находясь в состоянии перманентной вражды с жителями провинции, переходя Дунай по льду, о чем можно составить представление по «Скорбным элегиям» и «Письмам с Понта» Овидия, сосланного в прибрежные Томы (8–17 гг.) [71] .

В I в. н. э. основными противниками Рима на Дунае были даки, к которым подчас присоединялись и сарматы. В 16 г. до н. э. наместник Македонии Л. Тарий Руф победил сарматов и изгнал их обратно за Дунай (Dio Cass., LIV, 20, 3). В период между 6 г. до н. э. и 4 г. н. э. губернатор Далмации Гн. Корнелий Лентул, предупреждая набеги сарматов, препятствовал их переходу через Нижний Дунай (Flor., II, 29 = IV, 12, 20) [72] . При Августе вожди сарматов, обитавших за Доном, присылали к нему послов с предложениями дружбы; эти посольства связываются Т. Д. Златковской как раз с деятельностью Лентула на Дунае [73] . В 6 г., во время восстания паннонцев, даки и сарматы вторглись в Мёзию, вынудив легата этой провинции вернуться обратно (Dio Cass., LV, 30, 4), но в следующем году Тиберий подчинил далматов и сарматов (Euseb. Chron., p. 170, l. 17; Prosper. Tir., 364). Однако в последние годы правления Тиберия (14–37 гг.) Мёзия опять подверглась вторжению даков и сарматов (Suet. Tib., 41). Согласно «Эпитоме» С. Аврелия Виктора, сарматы опустошили Паннонию, а даки – Мёзию (Aurel. Vict. Epit. Caes., 2, 9). В 61–66 гг. пропретор Мёзии Тб. Плавтий Сильван Элиан, судя по его надписи-элогии, переселил на территорию империи более 100 000 задунайских варваров вместе с их царями или князьями; отбил нападение сарматов; вернул царям бастарнов и роксоланов их детей, а правителю даков – его братьев, отбитых от врагов; привел к покорности неизвестных ранее римлянам царей (CIL, XIV, 3608), которых предлагается рассматривать как аланов [74] . Следовательно, римляне выступали союзниками роксоланов, бастарнов и даков, воюя с сарматами [75] . Римляне между тем укрепляли оборону, для защиты дунайских провинций возводится оборонительная система лимеса и создаются флотилии в Мёзии и Паннонии; империя была еще сильна и могла с успехом отражать набеги варваров.

К середине I в. сарматы, продвинувшись на запад, прочно обосновываются в Центральной Европе и активно участвуют в политических событиях в регионе (ср.: Strab., VII, 3, 13; 17). Уже в 50 г. конница языгов помогает царю свевов Ваннию в междоусобной борьбе, происходившей на территории современной Словакии (Tac. An., XII, 29–30). Причем у германцев была лишь пехота, тогда как конницу составляли именно сарматы. Согласно информации Плиния Старшего (N. h., IV, 80), передающего сведения середины I в., земли языгов находились за Средним Дунаем, доходя до территории, занятой германцами; аорсы-гамаксобии, роксоланы и аланы жили вдоль побережья Черного моря, тогда как сираки пребывали на левобережье нижнего Днепра (Plin. N. h., IV, 33) [76] . Таким образом, междуречье Тисы и Дуная заняли языги, вытеснив живших здесь даков в горы, в нижнем же течении Дуная теперь обосновались роксоланы [77] . Возможно, этот район им позволили заселить сами римляне, надеясь получить от них защиту от все более усиливающихся даков, однако, наоборот, сарматы превратились в постоянную угрозу дунайским провинциям империи [78] .

В середине I в. в поле зрения античных авторов попадают аланы, по поводу происхождения которых существуют разные точки зрения, однако совершенно ясно, что в этом процессе принимали участие центральноазиатские ираноязычные кочевые племена (Dio Cass., LXIX, 15, 1; Amm., XXIII, 5, 16; XXXI, 2, 12) [79] . Богатые погребения Нижнего Дона и Волги (Александровка, Дачи, Косика, Садовый, Хохлач), принадлежавшие среднесарматской культуре, связываются с аланской элитой из этой первой волны миграции [80] . Новые пришельцы постепенно включали старых обитателей степей в свой состав, что видно на примере Подонья, где первоначально была чересполосность населения [81] .

Кочевники не стремились завоевать земли, главная цель их набегов – добыча, которую предпочитали захватывать неожиданно, когда империя была занята другими делами. Особенно сарматы использовали периоды политической нестабильности для произведения своих грабительских набегов на империю. Зимой 67/8 г. роксоланы разбили две когорты, а следующей зимой, в начале 69 г., воспользовавшись гражданской войной в Риме и значительным ослаблением римских гарнизонов, девятитысячная конная орда роксоланов вторглась в Мёзию, надеясь на большую добычу, но, рассеявшись для грабежа, была разбита вспомогательными когортами III Галльского легиона (Tac. Hist., I, 79). Тацит описывает лишь данный эпизод из кампании 69 г. в Мёзии. Сообщение Иосифа Флавия (Bel. Jud., VII, 89–95) более подробно: большое число сарматов незаметно переправилось через Дунай, в январе 70 г. они разбили армию веспасиановского наместника Мёзии Фонтея Агриппы, убив самого легата [82] . Страна подверглась разграблению. Веспасиан послал Рубрия Галла, который в том же году одержал победы над ними, а напавших, оставшихся в живых, изгнал. После этого римские гарнизоны в Мёзии были усилены.

Реконструкция сарматского воина из кургана в Дачах в Ростове-на-Дону (рубеж I–II вв.). Реконструкция Азовского этнографического музея. Воспроизведено по: Блиев, Бзаров 2000: 63

Во время той же гражданской войны в Риме в 69 г. от помощи языгов римляне отказались, но небольшие отряды (вероятно, свиты) их вождей, опять же вместе со своими давними союзниками свевами, участвовали в гражданской войне в Риме на стороне Веспасиана, очевидно выступая таким образом своеобразными заложниками и гарантами стабильности на Дунае (Tac. Hist., III, 5; ср.: I, 2). А, как мы помним, конница Антония Прима, полководца Веспасиана, действовала успешно (Tac. Hist., III, 17).