Чтение онлайн

Философские исследования не могли оставить Сартра равнодушным к его собственной истории: попытки составить полное и всеобъемлющее представление о человеке во весь голос заявляют о себе и в его литературных произведениях. Ему нужно понять, что он собой представляет, осознать себя ребенком без отца, нежно любимым сыном матери-сестры, внуком эльзасского буржуа Швейцера и студентом Эколь Нормаль, попутно то и дело задаваясь вопросом о том, какое место и роль должны отводиться писателю. Сартр на собственном опыте познает тот самый драматизм и разлом, который красной нитью проходит через все его труды; свой последний труд («Идиот в семье»), который сам автор позиционирует как «буржуазный и предназначенный для буржуазии», он пишет, одновременно оказывая поддержку политическим движениям крайне левого толка и примыкая к ним, что позволяет его соратникам привлечь к себе некоторое внимание, по крайней мере, большее, чем если бы Сартр остался в стороне.

Последняя глава посвящена Сартру как теоретику литературы, театра и искусства.

Этот философ, проповедующий свободу и активную жизненную позицию, с большим опозданием осознает свои собственные отчуждения и причины, по которым политика не представляла для него никакого интереса, пока в 1939 году его самого не захватил исторический вихрь. По окончании войны мировая слава, которую Сартру принесли его труды и «прогрессивные» политические взгляды, позволят ему отстаивать ценности справедливости и равенства. Сартр лелеял мечту об обществе, в котором правили бы не подавление и манипуляции, но свобода мысли и самовыражения для каждого отдельно взятого человека.

Можно спорить на что угодно, что в нашем нынешнем мире, где ключевую роль играют экономические интересы, но никак не политическая идеология, Сартр настаивал бы на абсолютном характере ценности человеческой жизни (а не мнимой экономической необходимости), равно как и нашей ответственности за судьбу планеты.

И делал бы он это потому, что, по его глубокому убеждению, никаких оправданий в сущностном плане нам нет и быть не может.

Философия Сартра и по сей день не утратила своей актуальности. Предложенные им концепции, такие как пререфлексивное сознание, самообман, детотализованная тотальность, серия и группа в слиянии, а также обеспечиваемые этими концепциями механизмы постижения процесса формирования индивидуальности человека (экзистенциальный психоанализ) и формирования группы, события бунта и последующего за ним созидательного труда, предоставляют нам возможность познать суть явлений и трансформаций, происходящих в наши дни.

У меня налицо явное отсутствие чувства меры: либо полное безразличие, либо яростная вовлеченность, третьего не дано («Дневники странной войны», стр. 351).

«Писатель живет и творит в ситуации своей эпохи: каждое его слово вызывает резонанс. Молчание тоже. В подавлении Парижской коммуны я виню Флобера и Гонкура, которые не написали ни строчки, чтобы этому помешать», – пишет Сартр в октябре 1945 года, представляя читателям издание «Новые времена». Но что делал сам Сартр до войны и в период Сопротивления?

«Антикоммунист – это пес», – пишет он в 1961 году в работе «Мерло-Понти жив», возвращаясь к временам своих симпатий к Французской коммунистической партии, отсчет которым начался в 1952 году. Но какова была позиция Сартра до этого и какой стала после 1956 года, когда советские танки вторглись в Венгрию, после чего он порвал с коммунистами?

Начиная с 1965 года Сартр яростно осуждает развязанную американцами войну во Вьетнаме и принимает активное участие в Трибунале Рассела [3] . Он клеймит позором империализм США, нарушение этой страной международных законов и ее нежелание соблюдать права человека. Но в 1979 году вместе с Раймоном Ароном [4] отправляется к президенту Французской Республики Валери Жискар д’Эстену и просит оказать помощь вьетнамским беженцам, покидающим страну на небольших лодках, – жертвам коммунистического правительства Северного Вьетнама, захватившего Южный в 1976 году.

Современникам политический курс Сартра мог показаться противоречивым, однако мы, оглядываясь назад, хотели бы продемонстрировать, как Сартр в течение всей жизни хранил верность своим принципам. После войны не было ни одного интеллектуала, о котором так громко и без конца трубили бы средства массовой информации и который обладал бы таким огромным влиянием в том или ином отношении на мыслителей всех мастей как у себя на родине, так и за рубежом. Его можно любить, можно ненавидеть, но он никого не оставляет равнодушным: Сартра можно увидеть на любом фронте, на Западе и на Востоке, он путешествует по всему миру, делясь своими впечатлениями с читателями со страниц газет.

Но он далеко не сразу увлекся политикой. Можно даже сказать, что в отличие от Арона, который уже во время своей поездки в Германию в 1930 году осознал таящуюся в нацизме опасность, Сартр остался совершенно безучастным к немецким выборам 1933 года, даже несмотря на то что в это время и сам жил в Берлине. Этот исторический факт он осознал лишь в 1939–1940 годах с началом Второй мировой войны. Какой путь философ прошел от полного безразличия и аполитизма перед мобилизацией в 1940 году до активной жизненной позиции и что заставило его ее занять?

В конце Первой мировой войны Сартру было 13 лет, на момент начала Второй – 34. Два великих политических события, произошедших в этот период, он воспринял, как бесчувственный слепец: находясь в Берлине в 1933/34 учебном году, он по утрам штудирует в библиотеке труды Гуссерля, а после обеда трудится над рукописью романа «Тошнота», совершенно не обращая внимания на то, как живет вокруг него созданное нацистами общество. Чуть позже, в 1936 году, Сартр и де Бовуар с восторгом приветствуют выступления Народного фронта и его победу, однако, как она сама пишет в своем труде «Сила зрелости», все это воспринимается ими как «пустая суета», и ни один из них в действительности так и не ощущает своей причастности к этим событиям. Цель, которую поставил перед собой Сартр, не претерпевает изменений: в будущем он видит себя писателем. Преподавательская работа, которую он получил, победив в конкурсе на замещение вакантной должности, никогда не была целью всей его жизни, и занимался он ею лишь за неимением лучшего.

Однако было бы ошибкой утверждать, что политика и события тех лет его вообще не интересовали. Так, в статье «Легенда об истине», опубликованной в 1931 году в журнале сюрреалистов «Бифюр», явственно прослеживается его стремление познать генезис общества и предпринимается попытка объяснить взаимоотношения между людьми в зависимости от рода их деятельности. К примеру, хлебороб и коммерсант по-разному относятся к природе, что, как демонстрирует Сартр, обуславливает и их различное отношение к истине. По сравнению с крестьянами коммерсанты больше испытывают потребность в неоспоримых истинах, всеобщих и вечных, причем эта потребность, носящая чисто практический характер, объясняет, как люди осмелились выдвинуть идею универсальной, незыблемой истины, чтобы впоследствии ее опровергнуть.

Как видим, Сартр не совершенно чужд политическому «процессу», ему, даже еще не осознавшему, что иначе и быть не может, интересно, во что его превращают окружающие. Анархизм, в его случае чуть ли не спонтанный, побуждает его отвергать любые формы власти. Будучи не в состоянии поселиться за пределами Республики, он лишь смотрит со стороны, как она живет. В период с 1929 года, когда он становится преподавателем, и до 1939 года, когда его мобилизуют в армию, Сартр конечно же занимается философией, но также уделяет внимание литературе и кинематографу: назначенный в марте 1931 года преподавать в лицее Гавра по возвращении со срочной службы, он читает лекции, посвященные американским романам, и помогает своим ученикам открыть для себя мир кино.

Справедливости ради надо сказать, что гражданская война в Испании, разразившаяся в 1936 году, привлекает внимание Сартра. В отличие от Камю, который в 1944 году станет его другом, он не отправится воевать, но положит события войны в основу своего рассказа «Стена» (1937 год) – первого в те времена литературного произведения, посвященного этой войне. В своем сочинении Сартр еще не задается вопросами об историческом сознании своих героев. Помимо последних ощущений и мыслей человека, который вот-вот умрет, Сартр выдвигает на первый план идею о невозможности в полной мере контролировать любую ситуацию: его герой спасается, соврав о том, где скрывается предводитель испанского Сопротивления, но при этом бросает друга на растерзание врагам, сам того не желая и даже не думая, что это возможно.