Саша Лойе и черный маг
Шрифт:
– А ты откуда знаешь? – Славович подозрительно прищурился.
– Саша сказала, – ответил Айдар.
– Сука! Что же она всех не предупредила? Так и знал, что это подстава. Найду – убью, – Славович в бессильной ярости ударил кулаком по стволу дерева.
– Сейчас это не главное, – подал голос Михаил. – Тут где-то сорок таких же отморозков шатается. Что делать будем?
– Че это за хрень такая? – подал голос Стас, снимая с плеча автомат и передергивая затвор.
Из тумана проступали мрачные тени. Ирриньи двигались бесшумно и, лишь приближаясь к жертвам на расстояние прыжка, испускали глухое вибрирующее рычание.
Твари кидались на них со всех сторон. Бойцы стреляли в упор, но это изуверов не останавливало. Ирриньи не чувствовали боли и страха. Они наваливались на людей по трое, валили на землю и рвали.
– Идем, – крикнул Айдар Токареву, на ходу застрелив двух ирриний.
Вдруг на спину якуту бросился крепкий мужичок и впился зубами в ухо. Айдар попытался его скинуть, но тот будто прирос. Токарев рукояткой пистолета ударил ирринью по затылку, но это мало помогло. Потом наугад выстрелил. Пуля попала в шею, перебив позвоночник, и дьявольский пес повис на Романове мертвым грузом. Токарев помог парню скинуть тело. Внезапно на дорогу выскочили еще две твари.
– Уходи, – приказал Айдар. Токарев как угорелый побежал по тропинке.
Уже через пару метров Михаил совершенно потерял направление. Он брел в тумане наугад, выставив вперед пистолет, снятый с предохранителя. Вокруг грохотали выстрелы, метались тени.
Внезапно он ощутил за спиной чье-то горячее дыхание. Повернувшись, он встретился взглядом с красноглазой тварью. В прошлом это была благообразная дородная старушка. Теперь лицо и седые волосы залила кровь, а в зубах застряла земля и куски длинных темных волос. Тварь прыгнула на него, целясь в горло. А потом Михаил услышал свист бича, и его тут же накрыло пыльным облаком. Вытерев глаза рукавом, он увидел, что перед ним стоит Саша.
Взметнувшись, как от урагана ее косы закружились змеями вокруг грязного лица. Столб прелых листьев взвился в воздух, окутав ее вращающимся вихрем. Она смотрела на него, поигрывая свернутым в кольцо кнутом, рукояткой она похлопывала по ладони. Казалось в эту минуту, Лойе решала оставить ему жизнь или нет. Взгляд ее был пронзительным, словно она читала его мысли. Потом женщина улыбнулась, шагнула навстречу и прыгнула ему на руки.
Михаил с легкостью подхватил ее под ягодицы. Женщина крепко обвила ногами его талию, а левой рукой схватила за шею. Она оказалась совсем не тяжелой. Его ладони ощупывали бархатистую ткань джинсов и упитанную задницу женщины.
От Лойе пахло дымом и возбуждением. Михаил почти осязал как адреналин струится по ее жилам, зажигая глаза лихорадочным блеском и скручивая ее мышцы в опасные пружины, вот-вот готовые выстрелить. Притянув к себе его голову, Саша прошептала ему на ухо:
– Я тебе в карман положила бумажку с именем заказчика. На досуге посмотришь. А теперь уводи своих людей. До Стана вам не добраться. Через полчаса тут будет маленький апокалипсис. Кто не спрятался, я не виновата!
– А ты?
– Не паникуй. Со мной все будет хорошо. Найду вампиреныша, вытрясу из него все и смоюсь.
– Я тебя одну не пущу!
– А я твоего разрешения не спрашиваю! Кстати, красивый ты мужик. Жалею, что не дала тебе тогда, – сказала женщина и впилась ему в губы грубым поцелуем.
Зубами она поймала его язык и втянула себе в рот. Михаил перехватил ее покрепче и что есть силы обнял. У Саши даже кости затрещали. Но она только теснее к нему прижалась. Лойе укусила его за губу, а ногтями царапнула ему шею, раздирая кожу до крови.
Михаил понимал, что время и место для поцелуя не самое удачное. Что их могут в любой момент убить. И если на них не нападут кровожадные селяне, то их могут по ошибке застрелить свои же. Но целоваться с Сашей здесь и сейчас было очень здорово. Именно опасность и близость смерти обостряли чувства до предела. Михаил знал, что если останется жив, то будет помнить этот поцелуй до конца своих дней.
Саша оторвалась от его рта и легонько коснулась губами носа и щек. В ее глазах Михаил прочел нежность, грусть и сожаление. Также она смотрела на Иру и Нору. Похоже, несмотря на его свинское поведение, он ей все-таки нравился. Саша взглянула куда-то в сторону, глаза ее расширились, и она шепнула ему в ухо:
– Сзади!
Лойе разжала руки, оттолкнулась и спрыгнула на землю. Повернувшись, Михаил увидел одноногого старика, чрезвычайно быстро ползшего в их сторону. Он поднял пистолет, целя в туловище.
Это был модернизированный "Макаров" с высокоимпульсными патронами, компактный и далеко не новый. Как и все оружие Славовича, пистолет находился в прекрасном состоянии. Михаил никогда не стрелял по людям, может быть поэтому спуск показался тугим, а отдача сильной? Пули ушли в сторону, снеся деду голову, и тот повалился в перегной. Кровь быстро капала и тут же впитывалась в мох.
Михаил поискал глазами Сашу, но той уже и след простыл. Внезапно перед ним из тумана вырос Славович и заорал: "Съе…ся!" Михаил согласно кивнул, еще раз посмотрел по сторонам и побежал прочь из заколдованного леса.
Глава двадцать девятая Ведьма мчалась по тропинке вглубь леса. Волчье зелье пело в ее венах. Она была быстрой, ловкой, почти невесомой. Хотелось опуститься на четвереньки и нестись что есть мочи через чащу. И выть во все горло, высоко задрав голову и прикрыв глаза. Саша с трудом обуздала дикого зверя внутри себя. Злость и бесстрашие берсеркера – это хорошо для рукопашной. Но интеллект Лойе ценила превыше всего. Деревья и туман разом расступились, и женщина выкатилась на небольшую лесную поляну. В сумраке лесной чащи цветы не росли, и землю устлали редкие травы, сгнившие листья и мхи. А на полянке растения так и бушевали. Желтая куриная слепота, белые цветки иван-чая и голубые колокольчики купались в щедром солнечном свете. Рядом с тропинкой женщина увидела небольшой источник. Водоем окаймляла низкая оградка из цельных бревен, а над самой водой склонились пышные ветви старой рябины. День стоял жаркий, очень хотелось пить. Лойе наклонила голову и зачерпнула воду в сложенные вместе пригоршни. Вода оказалась необычно темной и отдавала неприятным запахом. Саша поняла, что перед ней тот самый Гнилой ручей. Это был обычный серный источник, и из него вполне можно было напиться. Вода чуть горчила, но была холодная и не сказать, чтобы невкусная. Женщина напилась и как могла ополоснула лицо от пепла. Но прах так въелся в кожу, что сколько она не терла, руки все равно оставались грязными. Прохладные струйки побежали по спине и груди, разгоряченных под плотной кожей курткой. Лойе отошла от ручья и огляделась. Тропинка вела к вершине холма. Среди изумрудной травы Саша увидела низенькую избушку. Приземистый домик будто вырастал из земли посередине пологого подъема. Дом был сложен из неструганных дубовых бревен. Лойе заметила фасад в два окна с резными зелеными ставнями, пристроенные сени из светлого тополя, конек крыши украшала деревянная медвежья голова. Стены почернели от времени, но дом казался крепким и ухоженным. Краска на ставнях выглядела свежей и яркой, в открытых окнах белели занавески. В доме определенно жили, хотя бы иногда. Саша, посматривая по сторонам, зашагала к избушке. До двери оставалось метра четыре, когда ведьма наткнулась на невидимый барьер. Впереди было пустое пространство, но ведьма не могла сделать не шагу вперед. Попробовала пройти вправо, влево – та же преграда. Неведомая сила не давала приблизиться к дому. Лойе опустилась на колени, раздвинула стебли травы и увидела соляной след. "Классический охранительный круг, – размышляла ведьма. – Барьер, за который не может пробраться никакая нечисть. И я не могу пройти, потому что я нечисть и есть. Стан сработал круг на совесть. По-видимому, замкнул магический контур с помощью жертвы. Теперь и мне без жертвоприношения круг не сломать… Одно хорошо. Стан точно внутри, потому что замкнувший круг в кругу и остается. Вопрос в том, как добраться до того Хомы? Не звать же Вия". Внезапно за спиной у нее послышался треск. Саша повернулась и увидела, что на поляну выходит одинокий дьявольский пес. При жизни он был плюгавым мужичонкой, худым, кривоногим и плешивым. Сейчас на неприметном лице горели воспаленные глаза, а из оскаленного рта капали слюни и вырывался низкий рык. Ирринья не торопился. Когда мужичок подобрался поближе, Саша заметила, что он слегка прихрамывает, а правая рука вывернута и весит словно сломанная ветка. Видимо его сильно потрепало в какой-то стычке. В нем все также пылала жажда убийства, но физически дьявльский пес был уже очень плох. Саша искренне надеялась на это. Чем он слабее, тем лучше. Но даже ослабленный и полудохлый, ирринья оставался очень опасным противником. "Что же, дареному коню в зубы не смотрят, – решила Саша. – Мне нужна была жертва. И вот она стоит передо мной. Оставалось только подманить его к соляному кругу и перерезать горло". Ведьме нужна была жертвенная кровь. Поэтому она не могла просто рассеять существо с помощью бича Верье. Придется воспользоваться ножом, так кстати подаренным Айдаром. Лойе медленно, не выпуская мужика из поля зрения, спрятала за пояс кнут, залезла в карман куртки и вытащила расчехленный нож. Она смотрела в глаза дьявольскому существу, чтобы не упустить момент, когда он решится прыгнуть. В этих отвратительных кровавых глазах не осталось ничего от человека, каким мужчина был до наложения заклятья. Лойе видела только голод и злобу, а еще боязнь солнечных лучей. Но дьявольский пес уже нацелился на добычу, и яркий свет, хоть и доставлял ему неудобства, но не останавливал. Казалось, время обрело вязкость. Саша проталкивалась сквозь него как ленивый пловец, отходя шаг за шагом к охранительному кругу. Она почувствовала невидимую стену за спиной. Значит, здесь граница круга. Женщина встала, широко расставив ноги, левая чуть вперед, у правого бедра прижат нож. За какую-то долю секунды она увидела в глазах ирриньи решимость. В то же мгновение он оторвался от земли и бросился вперед. Саша вскинула левую руку, когда коричневое пятно метнулось к ней. Зубы вцепились в толстую кожу куртки так сильно, что рука онемела. Мужик оказался тяжелее, чем Саша предполагала. Женщина опустила руку под его весом. Когти твари раздирали ей джинсы и царапали бедро. Лойе со всего размаха саданула его коленом в грудь. Тварь откинулась назад, издавая жуткое рычание. Ведьма резко взмахнула ножом. Лезвие вошло в горло ирриньи, разрезав его от уха до уха. Кровь прыснула алой лентой и оросила лицо и грудь женщины. Увлекаемая инерцией, Саша повалилась на дьявольского пса. Тело мужчины обмякло. От его одежды шел жуткий смрад, который привел Лойе в чувство. Она отодвинулась от твари, достала из карманов кристалл черного мориона размером с грецкий орех и соль. Ведьма смочила морион в крови мертвеца, обваляла его в соли и, прочитав над камнем стандартную формулу дезактивации, бросила им в невидимую стену. Послышался тихий липкий звук, будто на пол шмякнулся моченый помидор. Саша протянула руку и не встретила преграды, круг распался. Лойе зашла в дом. Дверь оказалась незапертой и открылась с противным скрипом, так что глухой бы услышал. В сенях была дверь в комнатку и люк с приставной лестницей, через который можно было подняться на чердак. Ведьма с размаху саданула ногой по двери. Та раскрылась настежь, саданув по стене. Она шагнула на порог и огляделась. В комнатенке было грязно и убого. Колода засаленных карт и маленький гримуар лежали на обеденном столе, к которому притулились колченогие стулья. В простенке между открытыми окнами стоял ветхий буфет, а над ним тикали старые часы с кукушкой. На полках буфета теснились стеклянные банки, жестянки, деревянная ступка с пестиком, холщовые мешочки с травами. Валялись булавки, гвозди и ножи, кристаллы кварца и слюды, змеевик, черный оникс, пару кусочков агата, несколько лабораторных мензурок и колб и даже перегонный куб. Саша заметила фолианты весьма древнего вида, и раскрытую амбарную книгу в кожаном переплете. Сверху лежала золотая перьевая ручка. На стареньком засаленном половичке валялась изорванная газета, забрызганная пивом. Несмотря на открытые окна в воздухе висели запахи сырых стен, лука и перегара. Ведьма осторожно зашла в комнату. Вдруг она почувствовала легчайшее прикосновение, будто ей на лицо прилипла невесомая сентябрьская паутинка. Сашу пробрал безотчетный ужас. Дрожь прокатилась по всему телу, а ноги перестали слушаться. Лойе будто приросла к месту. Ее терзал невыносимый ужас, вызываемый ощущением, что за ее спиной кто-то стоит. Буравит пристальным взглядом. Это чувство парализовало волю. Не было сил повернуться и посмотреть в глаза наблюдателю. Саша сжала руку в кулак, пока не расцарапала ногтями кожу. Кровь тонкой струйкой потекла с ладони на пол. На смену страху пришла злость и холодная решимость. Саша медленно повернулась к двери и увидела Стана. Маг левитировал. Обычные люди представляют себе это действо так, как оно выглядит на спектаклях Дэвида Коперфильда. Человек висит в воздухе в несколько театральной, но грациозной позе. Спина прямая, плечи расправлены, руки широко разведены в стороны ладонями вверх, одна нога выпрямлена, другая слегка согнута в колене. Складывается ощущение, что фокусник просто висит на невидимых нитях, не испытывая ни каких неудобств. На самом деле все не так. Колдун, умеющий левитировать, делает это редко и недолго. Только если очень припрет. Потому что ощущения от левитации больше всего похожи на то, как если бы тело пробили колом. И маг, перехватываясь руками ползет вверх по жерди, пропихивая ее сквозь свое тело. На эту пытку и со стороны больно смотреть, а уж какого исполнителю? Стан висел под потолком, скрюченный и напряженный. По красному опухшему лицу стекали струйки пота. Волосы встали дыбом, то ли от боли, то ли от недельного запоя. Его бледное тщедушное тело покрывали пятна грязи. Одет он был как типичный деревенский алкоголик, а не как инфернальный гот. Синие семейки по колено, грязная футболка с логотипом "Шоу Экстрасенсов" над портретом Стана и резиновые колоши на босу ногу. Ведьма встретила его взгляд. В его глазах светилось чистое первобытное безумие. От Константина Стана, телемага и талантливого колдуна, ничего не осталось. Мужчина был одержим жаждой убийства не меньше, чем созданные им дьявольские псы. Словно паук, Стан сидел в центре сплетенной им паутины и ждал свою жертву. И это единственное, что поддерживало в нем жизнь. Колдун выпучил глаза в каком-то сверх усилии и в следующий миг прыгнул на Сашу. Женщина была все еще частично парализована невесть откуда взявшимся страхом. Поэтому не смогла сдвинуться с места. Стан повалил ее на пол и обоими руками вцепился ей в горло. Лойе ухватила противника за запястья и пыталась оторвать их от своей шеи. Колдун не обращал внимания на ее слабые попытки отбиться. Он удобнее устроился на ней и по-идиотски захихикал. А потом запел высоким, чистым голоском маленького мальчика: Ведьму злую мы поймали. Руки ноги ей связали. Рот заткнули кляпом тоже, Колдовать теперь не сможешь. Мы в лесу собрали дров. К ночи был костер готов. Крик сверлит ночную тишь. Ведьмы злая, ты горишь! Ничего омерзительнее ведьма в жизни не слышала. Распластанная под ним, Саша чувствовала, что жизнь уходит из ее тела. Она была оглушенной и беспомощной – словно бы распавшейся на отдельные элементы. Лойе воспринимала окружающее как цепочку отдельных явлений. Шершавое прикосновение дощатого пола, тяжелое колено Стана на ее животе, запах рыбы от его рук, давление кнута за поясом под курткой. Теперь она нисколько не боялась, хотя была перепугана до полусмерти, когда он бросился на нее. В голове осталась только одна мысль. Или я убью упыря, или он меня. В напряженной физической борьбе всегда наступает поворотный момент, когда человек начинает расточительно использовать свои силы, игнорируя издержки до тех пор, пока борьба не закончится. Пройдя эту точку человек уже не боится ни боли, ни ранений. Жизнь становится очень простой. Доведи до конца то, что должен, или умри. И не имеет особого значения, что наступит раньше. Саша почувствовала под рукой железный крест бабки Евулы. Ведьма схватила его и со всей силы ударила Стана крестом в глаз. Колдун взвыл и покатился по полу, прижав руки к лицу. Стан ударился спиной о буфет. От удара содержимое полок зазвенело и полетело на пол, крошась и ломаясь. Лойе начала дышать с каким-то присвистом, первые глотки воздуха причиняли страшную боль. Упершись на руки и колени, она приподнялась и ухватилась за край стола. Комната то и дело тонула в красных волнах. Не дав врагу опомниться, Саша достала из-за пояса кнут. Неловко вскочив на ноги, женщина метнулась к Стану. Обмотав хвост плети вокруг ладони, она ударила Стана по коленной чашечке. Задыхаясь от боли, колдун бросил мимолетный взгляд на свою мучительницу. На измазанном пеплом и кровью лице расцвела улыбка. Уродливая и мерзкая в своей ярости, Саша внушала страх. Стан понял, что сейчас умрет. Лойе била его кнутовищем по голове, ключицам и локтям. Держа кнут за оба конца, Саша накинула бечевку на шею Стана сзади. Потом поставила ему подножку и одним броском, используя массу своего тела, повалила его на себя и придушила рукоятью. Скорчившись, он безуспешно ловил ртом воздух, смутно сознавая, что такая маленькая женщина не может обладать столь невероятной силой.– Сдохни, скотина, – прошипела ведьма, сильнее сдавливая его горло. С тихим мокрым треском у Стана переломился хребет. Тут же у мужчины непроизвольно опорожнился кишечник и мочевой пузырь. Джинсы Саши намокли от его мочи. Женщина отпихнула мертвое тело подальше, а сама притулилась к буфету.
В пылу боя она совершенно забыла, что может просто развеять Стана в пыль одним прикосновением бича. Вместо этого она била и терзала врага, возвращая сторицей каждую оплеуху и зуботычину. Адреналин еще кипел, но организм, похоже, исчерпал все ресурсы. На женщину навалилась смертельная усталость. Она разом почувствовала все ушибы и ссадины, а тело тряслось как в лихорадке. Дрожь начиналась под ложечкой, и многократно усиливаясь, охватывала от макушки до пят. Голова мелко тряслась как у китайского болванчика, а зубы стучали словно кастаньеты. Сильные приступы дрожи сопровождались нестерпимым звоном в ушах. Хотелось плакать и смеяться.
Неимоверным усилием воли Саша сложила слабые трясущиеся руки на груди и подтянула колени под подбородок. Она до боли напрягла мышцы всего тела, вновь возвращая контроль над плотью. Постепенно отвратительная дрожь ушла, оставив лишь слабость и опустошение.
"Так соберись, – напомнила она себе. – Это еще не конец. Надо найти его поваренные книги и что там у него ценного. И нужно прибрать за этим маленьким засранцем. Вряд ли бойцы Славовича перебили всех ирриний. Пора пускать в ход дийя".