Чтение онлайн

Но не успеваю я успокоиться, как за мной влетает Ася с царапиной на лице и весьма потрепанными кудрями. Тут же за ней заходит взволнованный Ваня:

– Сашка, ты как? – он берет мои холодные дрожащие руки в свои и заглядывает в глаза. Что за фигня? Ваня последний человек, с кем бы мне сейчас хотелось бы видеться. Хотя нет, последними были все те, кто сейчас остался внизу и участвовал или наблюдал за моим унижением.

– Нормально, - хрипло отвечаю я, пытаясь побороть ком в горле. Ася замечает мое состояние и буквально взашей выгоняет парня.

Следующие минут пять я просто плачу, обняв подругу. Ася замечательная. Она молча принимает мои страдания и успокаивающе гладит по спине. Когда всплеск эмоций проходит, она интересуется:

– Как это произошло?

– Я просто спустилась вниз, чтобы поесть. А они там. Я их не заметила сразу, - начало сбивчиво рассказвать я, все еще судорожно вздыхая. – Она сказала, что я из помойки, - я вновь плачу. – Ася, она что знает?

Девушка хмурится, снимает очки и кладет их рядом на кровать.

– Повтори слово в слово, что сказала эта каланча, - просит она.

Я напрягаю память и повторяю подруге слова Карины.

– Не думаю, что она знает, - успокаивает меня подруга. – Наверное, просто так выразилась, желая тебя оскорбить. Просто это несколько больная тема для тебя, поэтому ты так ненормально и среагировала.

– Наверное, - неуверенно киваю я. Понимание того, что, скорее всего Карина не знает мою историю, немного успокаивает меня.

Мы обработали Асе ее «боевую» рану и хорошенько умыли меня. Ася порывалась спуститься вниз, чтобы, как она выразилась, надрать всем там задницы, но я прошу ее не ходить. Тогда она скидывает смс-ку Ване, чтобы тот принес нам чая и бутербродов. Не проходит и пяти минут, как раздается стук в дверь и голова Вани протискивается в дверной проем:

– Чай заказывали? – улыбается он нам.

– Тащи уже сюда, - бурчит Ася. – Эти сучки уже ушли?

– Да, - Ваня заходит и ставит поднос с едой на письменный стол. – Сашка их выгнал.

Вспомнив о равнодушии братца, пока надо мной издевались приведенные им подружки, слезы вновь наворачиваются у меня на глаза.

– Этот Саша твой козел! – в сердцах зло кричит Ася. – Он привел в дом Сашки своих друзей и позволил своей девушки и ее подружкам у него на глазах издеваться над ней. В жизни не встречала такого урода!

– Послушайте, я не хочу его защищать, но он и правда не видел, что происходит. Парни, кроме Вована, который не играл, вообще не слышали и не видели ничего вокруг. Но он посмотрел видео, которые сняли эти дуры и тут же выкинул всех за борт. Думаю, что и Карине он такого не простит.

– Что? – одновременно удивляемся мы с Асей.

– Ладно, вру, - примирительно поднимает руки Ваня. – Скорее всего, простит, ведь она телочка ого-го, - увидев как мы опять синхронно фыркаем, он смеется. – Но бутерброды он мне помогал делать.

Мы одновременно бросаем взгляд на поднос и прыскаем с Асей от смеха. Вместо того, чтобы взять уже нарезанный батон, они сами резали хлеб. Причем не ограничивали себя в размерах! Куски хлеба, как и колбасы с сыром, были просто гигантские.

– Вы что, великанам готовили? – спрашивает Ася, забирая поднос со стола и ставя его на кровать между нами. – Но все равно спасибо. Мне еще парни еду в постель не приносили.

– Наслаждайся, Аспирин, это был твой первый и последний раз, - комментирует Ваня, располагаясь на моем стуле лицом к нам и вытягивая ноги.

– Как ты меня назвал? – расркытый макимально широко для бутерброда рот подруги мгновенно захлопывается, а глаза сужаются. – Ты что, забыл, как я тебе дубасила за это прозвище?

– Теперь это вряд ли получится, - довольно ухмыляется Ваня, ни капли не испугавшись. – Тогда ты была весьма жирным ребенком. А теперь ты мелкая и худая, а я высокий и сильный самец.

– Проверим?
– рычит Ася, приподнимаясь на кровати.

Я не успеваю моргнуть, как Ася прыгает на хохочущего Ваню, чуть не пролив мой чай. У нее получается сбить его со стула и повалить на пол. Но тот вскоре оказывается сверху и начинает ее щекотать. Ася боится щекоток до ужаса. И мы, ее друзья детства, это отлично знаем.

Господи, как же хорошо. Мы снова вместе, как раньше.

Саша Г.

Полночи у меня не получается заснуть, из-за дебильных угрызений совести. Я посмотрел видео, которые снимали девчонки, пока Саша кричала и отбивалась от них. Я заставил удалить эту гадость. Мне было противно. Мне была противна Карина и ее подружки. Возможно, еще полгода назад, я бы равнодушно к этому отнесся, но теперь, пережив столько всего, я острее воспринимаю чужие боль и страдания.

Весь вечер я порывался постучаться к ней и поговорить. Но Ася, как цербер, охраняла свою подругу. Да и Ваня туда же. Он вроде поверил моим оправданиям, но теперь почему-то считал, что мне надо держаться подальше от Самойловой. Хотя как это он представляет, не понимаю.

Я решаю отправиться на мансарду. Если Саша не спит, значит там. Это я уже про нее понял. Она также как и я по ночам часто туда ходит, если ей не спится. Я очень тихо выхожу из комнаты, стараясь не разбудить спящего Тему и направляюсь по коридору к лестнице. Дверь тихонько скрипит, но я уже понимаю, что не страшно, так как здесь никого нет. Может это и к лучшему. Вздохнув, я иду обратно.

Глава 9.

Саша Г.

Я зол. Очень зол. В Контакт выложили снимки, где я стою в гараже и на заднем фоне куча бутылок и банок с пивом. Почему-то кроме меня больше никого не попало в кадр. Меня вызвали к директору после уроков. Странно, но этот старичок лет семидесяти на вид подписан в Инстаграм и Контакте практически на всех учеников. Он понимает, что не один я и куча бутылок было там, поэтому пытается выяснить, кто из учеников еще находился со мной. А меня интересует одно – кто сфоткал и выложил этот снимок?

Выйдя от директора, так ни в чем и не сознавшись, я тут же проверяю соцсети. Фотку выложили на страничке одного из местного сообщества. Так, и кто же у нас тут числится админом?

Ася. Подружка Саши. Она решила меня подставить и подговорила подругу кинуть такую фотку на стену? Но она не учла, что я не пил и, вернувшись, общался с ее родителями. Так что они смогут легко оправдать меня перед директором. Но вот за попытку спровоцировать, она мне заплатит. Чувство вины за вчерашнее полностью исчезает.