Чтение онлайн

Впервые она увидела эту его другую сторону, когда решила получить водительские права. Занятия в автошколе закончились, и инструктор объявил, что все, кто не хочет сдавать экзамены, могут принести по 200 долларов “для гаишников”, а потом через пару дней заехать и забрать права. Но Марина неплохо водила машину и решила сэкономить: отправилась на экзамен сама. Гаишник ее тут же “завалил” и дал понять, что если она не заплатит, то так будет и впредь:

— Следующий экзамен через неделю, девушка. Только сдается мне, что мы еще не раз с вами встретимся.

В панике Марина побежала в автошколу. Инструктор, грустно качая головой, сказал:

— Вы уже не в группе; теперь это будет вам стоить 300 долларов.

Саша пришел в бешенство:

— Я не для того день и ночь борюсь с коррупцией, чтобы ты давала взятки ментам!

На следующий экзамен он явился вместе с ней, отозвал гаишника в сторону, тихо сказал ему пару слов и посмотрел на него взглядом, которого Марина у него никогда раньше не видела. Гаишник побелел и не смог придумать ничего лучше, чем предложить ей получить права без экзамена. Тут Саша рассвирепел окончательно:

— Я сяду в машину, и мы проэкзаменуем ее вместе. Если сдаст, то сдаст, если нет — придет в другой раз.

После экзамена Саша тут же вернулся к своему обычному состоянию — шутил, смеялся, дурачился, хлопал гаишника по плечу. Но Марина не забыла тот взгляд. Впрочем, она его не боялась и была рада “иметь этот ресурс” в своем распоряжении, на всякий случай.

Они расписались в октябре 1994 года, когда их сыну Толику было уже четыре месяца. Пышную свадьбу устраивать не стали; ведь для обоих это был второй брак. Кроме того, они искренне верили, что браки заключаются на небесах, а не в тоскливых бюрократических кабинетах. Но когда они пришли в ЗАГС, оба в потертых джинсах, женщина-регистратор сказала:

— У вас есть сын, и когда он вырастет, то захочет увидеть фотографию с вашей свадьбы. Подумайте, как вы будете на ней выглядеть.

— У Саши был только один костюм — светлый, — рассказывала Марина. — Он пошел домой переодеться, а мне дал денег, чтобы я купила платье. Конечно, за такие деньги ничего подходящего нельзя было найти, так что даже на нашей свадьбе мы поменялись ролями: жених в светлом, а невеста в черном — единственный наряд, который у меня был.

Вскоре Марина познакомилась с его коллегами. Они ей сразу сообщили, что Саша “пользуется большим авторитетом”. Уже после Сашиной смерти его бывший начальник Александр Гусак сказал в интервью: “Как оперативник, парень работал беззаветно. Этого у него не отнять. Напор у него был. Он мог не спать по две — три ночи, идя по следу. Желание борьбы с негативом у него превалировало. И я с ним дружил; они с Мариной на свадьбу меня приглашали”.

— Поначалу все они казались мне милыми ребятами, — вспоминала Марина, — но потом я заметила, что Саша все-таки был другой.

— Его отличали три вещи. Во-первых, он совсем не пил, в то время как они не умели расслабиться иначе. Во-вторых, деньги. Саша совершенно не умел обращаться с деньгами. У нас всегда было достаточно денег на жизнь. Но мы никогда не роскошествовали. В конце концов мы купили квартиру, но это была маленькая двухкомнатная квартира. Мы ездили на обычных “Жигулях”. Когда его друзья стали пересаживаться на иномарки и покупать дорогие квартиры, стало ясно, что Саша не умел того, что умели они: делать деньги.

Саша объяснил ей, что деньги зарабатываются “на стороне”; он называл это “предоставлением силовых услуг”. В те времена сотрудникам милиции и ФСБ разрешалось “оказывать консультационные услуги”, чтобы таким образом компенсировать неспособность государства платить нормальные зарплаты.

— У меня это плохо получается, — извинялся он.

В-третьих, он никогда не злоупотреблял той властью, какую давало удостоверение ФСБ. Эта маленькая красная книжечка открывала любую дверь: в магазин, театр, да куда угодно; люди по-прежнему боялись КГБ. Но он никогда не пользовался этим. Его приятели смеялись над ним. Но “он их не осуждал, по крайней мере тогда. Они были хорошей командой. А он был командным игроком”.

ОДНАКО, КАК ПРИЗНАЛ сам Саша в нашем разговоре по дороге в Стамбул, он хоть и играл в команде, но “с какого-то момента ощутил себя как бы отдельно от них”. После встречи с Мариной у него “поднялись стандарты”, и он стал все чаще задумываться о том, что же на самом деле происходит в Конторе.

— Я перестал на каждого своего начальника как на бога смотреть, — говорил он. — Я увидел, что у наших генералов, скажем так, имеются серьезные недостатки.

И вскоре судьба столкнула его с человеком, который, как он думал, поможет ему осуществить то, над чем он ломал голову уже который месяц: достучаться до верхов, чтобы попытаться остановить падение нравов в Конторе. Борис Березовский появился в Сашиной жизни ровно через год после Марины — в июне 1994-го. Молва твердила о нем как о человеке, который знает всех и может все. Говорили, что он друг всесильного генерала Коржакова — начальника Федеральной службы охраны (ФСО), правой руки президента. Там, в Кремле, наверняка не знают о масштабах коррупции в органах. Новое знакомство открывало для Саши прямой путь наверх, чтобы довести все это до сведения тех, кого это касается.

Как он потом сам признался, “это была абсолютно наивная идея”.

Саша с матерью, 1966 г.

“Появившись на свет в результате недолговечного студенческого брака…”

Саша с дедом в Нальчике.

“Он сказал, что вся наша семья защищала Родину, и мне это тоже предстоит”.

В училище военной контрразведки КГБ.

“Я согласился не раздумывая”.

Свадьба, 14 октября 1994 г.

“Понимаешь, Марина мою душу вроде как востребовала”.

Сашино служебное удостоверение.

“…маленькая красная книжечка открывала любую дверь”.

“Я был майором в Антитеррористическом центре, когда познакомился с Березовским”, - продолжал свой рассказ Саша. — “В тот день на него было совершено покушение. Березовский был важной персоной, и начальство разослало директиву всем подразделениям: каждый, у кого есть информация по этому делу, должен подключиться к расследованию. У меня были кое-какие соображения, и я решил поговорить с потерпевшим”.

Я хорошо помнил покушение на Березовского — именно тогда я впервые услышал о нем. Фотография развороченной бомбой машины красовалась на первой странице “Нью-Йорк Таймс”.

Фугас с дистанционным управлением был заложен в припаркованный голубой “Опель”; взрыв произошел 7 июня 1994 года в 17:20, когда серый “Мерседес” Березовского выезжал из ворот Клуба — дома приемов компании “Логоваз” на Новокузнецкой улице. Водитель был убит на месте, а сам Березовский и его телохранитель чудом уцелели, отделавшись легкими ожогами. Взрывная волна выбила стекла в восьмиэтажном доме напротив; осколками ранило шестерых прохожих. Это было одно из первых громких покушений эпохи приватизации. Деловые конфликты и финансовые разногласия в те времена было принято решать не в суде, и даже не за взятки, а с помощью бандитов, так как силы правопорядка, как и все госструктуры, “контуженные” рыночной реформой, практически не функционировали.