Чтение онлайн

Запрос о выдаче Лугового стал для Путина полной неожиданностью. От наших источников в Москве мы знали, что аналитики убеждали его, что запроса не будет. Англичане не полезут в бутылку с позиции слабости. Европейцы и американцы не захотят вмешиваться. Агенты российского влияния в лондонском бизнес-сообществе будут давить на власть, чтобы та не убивала курицу, несущую золотые яйца. К тому же англичан предупредили о конституционном запрете на экстрадицию.

И когда запрос все же поступил, Путин не стал обращать внимания на приглашение сыграть вничью, завуалированное в британском “чисто уголовном” подходе; он был слишком рассержен, чтобы договариваться о том, как совместно разрулить кризис. Возможно, это и спасло Лугового от участи козла отпущения.

Гнев Путина выплеснулся с телеэкрана во время встречи с прокремлевской молодежью, прозванной в либеральных кругах “Путинюгендом”. Дело происходило в летней резиденции президента; в расстегнутой на две пуговицы рубашке, без пиджака и галстука, он объяснял внешнюю политику группе симпатичных, спортивных, типично русских подростков, одетых в ярко-красные футболки. Англичане, сказал он, “предъявляют претензии, оскорбительные для нашей страны и для нашего народа… Мозги им надо поменять, а не конституцию нашу, мозги! То, что они предлагают — это, очевидно, рудимент колониального мышления. Они, должно быть, забыли, что Великобритания больше не колониальная империя. Слава Богу, Россия никогда не была британской колонией…”

Было видно, что Президент находится в одном из своих характерных состояний — самонаведенной ярости готовящегося к драке подростка, нарастающей по мере того как он говорит. С такой же пацанской манерностью, которую первая заметила в нем Трегубова, он когда-то предлагал устроить обрезание журналисту из-за вопроса о Чечне или грозил ударить дубиной по голове Березовского. Путин был рассержен. Он воспринял запрос на Лугового как личное оскорбление.

Лондонские эксперты и политики были в замешательстве: почему он так реагирует? Ведь ему-то известно, откуда взялся полоний! Зачем же он поднимает градус и персонально влезает в скандал, вместо того, чтобы от него дистанцироваться? Почему бы не сыграть в предложенную ничью и свести тему на нет путем длительной прокурорской переписки?

Но для Бориса все было ясно как день. Он только пожал плечами:

— Неужели не понятно, человек продолжает бой. Не забудь, ведь он думает, что имел полное право убить Сашу — изменника Родины. А рассвирепел от того, что англичане устроили скандал, прекрасно зная, что он не выдаст Лугового. Считает, что это сделано исключительно в пику ему, то есть России. Да еще предложили изменить конституцию, то есть намекнули, что он диктатор. К тому же он уверен, что я манипулирую британцами, и это бесит его вдвойне…

ПОСЛЕ ПУТИНСКОЙ РЕЧИ о колониализме в Москве начался охотничий сезон на все британское. Бранить англичан было возведено в ранг официальной политики, телеканалы соревновались между собой в антибританских программах, а стаи “Наших” — пропутинской молодежи, повсюду преследовали автомобиль английского посла Тони Брентона, скандируя непристойности. Быть англоманом стало небезопасно. Британцы в московском бизнес-сообществе вдруг почувствовали, что их гражданство стало предметом беспокойства для аборигенов: кто-то демонстративно выражал солидарность; а кто-то переставал общаться.

А потом началась атака на Британский совет.

Эта почтенная организация имела представительства в Москве, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге, занимаясь развитием деловых и культурных контактов, предлагая курсы английского языка и помощь желающим поехать в Англию на учебу. В течение нескольких месяцев власти засыпали Британский совет обвинениями во всевозможных грехах: от неуплаты налогов и нарушения пожарных правил до организации утечки мозгов. Наконец 14 декабря 2007 года министр иностранных дел Лавров без обиняков заявил: “Этим летом британская сторона намеренно пошла на ухудшение отношений, выслав наших дипломатов, прервав контакты с Федеральной службой безопасности в антитеррористическом сотрудничестве и введя визовые ограничения. В дипломатии такие вещи недопустимы, и в качестве ответных мер мы решили приостановить деятельность Британского совета во всех городах, кроме Москвы, начиная с 1 января”.

Британцы возмутились: закрытие культурных представительств неправомерно; они обжалуют это решение. Не станут же русские закрывать их силой без решения суда?! Дело Литвиненко не имеет никакого отношения к политике или культурным обменам, настаивали они. То, что российская сторона пытается политизировать это “чисто уголовное дело”, взяв в заложники культурно-просветительную организацию, не делает ей чести.

Я представил себе улыбку Путина: идея обращения британцев в российский суд с иском против российского правительства должна была его очень позабавить. Он покажет этим колонизаторам, кто в доме хозяин! Перед Новым годом милиция и ФСБ начали навещать российских сотрудников Британского совета на дому. Гости появлялись под вечер для “дружеской беседы”. Они объясняли перепуганным сотрудникам, их мужьям и женам, что к ним лично пока нет претензий, но долг органов безопасности предупредить, что их работодатель действует на территории РФ в нарушение закона, не говоря уж о хорошо известной, хотя и неофициальной, точке зрения, что Британский совет служит прикрытием для шпионской деятельности МИ-6.

Через неделю после начала “дружеских визитов” англичане сдались. Они отказались от планов искать справедливости в суде и закрыли представительства в Санкт-Петербурге и Екатеринбурге “в интересах безопасности своих российских сотрудников”.

ДЛЯ АНДРЕЯ ЛУГОВОГО отповедь Путина английским колонизаторам прозвучала музыкой. Запрос на его экстрадицию — это оскорбление России, сказал Президент. До этого момента Луговой не мог быть уверен, кто и как в ФСБ решит его судьбу. А теперь стало ясно, что без высочайшего повеления с его головы не упадет ни один волос, а высочайшее мнение заявлено однозначно: мы не откажемся от Лугового, он — наш!

Президент не оставил сомнений — Луговой не виноват. Если не в убийстве, то по крайней мере в предательстве. После выступления Путина аполитичного Лугового как подменили; он полностью перестроился и решил занять достойное своему подвигу место в российской политике.

Поддержка президента превратила Лугового в национального героя — патриота, которого иностранцы ложно обвинили в убийстве чтобы очернить Россию. Но даже если он это и сделал, то что ж плохого в том, что уничтожил врага? Вскоре после выступления Путина Луговой объявил, что будет баллотироваться в Думу. Через несколько дней, одетый в полосатый костюм с непристойно ярком галстуком, посвежевший и загорелый, Луговой включился в предвыборную кампанию.

На пресс-конференции на “Эхе Москвы”, которая транслировалась по Интернету в Лондон, Луговой больше не выглядел запуганным “сгоревшим ресурсом,” выброшенным за ненадобностью, который в равной степени страшится британских детективов и российских заказчиков. На экране появился новый Луговой — уверенный в себе патриот, готовый ради Родины на все, гордый своей страной, которая не бросила его в трудную минуту. Отвечая на вопрос о возможной роли российской власти в Сашином убийстве, он неожиданно разразился тирадой о заговоре против России:

— Я воспитывался очень патриотично, я русский офицер, и могу вам сказать, что в самом вопросе уже заложена ментальность по отношению к России. Вы посмотрите, стоило России поднять стратегические бомбардировщики в воздух спустя 20 лет, как вы все, весь западный мир занервничал. То есть все остальные летают, а России нельзя летать. Я думаю, что России надо не просто на патрулирование, а на боевое дежурство [летать]. Чтобы было совершенно четкое понятие, что Россия в этом мире не будет никогда на задворках. Она была ведущей державой мира, слава богу, встала с колен, и будет находиться, кому бы это ни нравилось.