Чтение онлайн

Всюду воцарялась обычная, повседневная жизнь.

И только в одном месте Рима продолжался праздник. В императорском дворце, который возвышался между Форумом и аркой Великих императоров.

Там, в глубине императорских покоев, пожилой император Сертор вместе со своим сыном Гаем Марком, главным полководцем империи Гнем Серксом, начальником стражи Требиусом и несколькими высокопоставленными олигархами, приближенных к власти над империей, продолжал поднимать свои золотые кубки, наполненные вкусным вином, за величие римской армии.

– Да, это была великая победа! – воскликнул император Сертор, высоко поднимая свой золотой кубок с вином. – Даже величественнее, чем когда-то при Константинополе, когда наша армия разбила там ненавистных арабских завоевателей.

– О да, мой император, – ответил ему полководец Гней Серкс.

– Победа над Кридом была действительно великой, – сказал он, – но не более, чем триумф под Константинополем.

– Друзья мои, – вмешался в разговор императора и Серкса Требиус, – победа над Кридом величественна, и под Константинополем тоже.

– Но по-моему мнению, – продолжал начальник стражи, отпивая вина из кубка, – нет более великого триумфа Рима, чем триумф в Тевтобургском лесу.

Высказывание Требиуса единодушно громкими возгласами одобрили несколько присутствовавших на празднике олигархов.

– Ты прав Требиус, та битва действительно была великой, – добродушно кивнув головой, сказал император Сертор.

– Не победи наша армия тогда, кто знает, как бы сейчас сложилась судьба великого Рима, – сказал один из высокопоставленных олигархов.

– Подобные размышления – полные глупости! – воскликнул Гней Серкс. – Римская армия никогда не знала поражений, и клянусь, при моей жизни никогда не узнает!

При этих словах величественный полководец патетически ударил себя кулаком в грудь и гордо поднял свою голову вверх.

– Успокойся, успокойся Гней, – улыбнувшись сказал император, и дружески похлопал полководца по плечу. – Весь земной шар знает, что нигде в мире нет тебе равных на поле брани, что из всех полководцев – ты лучший.

Остальные присутствовавшие на пиршестве громко одобрили изречение императора и единодушно подняли свои кубки с вином вверх, чтобы выпить за великого полководца Серкса.

– Ну, а что скажет по этому поводу мой возлюбленный наследник Гай Марк? – сказал император Сертор, когда все сообща выпили за доблесть Гнея Серкса.

– Что ты скажешь нам, мой сын, какая битва была самой великой по твоему мнению? – спросил император, с интересом смотря на Гая. – Не стесняйся, ты уже взрослый муж и побывал в военном походе, какая же битва была самой величественной?

Вместе с императором свое внимание на Гая Марка обратили и другие высокопоставленные римляне. Все ждали его слов.

Однако Гай очень быстро пришел в замешательство от этих вопросов и пристальных взоров. В отличие от своего отца, он никогда не был превосходным оратором, и, надо сказать честно, не был оратором вообще. Чрезмерное влияние к его персоне периодически приводило его в страшное замешательство, преодолеть которое ему порой получалось с трудом.

– Ну же Гай, мы ждем твоего решения! – поторопил его всегда бывший очень добродушным по отношению к наследнику Требиус. – Скажи же нам, что думаешь.

– Это не совсем удобно, когда столь знатный юноша, да еще и будущий наследник, может быть, порой, таким застенчивым в обществе других мужей! – громко сказал Гней Серкс.

Однако он тут же поднялся со своего места и в пояс поклонился императору.

– Прошу прощения, о, божественный, что я позволил себе так резко заговорить о вашем сыне и наследнике, – сказал он, смотря в глаза императору.

В ответ на это император лишь добродушно махнул своей рукой, давая полководцу понять, что извинения его приняты.

– Самая величественная битва римской армии еще не состоялась, – внезапно ответил Гай Марк. – Но состоится… скоро…

На последней фразе Гаю пришлось резко замолчать, так как на него устремилось сразу несколько десятков изумленных и разгневанных взоров. Великие мужи Рима замолчали. Они были поражены дерзостью этого двадцатилетнего юнца, который осмелился сказать подобное.

– И что же это будет за битва Гай, мальчик мой? – раздался тихий голос императора.

Лишь только он один смотрел на дерзкого Гая не со злобой и осуждением в глазах, а с нескрываемым интересом и отцовской любовью.

– Это будет битва, – сказал Гай Марк, – которой буду командовать я.

– О, боги, о, несчастье! – свирепым голосом прокричал Гней Серкс. – Откуда в тебе, молодой юноша, столько дерзости и презрения к величию Рима?!

– Еще ни разу ты, юный мой друг, не побывал в качестве полководца ни в одном бою! – продолжал Серкс. – И, тем не менее, ты смеешь подобным образом презрительно высказываться в отношении прошлого нашей Империи?!

Гай Марк был растерян от такой реакции полководца на свои слова. Его вновь начала одолевать растерянность, и он поспешил замолчать.

– Послушай, великий Гней! – императорским жестом прервав возмущение полководца, сказал великий Сертор. – Я понимаю твое возмущение, несчастный юноша действительно позволил себе невиданную дерзость.

– Но давай не будем чрезвычайно строго попрекать его за его юношескую дерзость, – продолжал император, – ведь, в конце концов, для будущего императора Рима дерзость и бесстрашие скорее добродетель, чем порок.

При этих словах императора разозленный полководец решил сесть на свое место и замолчать.

– Но самое главное, – продолжил император Сертор, когда все страсти за столом улеглись. – Юный Гай действительно может быть прав, самая величайшая битва Римской Империи может быть еще впереди.

– И командовать римскими легионами в этой битве будет именно он, Гай Марк! – громко воскликнул Требиус и рассмеялся.

Остальные присутствовавшие на празднике знатные римляне нерешительно, то и дело озираясь на злобное лицо Гнея Сертора, подхватили смех начальника императорской стражи.