Чтение онлайн

Гримерша ощутила "родство" с балериной.

– По-моему, надо молчать, иначе...
– начала Марина и осеклась. Ее лицо стало землистым, она закрыла глаза и прислонилась к парапету.

– Марина, а вас-то за что так?
– сердобольно спросила Вера Богдановна, указывая в окно.

Возле камина, где мерцание практически прекратилось, стояло инвалидное кресло, в котором сидела немолодая женщина в сиреневом парике. "Моя", - поняла Марина.

Каждый из тех, кто уже перенес приступ, теперь исподлобья с интересом и некоторой жестокостью наблюдал за происходящими событиями.

Трое оставшихся - Жозефина, Свиркин и Дан - стояли рядом, сбившись кучкой, как последняя группа ожидающих расстрела.

Марина впилась глазами в ту, которая имела какую-то связь с ней. Она внимательно - но напрасно - пыталась найти черты сходства. Ей вдруг показалось, что она странно опустела. Словно внутри нее, как в термосе, была зеркальная пустота. "Она", - вдруг вспомнила Марина женщину, которую видела еще в Москве отразившейся в зеркале каким-то непонятным образом.

– Мне кажется, над нами проводят негуманный эксперимент, - возмущенно прорычал Лев.

Внезапно он побагровел, и лицо его стало ужасно похожим на рожи каменных баб. Он сраженно рухнул на пол. Послышался звон. Все смотрели в окно.

Из бенгальских огней по-лисьи вынырнул невысокий элегантный мужчина в вечернем костюме-тройке, который непрерывно тасовал колоду карт, то распуская ее веером, то, как фокусник, пересыпая карты из одной ладони в другую.

– Ха-ха-ха, - рассмеялся пришедший в себя Колька.
– А ты, Левушка, стало быть, шулер.

– Но почему шулер?
– изумленно спросил поднимающийся с пола Свиркин.

Раздался звон. Все оглянулись: "За кем приехали?"

Сморщился Дан.

Из очередного мерцающего кокона появился неприятный человек с заостренным носом и юркими, как мыши, глазами. Тонкими длинными пальцами он ощупал сиденье табуретки и присел неподалеку от Балерины, Жокея и Шулера, который уже соблазнил первых двух сыграть в карты. Кажется, они играли в покер.

– Соглядатай. Попадание в яблочко, - удовлетворенно выдохнула Жозефина. Она не любила Дана за его попытки вытеснить Бурова. При всей своей любвеобильности она не имела привычки разбрасываться.

Жонглер вынул из керамического подсвечника двенадцать оранжевых свечей и затеял с ними очередной аттракцион.

Сильное мерцание внезапно возникло прямо перед Женщиной в инвалидном кресле. Марина непроизвольно отшатнулась, как будто это случилось с ней.

Синий усиленно манипулировал.

Жозефину разобрал кашель. Она покраснела и прыщи на лице стали заметнее.

– Жозефина, ты себе кожу испортила, - сочувственно сказал Дан.

– Смотри в другую сторону, язва, - парировала Жозефина.

– Я искренне, - немного обиделся Дан.

– Звон!
– вскрикнула Жозефина и схватилась за столб, поддерживающий крышу террасы.

Из мерцания у камина неожиданно, как в мультфильме, возникла аккуратная стопка березовых поленьев.

– Вот это да!
– сказал Колька и взглянул на любовницу, а она, придя в себя, кинулась к стеклу, увидела поленья и закричала страшным горловым криком:

– За что? За что?

Соглядатай вприпрыжку подбежал к камину, чиркнул спичкой, и камин с неестественной быстротой осветился карминовым огнем. Длинные пальцы бросили одно за другим три полена в огонь.

– Подлец!
– крикнула похолодевшая Жозефина, глядя на Дана.

– Я не виноват, это он, - смущенно ответил оператор.

– За что?
– она растерянно обратилась к Бурову.

Николай отвел взгляд.

По телу Синего прошла сильная судорога, он откинулся к стене, и все увидели его лицо. Он еле шевелил почерневшими губами. Это было странное лицо - черты его были правильными, но они существовали независимо, отдельно друг от друга. Как будто это было лицо, сделанное с помощью фоторобота. Густая черная бородка казалась наспех приклеенной, брови и ресницы вообще отсутствовали.

Все испытывали облегчение. Что-то кончилось. Дальше было неведомое, которое наркотически притягивало и ужасало одновременно.

– Жозефина, какие мы с тобой молодые!
– обнял ее Колька.

– Уйди, жонглер! Ты все равно меня бросишь.

– Ишь, поленница. Не бунтуй. Из штатов вычеркну.

– Где они, твои штаты? В плавках, что ли?
– презрительно рубанула Подольская.
– Голый король.

Только тут до всех дошло: на террасе сельской бани, в темноте, стоит семь почти голых человек, попавших в нелепейшую ситуацию.

– Мы - жертвы какой-то жуткой мистификации, - сказала Вера Богдановна.

– Нет, все это - правда, - возразила Марина. Она с нетерпением ждала дальнейшего развития событий, которое должно было завершить, наконец, сумасшествия последних месяцев.

– Ты что-то знаешь?
– изумленно повернулся к ней Буров. Раздался металлический скрежет, словно от стены отрывали ржавый железный лист. Все замерли на мгновение, а потом по-семейному расположились у окна, кто стоя, кто присев на бортик террасы, и стали глядеть в окно, как на экран телевизора.

На стене после недолгого мерцания появился портрет Жозефины в траурной рамке. Она, увидев это, тихо заплакала.

БАЛЕРИНА. Тридцать пять.

ШУЛЕР. Равняю.

ЖОКЕЙ. Пас.

ЖЕНЩИНА /протягивает стакан/. Дан, налей пива!

БУРОВ. Прямая трансляция с того света.

МАРИНА. Они знают наши имена?

МОЛЧАНОВ. Это, вероятно, наши копии, отражения.

БУРОВ. Спасите наши души!

СОГЛЯДАТАЙ /берет стакан и идет к столу/. Больше нет.

Соглядатай переворачивает пластмассовый бидон вверх дном, пытаясь нацедить хоть несколько капель.

Синий длинными пальцами осторожно ощупывает край стола, опирается на него, встает.

СИНИЙ /механическим голосом/. Прошу внимания.

БАЛЕРИНА /тихо/. Каре.

ШУЛЕР /равнодушно/. Твоя взяла.

СИНИЙ /перекрывая негромкий шум/. Мы прилетели издалека. В ваших книгах эта область называется Крабовидной Туманностью. Я постараюсь говорить на понятном вам языке. Наша цивилизация в зените небывалого расцвета. Технология полностью обеспечивает наше существование. По вашей терминологии мы достигли абсолютного счастья для каждого. Мы можем удовлетворить любые потребности наших обитателей.