Чтение онлайн

– Это в данном случае не важно, - бросил взгляд в его сторону Минний.
– Не обвиняя самого Формиона, хотя любому понятно, что скифы напали на усадьбу моего отца по его приказу, я предложу Совету и народу закон, запрещающий кому бы то ни было, ради спокойствия государства и безопасности граждан, иметь более трёх-четырёх телохранителей из числа свободных варваров.

– Вот это правильно!
– воскликнул, выражая общее мнение, Матрий.
– Думаю, народ поддержит это, даже если Совет выскажется против.

– Нужно постараться в этот раз провести в коллегии и в Буле как можно больше наших единомышленников, - сказал, подавая подбежавшему рабу свой опустевший канфар, Артемидор.

Раззадоренные количеством выпитого к этому времени вина и открывшейся после речей молодого Минния надеждой вырвать Херсонес из-под многолетнего безраздельного влияния Формиона и его проскифской клики, участники симпосиона пришли в радостное возбуждение. Только Гераклид, заранее посвящённый Миннием в его планы, сохранял спокойствие и невозмутимость, с чуть заметной улыбкой скользя довольным взглядом по раскрасневшимся лицам гостей, да осторожный Саннион качал с сомнением своей словно выбеленной солью головой.

– Но не приведёт ли это нас к войне со Скифией?
– спросил он, обратив взгляд на Гераклида.
– Не сочтёт ли Палак изгнание из Херсонеса скифов оскорблением своей сестры?

– Боспорцы только что доказали, что не так страшны скифы, как нам ещё недавно казалось, - тотчас парировал воинственно настроенный Невмений, уже в мыслях видевший себя освободителем Равнины.

– Полагаю, момент для нас сейчас самый подходящий, - высказался наконец хозяин дома.
– Действительно, Палак только что получил на Боспоре хороший урок, и не думаю, что он повторит свою ошибку, решив попробовать на зуб ещё и наши стены.

– Тем более что зимой здесь скифские кони скоро передохнут от бескормицы!
– не преминул добавить к доводам брата и отца свои три обола Агасикл.

– Но Палаку не обязательно идти на Херсонес войной, - продолжал сомневаться Саннион.
– Он может просто перекрыть нашу торговлю. Куда мы будем девать наше вино, соль? Как мы обойдёмся без скифского хлеба?

– Ну, зерна мы запасли достаточно, - ответил Гераклид, взглянув на Агасикла, только что доставившего по его приказу из Скифии большую партию пшеницы.
– До весны точно хватит. А там, если что, купим на Боспоре.

– А если цены на хлеб немного вздорожают - для нас тоже неплохо, - вставил свою реплику молчун Каллиад, тоже по наущению отца запасшийся в Скифии зерном.

– Ну ладно, убедили, - вскинув руку над головой, сдался Саннион, и все рассмеялись.

– А чтобы провести в коллегии и Буле как можно больше наших сторонников, - опять взял слово, погасив в короткой каштановой, с белыми клоками, бороде улыбку, Минний, - нам необходимо привлечь на нашу сторону беженцев с Равнины. Наверняка, почти все они мечтают вернуться в свои дома в Керкинитиде и Калос Лимене и брошенные на Равнине усадьбы. Надо вернуть им эту надежду. В оставшиеся до экклесии дни мы должны втолковать им, что пока Херсонесом правит Формион, их мечты вернуться на Равнину так и останутся мечтами.

– Большинство беженцев давно в долговых сетях у Формиона и его клики. Так что вряд ли они осмелятся проголосовать против своего благодетеля, - остудил пыл Минния Дамасикл.

– И тем не менее, нужно объяснять простому народу, что он бедствует, потому что Херсонес перенаселён, - продолжил тот с прежней убеждённостью свою речь.
– Наша хора не прокормит стольких едоков. Прежние счастливые времена не вернутся, если не отвоевать у скифов нашу Равнину. Сейчас, когда на смену сильному и умному Скилуру в Скифии пришёл, похоже, слабый и неопытный Палак, как раз настал для этого благоприятный момент.

– Ну, о том, какой Палак царь, положим, не стоит судить по одному лишь неудачному боспорскому походу, - возразил Артемидор.

– Да и поход, в результате которого Палаку удалось содрать с Боспора три таланта золота и четыре таланта серебра вряд ли можно назвать неудачным, - добавил, благоговейно закатив округлившиеся бычьи глаза к потолку, Дамасикл, вызвав у участников застолья новый приступ веселья.

– И всё же, - продолжал с молодым задором стоять на своём Минний, - в оставшиеся до выборов дни нужно везде, где только можно, вдалбливать херсонеситам мысль, что если они отдадут свои черепки за Гераклида и его единомышленников, мы поведём херсонесский корабль другим курсом: с теперешней унизительной зависимостью от варваров должно быть покончено раз и навсегда!

Молодёжь - Невмений, Мегакл, Афиней, Агасикл (только Каллиад не смог пересилить ревнивую неприязнь в гераклидову постояльцу) - приветствовала зажигательную речь Минния аплодисментами. Выпив по последнему кубку вина за свою удачу на выборах, участники симпосиона встали с лож и кликнули своих дожидавшихся в соседней комнате рабов. Рабы натянули на ноги хозяевам тёплые зимние скифики с меховой подкладкой, накинули им на плечи и застегнули драгоценными фибулами толстые шерстяные паллии, на головы надели кому - широкополые фетровые петасы, кому - круглые войлочные пилосы, а кому - скифские островерхие кожаные клобуки и, подставив им свои крепкие плечи, повели к выходу.

На освещённом явившимися с поварни с зажжёнными факелами в руках гераклидовыми рабами дворе к ним присоединились, выйдя со служанками с женской половины, жёны и невесты молодых участников симпосиона. Судя по положению Большого Ковша на усыпанном алмазными блёстками чёрном бархате неба, было уже около полуночи. Зябко кутаясь в меховые накидки (после нагретых жаровнями комнат, ночной воздух казался чуть ли не морозным), Афинаида, Горгиппа, Хедра и Аполлонида расцеловалась с вышедшей их проводить Агафоклеей, пожелали доброй ночи Гераклиду и Агасиклу и поспешили нырнуть в укрытое от холода и дождя толстыми кожаными и замшевыми пологами нутро своих носилок.

Перебравший вина Невмений, облобызавшись на прощанье с отцом и братом и обменявшись дружескими рукопожатиями и похлопываниями по плечам с остальными, забрался вслед за женой в её узкие одноместные носилки. Его примеру последовал Амфий. Мегакл, которому идти до дома было всего ничего, обозвав с громким пьяным смехом приятелей слабаками, решил пройтись пешком - проветрить разгорячённую голову.

После того как за его невестой Аполлонидой задёрнулся полог её переносного домика, Агасикл незаметно приблизился к стоявшей под навесом позади Агафоклеи и Тирсении Бионе и, слегка коснувшись ладонью её круглой попки, шепнут в украшенное золотым полумесяцем ушко просьбу зайти к нему, когда все разойдутся. Не поворачивая головы с едва обозначившейся на губах улыбкой, девушка чуть заметно кивнула, и он тотчас отошёл в сторону, не отрывая глаз от спины разговаривавшего в центре двора с Артемидором и Дамасиклом отца.

Тем временем подобранные по росту мускулистые рабы-носильщики плавно оторвали ножки носилок от покрывавших гераклидов двор каменных плит и понесли их на руках за факелоносцами к выходу. Следом двинулись сопровождавшие хозяек рабыни-служанки, старики с посохами и провожавшие их на улицу Гераклид, Агасикл и Минний. Пожелав под охраняющими вход колоннами друг другу приятных снов, гости разошлись в разные стороны по прилеглым улицам, а хозяева вернулись в дом.

Не успели рабы поднять на плечи тяжёлые носилки Горгиппы и Невмения и сделать несколько шагов, как из-за пологов послышались звучные лобзания и тонкие женские взвизги, сопровождаемые пьяными смешками и просьбами немного обождать.