Чтение онлайн

– Благодарю, приятель! Вот, возьми - выпей во славу Гермеса за моё здоровье.

Накрепко зажав в руке монету, воин поблагодарил щедрого купца, пожелал ему со скрытой в усах усмешкой спокойной ночи и довольный двинулся в обратный путь к Скифским воротам, охраняемым в эту ночь его десятком.

Затворив за ним калитку и задвинув засов, Полимед повернулся к Трое и прислушался к долетавшему из ближайшего дверного проёма храпу Борея.

– Что это такое сегодня с Бореем? Он что - оглох?.. Или пьян?.. Завтра утром получит плетей. Кстати, пойди-ка, принеси мне плеть, - обратился он к застывшей перед ним навытяжку рабыне.
– Ну, живо!

Успокоившаяся было, не увидев рядом с хозяином мужа, Троя (она догадалась, что Дром, на её счастье, остался с кибиткой и конями до утра за городской стеной) вновь побледнела и затрепетала от страха: неужели хозяин обо всём прознал?! Что же теперь будет?..

Бросившись в свою каморку, где на постеленной в уголке на полу поверх соломы старой овчине лежали, тесно прижавшись друг к другу, её малыши, разбуженные и напуганные раздавшимся среди ночи шумом, повариха сорвала с колка одну из висевших на стене возле входа дромовых плетей, тотчас выскочила обратно и протянула хозяину короткую, отполированную рукою Дрома деревянную рукоять. Нетерпеливо выхватив у неё плеть и опять забыв приласкать радостно звеневшую цепью, всячески стараясь обратить на себя его внимание, свою любимицу Тету, Полимед решительно направился ко входу в дом, всё ещё погружённый во мрак и тишину, несмотря на поднятый им шум.

Подождав, пока кипящий от еле сдерживаемого гнева хозяин скроется за дверью, которую она, выйдя к дружку, оставила незапертой, Троя поспешила к воротам сарая.

Обхватив, будто лихая наездница-амазонка, согнутыми в коленях мясистыми ногами бёдра покрытого густой тёмной шерстью мужчины с грубым варварским лицом, распростёртого на спине посреди широкого семейного ложа, вцепившаяся пальцами в его мускулистые плечи Андокида, испуская громкие сладострастные крики, энергично гарцевала широким кобыльим задом на его мощном вздыбленном фаллосе. Покачиваясь, словно в лодке, на упруго пружинившем и весело поскрипывавшем под ним высоком пышном ложе, прикрытом полупрозрачными занавесями, волнисто ниспадавшими из под подвесного краснобархатного балдахина, мужчина то грубо сминал в сильных, жёстких ладонях её большие, мягкие и податливые, как тесто, груди, жадно хватая и покусывая по очереди твёрдые розовые соски, то, будто кобылицу по крупу, звучно нахлёстывал её ладонями по пухлым ягодицам.

Требовательные удары дверной колотушки, разлетевшиеся вместе с яростным собачьим лаем по всей округе, прозвучали для любовников громом с ясного неба. Замерев, они разом повернули головы к единственному в комнате небольшому, квадратному, выходящему во двор окну с открытыми ради освежающей ночной прохлады ставнями, и прислушались, в надежде, что ночной гость стучится к кому-то из соседей. Но нет - через несколько секунд Андокида расслышала сквозь собачий гвалт высокий гневный голос мужа.

– Проклятье! Это Полимед!
– Андокида резво соскочила с осёдланного любовника и подбежала, голая, к окну. Раздосадованный, но нимало не напуганный внезапным возвращением купца мужчина (должно быть, подобные щекотливые ситуации случались с ним далеко не в первый раз), проскрипев расшатанным ложем, последовал за ней. Мельком глянув из-за плеча Андокиды на залитый бледным лунным светом пустынный двор (калитку и ворота не было видно за углом конюшни), страдалец прильнул к ней сзади с явным намерением всё-таки довершить начатое. Его напряжённый фаллос вновь решительно проник в глубокое ущелье меж её выпуклых ягодиц, холодные крепкие пальцы властно вонзились в тёплую мякоть роскошных грудей, а горячие губы покрыли жаркими поцелуями гладкую белую шею и плечо. Тут они увидели, как из сарая выскользнула Троя, тенью прокралась вдоль стены до угла, побежала мимо ворот к конюшне, немного не добежав, остановилась, что-то вскрикнула и направилась к калитке.

– Харон его побери! Почему он так скоро вернулся?
– Андокида повернула голову к любовнику.
– У нас уже нет времени, Криптон. Бери свою одежду. Я отведу тебя пока в спальню Аполлодоры.

Сосем немного не добравшись до конца пути, Криптон со стоном отлепился от мягкого тела Андокиды. Обойдя ложе, он взял с кресла свой меч в отделанных бронзой кожаных ножнах на узкой перевязи, обшитую металлом кожаную военную форму, поднял с пола свои коричневые солдатские башмаки из прочной свиной кожи.

Отойдя от окна, Андокида быстро накинула на себя тонкую ночную тунику и босиком повела любовника через анфиладу комнат, пронизанных полосами лившегося из окон лунного света, к находившейся на другом конце гинекея спальне дочери.

– Я угощу его с дороги вином с сонным зельем, - прошептала она по дороге, - а когда он уснёт...

– ... мы доведём наши игры до конца, - закончил за неё Криптон.

– Какой же ты у меня ненасытный, - улыбнулась довольная Андокида. В центральной комнате, около выхода на лестницу она отпустила локоть любовника.
– Дальше иди сам. Только не вздумай там со скуки засунуть свой кожаный рог в мою дочь... А я, как благоверная жена, пойду встречу с дороги любимого мужа, хе-хе.

– А он не зайдёт проведать дочь перед сном?

– Нет. Он вообще не заходит в её комнаты, тем более - ночью. Так я не прощаюсь, милый...

На самом деле Андокида никогда не испытывала к дочери нежных материнских чувств. Она сразу невзлюбила Аполлодору за то, что та была точной копией своего отца: такая же худосочная, невзрачная и глупая, что и Аполлоний Младший, с которым ей пришлось прожить, изображая любящую жену, 15 мучительных лет. К счастью, года через три в доме Аполлония Старшего, куда она, дочь богатого фанагорийца Посия, попала 17-летней, выйдя по воле родителей замуж за его единственного сына, ей удалось найти верную подругу и сообщницу среди рабынь, которая стала тайком водить к ней горячих, как племенные жеребцы, любовников. То была её ровесница Троя - дочь аполлониевой поварихи и, как она уверяла, самого хозяина, незаконнорожденная младшая сестра мужа Андокиды. Когда четыре года назад - через год после смерти ненавистного пьяницы-мужа, Андокида с дочерью перебралась от тестя в дом нового мужа Полимеда, она подговорила 11-летнюю дочь выпросить у логографа Аполлония рабыню Трою (ставшую, как и её мать, искусной поварихой), чтобы им не остаться в чужом доме без любимых кушаний и преданной служанки.

И хоть новый муж, несмотря на то, что был почти на 10 лет старше, на супружеском ложе был не чета прежнему, во время его частых поездок с товарами в Скифию Андокида и Троя, снедаемые неудержимой похотью, отправлялись в город на поиски любовников с крепкими фаллосами, завлекая их не только своими пышными телесами, но и вкусной дармовой едой и выпивкой, а также деньгами, которыми Андокида оплачивала их усердие и готовность держать язык за зубами.

Этим летом Андокиде и Трое удалось поймать в свои сети гинекономаха Криптона - начальника городской стражи, поддерживавшей порядок на улицах и площадях, ловившей беглых рабов, воров и прочих преступников. Вот и вчера, не успела ещё кибитка Полимеда завернуть за угол, как Андокида послала Трою звать гинекономаха Криптона после захода солнца к себе на ужин.

Верная Троя, ежедневно ходившая в город за продуктами, когда с хозяйкой, а чаще - сама, имела множество знакомых торговцев, лекарей, повитух. Ей не составляло труда втайне добывать для хозяйки (а заодно и для себя) различные афродисиаки - микстуры, разжигающие в любовниках жаркий огонь желаний и придающие мужским "таранам" особую твёрдость, неутомимость и ненасытность в любовных битвах, а также надёжные средства против зачатия, приворотные и снотворные зелья.

Для домашних рабов и рабынь Полимеда с отъездом хозяина ночи превращались в праздник: едва начинало темнеть, добрая хозяйка запирала их вместе в каморке на нижнем этаже, а с обязанностями ночной прислуги прекрасно справлялась повариха Троя. Что до Аполлодоры, то с ней мать поступала очень просто: оберегая её девичье целомудрие от опасного любопытства, поила её перед приходом любовника сладким вином с хорошей дозой снотворного, после чего та лежала в своей комнате всё равно что мёртвая. Затем добрая Троя угощала скифосом крепкого вина со снотворным дядюшку Борея (с удовольствием присматривавшего, когда она была занята на кухне или ходила в город за покупками, за её малышами), кормила и укладывала спать своих с Дромом детишек и садилась у калитки поджидать ночных гостей.

Гинекономах Криптон приходил всегда в сопровождении молодого, приятной наружности телохранителя, которого оставлял на стаже около каморки спящего праведным сном привратника.

Андокида встречала возлюбленного в андроне объятиями и поцелуями и тотчас уводила в свои покои. Троя несла следом с кухни на широком деревянном подносе ужин, искусно приготовленный из продуктов, подкрепляющих огонь любовной страсти и способствующих более частому повторению любовного соития: крабов, мидий, улиток, сдобренных перцем и луком яиц, и, конечно же, кувшина дорогого заморского вина, в котором была заранее растворена изрядная щепотка драгоценного любовного порошка пиретрума.