Чтение онлайн

— Не понимаю, — сказал полисмен, — откуда ты взялся. И еще интереснее, имеешь ли вообще ко мне отношение?

Еще раз осмотрев и проверив все фонари, распределенные по его корпусу, полисмен включил их на полную мощь.

— Ого, вот это я понимаю, уличное освещение. Ух ты, как ярко! Классно я выгляжу?

Окутанный слепящим сиянием, полицейский двинулся прочь.

— Я горю! — восклицал он. — Как это прекрасно, светить всегда, светить везде! Вот это — настоящее!

«Генрих IV» сидел в корзинке в темном углу комнаты.

Он уменьшился вдвое.

— Слушай, «Генрих IV», я совсем позабыл, что у нас есть рассказы Томаса Манна. Вот здесь, на книжной полке. Просто запамятовал. Хочешь, чтобы я тебе почитал на сон грядущий?

«Генрих IV» покачал головой.

Даже сейчас, у меня на глазах, он продолжал постепенно уменьшаться в размерах.

— Ну, тогда, может, поешь чего-нибудь? Как насчет пива? Или налить тебе блюдце молока?

«Генрих IV» отрицательно помотал головой.

Теперь «Генрих IV» сократился уже вчетверо.

Он так и лежал на дне корзины, уставившись в потолок, даже не моргая.

— А как насчет газеты? Почитать какие-нибудь новости? Там встречаются интересные статьи.

— Хорошо, — отозвался «Генрих IV» голосом сверчка.

Я запустил руку в почтовый ящик.

Внутри я нащупал утренний выпуск газеты и с ним — почтовую открытку.

Открытку в черной рамке из Ратуши.

Вернувшись к «Генриху IV», я сообщил:

— Ты должен умереть сегодня ночью.

Мало-помалу «Генрих IV» неотвратимо таял на глазах.

Смерть уже вошла в него, подбираясь сзади.

Сначала он перестал вилять хвостом и двигать задними лапами.

К тому времени, как отказал сфинктер и он перестал контролировать себя, кончик хвоста уже почернел.

«Генрих IV» испытывал невыразимые мучения.

Понемногу отказывали органы дыхания. Всякий раз, как конвульсия пробегала по горлу, бронхам и грудным мышцам, верхняя половина «Генриха IV» неистово содрогалась, пытаясь захватить воздуха.

Ночь еще только начиналась.

Теперь «Генрих IV» был не больше двадцатидневной мыши.

— Эй, — позвал «Генрих IV».

— Тебе больно? Могу я как-то облегчить твои страдания?

— Теперь немного легче. Долго мне еще?

— Часа три или около того, думаю, — соврал я. В действительности оставалось еще часов шесть.

— На самом деле ты бы мог кое-что для меня сделать, — продолжал «Генрих IV». Тело его испускало поистине ужасный аромат. И этот запах уже дошел до моего носа. — Убей меня сразу.

— О нет. Я не смогу.

— Я не прошу убить меня из сострадания. Просто это унизительно — находиться в таком состоянии. Я не могу сдержать эту вонь. И не хочу, чтобы пахло еще хуже, когда я умру.

— Нет, нет. Ты же видел почтовое уведомление? Потерпи еще немного.

Когда его тело сотрясли новые приступы конвульсий, «Генрих IV» прикрыл нос левой лапой, которая еще двигалась.

— Смрад, смрад. Какая вонь! Почему от меня так ужасно пахнет?

«Генрих IV» рыдал.

Я положил «Генриха IV» себе на ладонь.

— Видишь, какой ты теперь маленький?

Указательным пальцем я чувствовал его бьющееся сердце.

— Ах как приятно, — откликнулся он на мой массаж.

Между указательным и средним пальцами я зажал булавку, нацеленную в сердце «Генриха IV».

— Интересно все-таки, как это — «совсем паршиво»? — прошептал «Генрих IV».

Я ударил по булавочной головке.

Они появились на простынях вместе с пятнами от эротических сновидений. К такому выводу я пришел впоследствии.

Я заметил их прошлой ночью. С тех пор эти крохотные твари ежедневно появлялись в моей постели.

Те же проблемы проявились на покрывале. И еще на ковре и в кухонной раковине. Однажды тварь появилась на занавеске, но лишь однажды, к тому же она была какой-то недоразвитой: крошечное существо, нечто среднее между луковицей и человеком. Оставалось только слегка встряхнуть штору, и ее не стало.

Эти твари сильно напоминали цыплят с общипанными крыльями. Едва появившись на моих простынях, они тут же начали долбить друг друга своими крепкими острыми клювами.

Насладившись в течение часа этим побоищем, оставшийся победителем сожрал всех остальных, лежавших на поле сражения, после чего, испуская тошнотворный дух, сдох сам. Видимо, объелся, одержимый азартом победы.

Я разглядывал простыни.

У меня затрепетало в груди. Я ждал появления нового монстрика.

И вот он появился, первый мелкий гад.

Это была точная копия «Толстого Гангстера».

Облизывая свой леденец, он опирался ногой на голову только что появившегося из-под него «Молчаливого Гангстера».

— Тебе надо поработать над своим словарем, — сказал «Толстый Гангстер».

Теперь «Толстый Гангстер» стоял подбоченясь. Прямо под ним, точно пузыри из воды, всплывали, вступая в мир, шляпа «Красивого Гангстера» и автомат «Мелкого Гангстера».

Я услышал голос, пришедший откуда-то со стороны.

— Желал бы я знать, утро сейчас или ночь?

Если утро, встал бы и прогулялся, а ночь — так пошел бы спать.

Размышляя над этим, я вдруг понял, что этот голос принадлежит мне.

Я считал тварюг.

— Одна. Две. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять.

Одиннадцать.

Двенадцать.

Тринадцать.

Четырнадцать.

Твари стали сами выкликать свои номера, не успевал я раскрыть рта.

— Пятнадцать.

— Шестнадцать.

У меня появились дурные предчувствия.

Очень дурные предчувствия.