Чтение онлайн

— Вот и договорились, — радостно произнес Сергей. — Потом, если уж из тебя попрут невероятные способности, то можно и в третий перевестись. А пока с Юлькой походишь.

— Понимаешь, Сережа, папа Сережа, — скоренько поправилась Маринка и рассмеялась. — Твой вертолет так странно падал, что мне показалось — я раньше умру от ужаса, чем ты успеешь коснуться земли.

— Ну, вот объясни свое безрассудство. Зачем ты неслась под вертолет. Я уже ничего с ним делать не мог. Он перестал слушаться меня. И это еще страшней, что он падал на тебя.

— Сережа, я не хотела там оставаться без тебя, — уже сквозь слезы прокричала Маринка, заставив всех замереть в ожидании, а Сергей подхватил ее на руки и усадил на коленки, прижимая к себе.

— Мне так плохо было без тебя, мой милый ребенок, а еще эта мысль, что сам тебя убил. Страшная мысль.

— Правда! — радостно воскликнула Маринка и перебралась с колен на свой стул. — Папа, а мне как страшно было. Я уже совсем рядом видела твое лицо в этом вертолете, как все вмиг пропало, и я решила, что вот и смерть пришла. И теперь мы будем всю оставшуюся жизнь вместе. А когда очнулась и увидела, что угодно, но только не тебя, мне так ужасно скверно стало, что совсем жить расхотелось. Получается, что все напрасно, что все потеряно. И тебя не стало, и я одна, как и было раньше, но теперь навсегда и навечно. Представляешь, ужас, какой! Есть захотелось, вот и нашла пустую бутылку. Хотела сдать ее и хлеба купить. Так мне за нее рубль какой-то смешной дают. И все равно обрадовалась. Вот, думаю, богатство вокруг, какое. А я их видела навалом. Но в магазине на эти деньги даже баранок не смогла купить. Мне сразу показалось, что я сошла с ума. Ну, все, вроде, как и было, но словно заграницей. В магазинах всего полно, а такое дорогое, что просто ужас. Отродясь я таких денег не видела. Но, если ничего нельзя купить, так почему все продавалось? И я поняла, что с ума не сходила. Все идут в магазин, все покупают, а одеты красиво, модно. И у всех есть хлеб и много другого. Я целый день промучилась, а потом у одной женщине попросила кусочек хлеба, так она мне полбулки отломила. На целых десять рублей. Совсем не пожалела. А потом Витька с Генкой подошли и говорят: "Ты где шляешься? Пошли домой!" Я удивилась. Думала, спутали с кем. Нет, Маринкой зовут. А домом они свой подвал называют. Потом мне про мою болезнь говорили и удивлялись сами, что так внезапно выздоровела и выгляжу сейчас просто здорово. Им казалось, что я давно скопытилась. Вот и стала с ними в подвале обитать. Они меня не обижали, только требовали, чтобы я не бездельничала и приносила в дом чего-нибудь полезного. Ну, немножко воровали. Сначала старалась сама все понять и разузнать, чтобы дурочкой не считали. Еще скажу не то, так прогнать могут. А так неплохо жили, не хуже, чем там в Колчине. Еще немножко попрошайничали. Петька у них за старшего, дань собирает каждый вечер. Рэкетом у них называется. Во, как! Я по тебе сильно тосковала, скучала. Даже плакала по ночам во сне. Они еще ругались, думали, что опять заболела. Обидно ведь. Только-только сговорились с тобой. И мне самой показалось, теперь жизнь наладится. Я похвасталась всем в Колчине, что ты прилетаешь за мной и забираешь к себе насовсем. И у меня будет настоящая семья. А тут сначала беда с твоим вертолетом, потом этот 2008 год. Сережа, я атлас попросила Петьку принести. Я ему заплатила отдельно за него. Там нет никакого Колычева. И твоего Белычевска нет. Мы что, попали с тобой на другую планету? Я мальчишкам ничего не рассказывала. Боялась, что за дуру посчитают. У них, оказывается, до меня была какая-то Маринка. Она очень сильно болела. А когда потерялась, они решили, что она ушла и умерла. И вот, когда увидели меня, даже удивились, какая я, мол, здоровая. Выздоровела, значит. А ты тоже вместо этого Сергея, да? Они все знают? — шепнула Маринка на ухо, чтобы никто не слышал. — Он хороший был? Я думаю, что не очень, раз тебя вместо него сюда прислали. Про мою Маринку плохо говорят, но она уже, значит, умерла. А ты еще не узнал, кто нас так подменил?

— Нет, ничего не знаю. Сам в затруднении. Но нам не обязательно искать его, правда, ведь? Мы уже и так вместе.

— Правда, папа Сережа. Вот и мне любопытно. Я до сих пор считала, что одна здесь, без тебя. А ты там погиб. И вдруг, когда уткнулась в живот, руки твои увидела. Не знаю, почему, но сразу внутри так екнуло. И мне ужасно захотелось вернуться, чтобы убедиться в своей ошибке. Я узнала тебя сразу, но не поверила. А вдруг чужой кто-нибудь, просто похожий на тебя, чего кричать тогда. А когда ты позвал меня, так я чуть с ума не сошла от радости. У меня сердце хотело выпрыгнуть из груди. Хотелось быстро-быстро бежать, а коленки перестали гнуться. Прямо обидно. Такой пустяк не пускает меня к тебе. Вот и весь мой сказ. А ты мне о себе расскажешь?

— Конечно, Маринка, мы с тобой еще много чего расскажем друг другу. Теперь-то уж точно никогда не расстанемся. У меня здесь домашняя профессия, без командировок.

— Ты совсем не будешь больше летать?

— Нет, конечно, нет. Как же мне объяснить всем, что я пилот вертолета. Меня, скорее всего, отправят в психбольницу, чем допуск выпишут. Я, Маринка уже налетался. Теперь по земле похожу.

— Жалко, Сережа, форма у тебя красивая была. Я кроме всего еще за эту форму тебя полюбила.

— Ты хочешь сказать, что теперь я не такой красивый, и меня не обязательно так сильно любить?

— Ой, нет, ты что! — словно испугалась такого вывода Маринка. — Все равно ты самый лучший!

Дети слушали их разговор с огромным интересом, ничего не понимая, о чем и о ком здесь говорят. Но все равно было любопытно и радостно за их двоих, что потерялись и нашлись. А Наталья сидела в полной прострации. Ей уже точно казалось, будто находится в палате с психами и слушает их бредни, вынужденно соглашаясь, чтобы своим недоверием не вызвать излишнюю обиду. Только с больным разумом можно принимать за действительность эту их идею с заменой погибших тел в 1985 году на кого-то в этом времени. А кому понадобилась эта трансформация? Кто это может, и по какому праву решать и вершить судьбы людей? Но здесь сейчас эти двое любимых и родных. А, стало быть, ничего не оставалось, как слушать и благодарить того неведомого вершителя и трансформатора.

Препятствий для удочерения Маринки оказалось намного меньше, чем предполагалось. Небольшие сложности возникли с документами, но Сергей без труда отыскал Маринкиных друзей по подвалу, которые ему и поведали историю про ту, бедную больную бродяжку Маринку, которую и подменила Маринка настоящая. А дальше получилось еще проще. Сергей отыскал единственную спившуюся мать в соседнем маленьком городке, которая за символическую плату вернула им свидетельство о рождении ребенка и подписала нужные документы.

И к первому снегу Маринка приобрела статус полноправного члена семьи Митяевых. В школе она, как и предполагала Юлька, села с ней за одну парту. И в первые нескольких недель пришлось очень сильно напрячься, чтобы соответствовать ученицы второго класса. Ведь в последнее время она практически не читала и не писала. Не говоря о других предметах. Но Маринка старалась, чтобы в полной мере отблагодарить своих родителей и не стыдиться перед младшими сестрами и братиком.

— Я все равно скоро стану ученым, — всегда хвасталась она, преодолевая очередной математический рубеж или страничку учебника. — И догоню, и обгоню всех учеников в классе.

— Догонишь и станешь ученым, — подбадривал Сергей. — В нашей семье неучей не должно быть.

Он так же поступил в институт. Их, оказывается, расплодилось по всей стране и в каждом городе появилось по нескольку. Только деньги плати и учись. Немного странно, но удобно и приемлемо. Многое в этом мире удивляло и поражало Сергея. Но он понимал, что к такому, наверное, и его мир пришел. Как ни как, а четверть века. Если в истории это и небольшой срок, то в жизни человека порою и вся его биография. Постепенно свыклись с новым статусом и все Митяевы. И только мать Сергея попыталась учинить еще один скандал, узнав про удочерение Маринки. Но Сергей сделал ей последнее китайское предупреждение.

— Мама, — уже после бури скандалов и нелицеприятных эпитетов попросил сын. — Если желаешь общаться с внуками и сыном, то уйми свою спесивость и агрессию. Мы простим тебе прочие обиды и будем с радостью встречать и потчевать. И никогда впредь не входи в наш дом со скандальными намерениями. И не забывай про гостинцы для детей, не ходи с пустыми руками. Но Маринка так же одна из внучек. Я ее не отделяю от всех, и требую того же от своих родных людей. Тебя в частности.

Ничего не ответила мама, но вся семья Митяевых так и порешила, что лучше без бабушки, но в мире. А к новому году решили настоящую елку поставить. Оказывается, в их семье никогда не наряжали елку, и в доме нет игрушек. Поэтому Сергей с Натальей поспешили восполнить такой пробел. Это же нечестно по отношению к детству.

— У меня в детстве всегда в доме наряжали настоящую лесную елку, — вспомнил из прошлого Сергей. — Сначала, когда я был маленький, отец сам, а потом и я подрос и ходил за город в лес за настоящей елкой. Выбирал из красивейших и наряднейших.

Наталья попыталась возразить. Из рассказов самого Сергея и его сестры Людмилы она помнила, что в доме их родителей настоящей елки, кроме синтетической, никогда не было. Но вовремя вспомнила о той подмене, которая оставила детство мужа за тридевять земель в тридесятом государстве. Хотя, не факт, что он вместе с больной Маринкой-бродяжкой погиб под тем вертолетом, что уготовил гибель теперешним. Тьфу ты, черт, вот путаница с такими перемещениями! Даже за такой срок еще не может привыкнуть, все сравнивает и вспоминает тех и этих.

— А у нас в деревне, — вспомнила сама Наталья. — Прямо во дворе елку и наряжали. Она у нас там росла.

— И мы хотим во дворе, — загорелись дети. — Вот красиво и здорово будет. И народу много соберется.

— Нет, сопрут, — резюмировал Сергей. — Сначала игрушки, а потом и саму елку. Мы еще ведь и конфеты повесим.

Все обреченно вздохнули, но согласились, что обязательно сопрут. Глупо смотреть на такую красоту и не взять.

Игрушек на елку и подарков накупили столько, что всем хватило нести по большому пакету, а Сергею досталось, как самому сильному, две большие сумки. По такому важному и ответственному поводу ходили всей семьей, чтобы каждый мог выбрать себе подарок самостоятельно и по своему вкусу, чтобы не случилось в момент получения какого-либо огорчения. Ведь совсем не хотелось, развернув подарок, понять, что хотелось совершенно иного. Да, соглашались, стуча кулаками в грудь, что исчезает секретность и радость сюрприза. А зато в этом случае исполнение желание происходит на все сто процентов. И так получалось даже интересней.