Чтение онлайн

Я взглянул на него. Не моя вина. Разве? Никто раньше мне этого не говорил.

Это не твоя вина, что тебя бросили родители. Нет твоей вины в том, что тебе не везло с приёмными семьями. Не твоя вина, что умерли Мэгги и Каспер; ты ничего не мог с этим поделать.

Я человек, который ничего никогда так просто не отпускает. Я никогда не прощу приёмные семьи, которые вышвырнули меня вместо того, чтобы разобраться,что не так?Что мы можем сделать, чтобы стало лучше? Я никогда не прощу Пэнни, которая заставила меня чувствовать себя неловко на похоронах Мэгги. Я не прощу Каспер за то, что она не попрощалась с нами. И Адама за то, что он поцеловал меня и заставил задуматься над своей жизнью.

Наверное, стоит попробовать.

Я: Мне позвонили из приюта.

Адам: !!!???

Я: У меня есть работа.

***

Я не умею общаться с людьми. Хорошо, что моя работа в приюте связана больше с общением с животными, чем с людьми, желающими их взять. Несколько дней в неделю по шесть часов в день я чищу клетки, лотки и кормлю животных.

Моя любимая часть работы — выгул животных. На третий день они стали узнавать меня в лицо и уже знали, что если у меня в руках поводок, значит, их ждёт глоток свободы и свежего воздуха. Каждый из них рад моему появлению.

Теперь, когда я здесь работаю, мне позволено подходить к собакам, которые находятся в карантине. Каждый день я навещаю того самого пса с покалеченной ногой. Вчера я возил его в ветеринарную лечебницу на последний осмотр его поврежденного уха. Теперь он здоров и может переехать в общий зал к другим питомцам. Сегодня впервые я поведу его на прогулку.

Когда я остановился возле его клетки, то увидел, что на ней висит листок бумаги с надписью «Нашёл хозяев».

Я только мельком посмотрел на объявление, но оно отдалось болью в каждой клеточке моего тела. Это хорошая новость, разве нет? Не прошло и суток, как его перевели из карантина, а он уже кому-то понравился, его хотят забрать домой и сделать частью своей семьи.

Может, этот кто-то даже сделает операцию на его искалеченной ноге. (Я не хочу принимать эту ситуацию близко к сердцу.Только не сейчас.)

Пёс запрыгал по клетке, остановившись только для того, чтобы я смог надеть поводок, потом пулей выскочил из клетки и потащил меня за собой. Я натянул поводок, заставив его идти рядом со мной, и повёл его к выходу.

Возле приюта расположен общественный парк, и в самой глубине парка есть огороженное место, которым пользуются только наши сотрудники. Я закрыл за нами калитку и отстегнул поводок. Пёс понюхал траву у себя под ногами, остановился и вопросительно посмотрел на меня.

— Это трава. Давай, вперед. Ты должен выгуляться. Бегай, прыгай, валяйся. Делай всё, что должны делать собаки на прогулке.

Из ящика с игрушками я достал летающий диск, помахал им перед мордой собаки и швырнул его. Он пролетел несколько футов и упал на землю. Это был первый раз, когда я запускал фрисби, и это был полнейший провал.

Пёс доковылял до него и просто обнюхал. Я поднял диск и попробовал ещё раз запустить его.

На этот раз я, видимо, сделал всё правильно, потому что диск взлетел вверх. Пёс навострил уши и бросился вдогонку.

Он бежал неуклюже. Поджав повреждённую лапу, он практически бежал на трёх оставшихся. Подпрыгнув, он зубами схватил фрисби и рухнул на землю. Я подбежал, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Но пока я до него добежал, он уже вскочил на ноги и, счастливый, кусал диск. Я присел рядом и почесал его за ухом, погладил живот и позволил ему облизать мне руки.

Мне хотелось плакать, потому что его забирают, и в тоже время я чувствовал радость за него, и это самое главное. Даже осознавая, что это было неизбежно, я был ещё не готов расстаться с ним.

Когда я привел его обратно в приют и завел в клетку, я присел и крепко обнял его за шею.

— Ты принесешь своим новым хозяевам много счастья.

Мне хотелось верить, что так или иначе, но я скрасил его существование в приюте. Возможно, даже помог побороть его страх перед людьми.

Я надеюсь, что он будет помнить обо мне.

— Его ухо выглядит намного лучше, — услышал я голос Адама у себя за спиной.

Я вскочил на ноги и повернулся.

— Эй, что ты тут делаешь?

Адам убрал волосы с лица. У него в руках был пакет из магазина пластинок, что означало, что он пришел сразу после работы.

— Народу в магазине почти не было, и они отправили меня домой. Ты скоро освободишься?

— Через двадцать минут. — Я засмущался, лицо расплылось в улыбке. Мне захотелось поцеловать его, но я не был уверен, что следует это делать. Он лучше разбирается во всех этих нежностях на публике. Я не люблю привлекать к себе внимание. Это ещё один пункт в списке вопросов, которые я бы хотел обсудить с доктором Дюмар. Зато у Адама с этим не было проблем, он наклонился и прижался своими губами к моим. Быстро, слегка, просто чтобы удовлетворить себя. Некий компромисс.

— Мне осталось закончить пару дел, и я буду свободен, — сказал я, склонив голову, потому что покраснел как рак.

Доделав всю свою работу, я отмыл руки от собачьего запаха и переоделся в обычную одежду.

Когда я уже надевал плащ, в раздевалку заглянула Хелен — широкоплечая женщина, которой я отдавал своё заявление.

— Думаю, тебе будет интересно узнать, что твоя собака собирается отправиться к новым хозяевам.

Я стал как вкопанный.

— Что?

Она кивком указала на холл.

— Если ты хочешь с ней попрощаться, то тебе нужно поспешить.

Я ринулся из комнаты, сердце бешено стучало. Я не готов к этому. Я очень сильно старался эти дни и не хочу потерять самообладание и разочаровать Адама и Хелен. Я помчался вдоль клеток, и, подбежав к столу регистрации, увидел пса, весело виляющего хвостом. Он тоже заметил меня и стал рваться с поводка, словно рыба с крючка.

А поводок был в руках у… Адама.

Я остановился в нескольких шагах от них. Я не мог поверить своим глазам.

Адам обернулся и посмотрел на меня. В одной руке у него была ручка, а в другой та самая табличка с надписью «Нашёл хозяев».

Пёс снова попытался сорваться с поводка, и Адам на этот раз отпустил его. Он подбежал ко мне и попытался запрыгнуть на меня, но не смог удержаться. Я подхватил его и позволил облизать мне лицо и волосы.

— У меня есть только половина нужной суммы. Ты можешь внести вторую половину, и пёс будет наш общий, — сказал Адам.

Я не знал, что сказать. И не уверен, что смог бы произнести хоть слово, не расплакавшись.