Чтение онлайн

— Я не понимаю, — сказал я.

— Банк заберёт дом. У тебя шестьдесят дней, чтобы съехать. — Он медленно вытащил бумаги из моих рук.

Вон. Вон на улицу. Что ж в этом хорошего?

— У тебя не будет дома, но ты сможешь распоряжаться её наследством. Не буду лгать, это совсем небольшое состояние, но его будет достаточно, чтобы комфортно существовать некоторое время, — сказал адвокат, словно прочитав мои мысли.

— Наследство, — повторил я. — Что? Деньги?

Он ухмыльнулся и склонил голову.

— Да, это деньги. Кто-нибудь из похоронного бюро звонил тебе?

Когда я замотал головой, он продолжил:

— Мэгги заранее оплатила услуги похоронного агентства. Тебе не придётся об этом беспокоиться. Я могу позаботиться о документах, которые им понадобятся, если ты сейчас не в состоянии заниматься этим.

Я почувствовал облегчение, потому что всё равно не знал, что нужно делать в таких случаях. Интересно, Мэгги всё подготовила, потому что знала, что умрёт? Потому что считала, что я не справлюсь? И я не могу её винить за это.

— Всё будет хорошо, парень. — Гарольд положил руку мне на плечи.

Что он может знать? Мэгги умерла. Я должен уехать из дома. У меня будут деньги на первое время, но потом что? Мэгги хотела, чтобы я пошёл в колледж, но я не могу это сделать без неё. Да и зачем? Это была её мечта. Это было то, что она хотела для меня.

Когда Гарольд ушёл, я попытался отвлечь себя, решив приготовить себе немного поесть. Я ем мало, но неразборчивый голос Мэгги у меня в голове говорит мне, что я должен. Кроме того, я не умею готовить. Это всегда делала Мэгги. Я попытался сделать обед, как она бы это сделала, с мясом, кукурузой и яблочным пюре.

Пакет документов, который оставил Гарольд, лежал на обеденном столе. Я вспомнил, что отсчёт начался. Х-дней до того, как я попрощаюсь с этим домом.

Мясо подгорело. Кукуруза была водянистой. У меня не получалось открыть яблочное пюре. Банка упала на пол, и я со слезами на глазах, в истерике, опустился на колени перед осколками. Я плакал из-за разбитой банки пюре, но не из-за того что недавно произошло. Что со мной не так?

Кори не ответила на моё письмо.

Вечерами я сидел, уставившись на телефон в ожидании услышать чей-нибудь голос, но не Гарольда или Пэнни. А вдруг она позвонит, когда я буду на похоронах?

Это был первый раз, когда я вышел из дома после окончания школы куда-то, кроме приюта. Я тщательно вымылся, зачесал свои кудри назад и надел черные брюки и белую рубашку, которую мне купила Мэгги на прошлое Рождество. Я ненавидел этот наряд, но Мэгги он всегда нравился, и сегодня последний день, когда я могу сделать что-то приятное для неё.

Гарольд предложил подвезти меня, но я отказался. Я хотел иметь пути отступления, если вдруг захочу уйти, и если я буду зависеть от кого-то, то это только помешает.

Возможно, мне следует вести себя с Гарольдом немного проще. Он просто пытается помочь, и я думаю, он — по-настоящему хороший парень, который думает о моём благополучии. Но он мне не друг и не член семьи. Я даже сам не знаю, что чувствую, поэтому на все его встревоженные взгляды и вопросы могу только пожать плечами и сказать, что всё в порядке.

Я в порядке. Всё отлично.

Всё превосходно.

Если повторять это, то можно в это поверить.

Интересно, говорила ли Джессика то же самое в тот день, когда прыгнула с моста?

— Я в порядке. Спасибо, что спросили.

Поняли ли люди, насколько плохо ей действительно было?

Похороны Мэгги были простыми. Не было ни причудливого гроба, ни сложной церемонии. Всё было в точности, как и она сама: практично. Я сидел позади всех, удивляясь, кто все эти люди. Некоторые, я думаю, были из её пятничного Бинго-клуба. Остальные — соседи. Несколько человек подошли ко мне после службы с сочувствующими взглядами, но я старался отстраниться от них. Я не хотел подходить к открытому гробу Мэгги. Но пока гости общались между собой, Пэнни подошла ко мне, взяла мою руку в свою, и у меня не осталось выбора, как только следовать за ней.

Гроб был сделан из красноватой древесины и отполирован так, что я мог видеть в нём своё отражение. Внутри он обшит голубым атласам, который сочетался с её платьем. Она любила это платье. Седые волосы Мэгги были собраны так, как она всегда их носила. Хотя что-то в её лице выглядело не так. Её закрытые глаза, тонкие губы, резкие черты лица… Это не совсем она.

Я думаю, что Пэнни ждала от меня чего-то. Может, слёз или истерики. Честно говоря, я в каком-то роде сам ожидал, что разрыдаюсь в конце концов. После инцидента с яблочным пюре я три часа прорыдал, не в силах остановиться. Но теперь нет никаких слёз, когда они должны быть.

Пэнни погладила мне руку.

— Время прощаться, Винсент.

Я хмуро взглянул на Мэгги. Она была как из глины. Как будто кто-то сделал глиняную копию головы Мэгги.

Я мог бы протянуть руку и размазать её морщинки, оставив отпечатки пальцев на её коже.

— Я не могу сказать «прощай».

— Я знаю, что это трудно, дорогой, но…

— Конечно, это трудно. Она мертва. Как можно прощаться с кем-то, кто уже умер? — Я высвободил свою руку из её рук. — Говорить «прощай» мёртвым людям бессмысленно. Они всё равно не услышат.

По выражению её лица можно было подумать, что я ударилеё. А ведь я даже не повысил голос. Он звучал естественно и спокойно, так как я не мог найти в себе сил заставить себя сердиться. Она умерла, и это отстой. Это действительно чёртов отстой, но что я должен делать?

Я не мог заставить себя грустить.

Чем бы это ни было, этот промежуточный этап между «чувствую» и «не чувствую», я ненавижу его.

Я ушёл, прежде чем Гарольд или Пэнни, или кто-нибудь ещё дал мне умный совет о том, что мне нужно держаться, и что Мэгги сейчас в лучшем месте. Я вернулся домой, снял дурацкую официальную одежду, растрепал волосы и начал думать, как мне упаковать всё, что в доме, чтобы или взять с собой, или продать. Мне нужно разобрать все вещи Мэгги, прежде чем меня выкинут из этого дома.

Что потом? Я могу найти себе собственную квартиру. Работу. Что-нибудь. Но какой в этом смысл? Мне сейчас трудно было найти причину, для чего всем этим заниматься. Я думаю, что если бы был один человек, которому не всё равно, хотя бы один, то у меня была бы причина не забивать на все это.

Я набрал номер Кори.

Я звонил с домашнего телефона, а не со своего сотового, чтобы она не узнала номер и не включила голосовую почту. Один гудок, второй, и я услышал её голос, весёлый и родной.