Чтение онлайн

Неелов не пошевелит и пальцем до тех пор, пока не получит задаток. Хорошо, что есть хотя бы эта двадцатка. Почти весь его депозит. А что потом? Мало того, что он остаётся без денег, да ещё вынужден искать оставшуюся сумму. Это, чёрт подери, несправедливо!

А что, если эти деньги ему не выплачивать? Сначала просто протянуть время, потом придумать правдоподобную причину. Кидалово? А что Неелов сделает? Заложит его? Так он сам по уши в дерьме. Он будет хранить тайну убийства Сотниковой не слабее самого Шварца!

Чёрная тойота нырнула на только что освободившееся место на парковке.

Шварц толкнул высокую стеклянную дверь банка. На пороге его встретил Лозановский и проводил в vip-зону.

– Присаживайтесь, пожалуйста. Сейчас принесу документы.

– Спасибо.

– Кофе?

– Не откажусь.

– Вам какой?

– Чёрный, без сахара.

– Хорошо.

Под сухим кондиционированным воздухом Шварц начал замерзать, и только тут осознал, насколько сильно взмок по дороге. Сорочку можно просто отжимать. Он пил горячий кофе в надежде хоть немного согреться, но холод начинал пожирать изнутри. И кофе был бессилен. Шварц понимал причину своего состояния. Ведь он «перешёл Рубикон». Убив Петрова, каждый день силился об этом забыть. Но каждый раз, поутру завидев огромные буквы «Ньюсити-Фарм Россия», чувствовал, как проваливается в липкие объятия кошмара. Своего кошмара. Получив пищу для существования, кошмар пробуждался, оживал, сдавливая щупальцами желудок и лёгкие. Тогда Шварц и начал курить.

Он в отчаянии озирался на роскошное убранство холла, на дорогие диваны кожи красного цвета, на мягкий ковёр, поглощающий звуки шагов. Помпезность и гламур окружающей обстановки давили на психику, на и без того оголённые нервы.

Теперь и Сотникову в расход…

Может, ещё не поздно уволиться?

– Вам какими купюрами?

Кассир, миловидная женщина средних лет, улыбнулась Шварцу как родному.

– Мне всё равно, – выдавил он.

Она кивнула, пересчитала кэш и аккуратно переклеила пачку, положив перед ним.

– Будьте добры, распишитесь.

Когда за ним закрылись двери банка, накатило новое, доселе неизвестное ощущение. Что он – никто. Без денег. Без будущего. Без семьи. Без имени. Кто он такой? Человек, на запястье которого не сегодня, так завтра защёлкнут браслеты.

Неелов вышел из супермаркета, сел в машину и завёл двигатель. Рядом остановилось такси, загородив выезд. Только Неелов собрался посигналить, рассматривая его разномастные колёсные колпаки, как показались радостный Тёма с мамой. Они неторопливо сели в такси. Тёма покрутился и, завидев Неелова, улыбнулся, помахаврукой. Неелов ответил тем же. Такси тронулось, и он выехал следом.

В подъезде воняло жжёной пластмассой и не хватало света. Какой-то умелец выкрутил все лампочки. Лифт замер с полураскрытыми дверьми. Поднимаясь в свою квартиру, Неелов услышал старческие вздохи и шарканье немощных ног выше по лестнице.

– Давайте я вам помогу.

Он взял из рук пожилой соседки, живущей двумя этажами ниже, тяжелый пакет с овощами.

– Ой, спасибо, Серёжа, – та благодарно расцвела. – Руки совсем слабые стали.

– Да, и лифт не вовремя сломался, Маргарита Фёдоровна.

Он смотрел ей в спину, мысленно подталкивая женщину.

– А лифт всегда ломается не вовремя. Это закон природы такой, – с видом знатока изрекла она.

Они преодолевали ступеньку за ступенькой, словно брали рубежи. Даже железное терпение Неелова постепенно иссякало. Пакет оттягивал руку, готовый в любой момент порваться.

Куда ей столько продуктов? Одна же живёт.

– Не спорю. Даже я устаю, пока поднимаюсь.

– Намекаешь на мой возраст, Серёжа? – она остановилась, обернулась, игриво погрозив пальцем. – Я ещё не набегалась по этой грешной земле.

– Ну что вы, что вы, – улыбнулся он в ответ.

Войдя в квартиру и скинув туфли, Неелов прошёл в ту комнату, где на кровати лежала пожилая женщина с измождённым лицом.

Неелов склонился над ней, слегка прикоснувшись губами сухой морщинистой щеки.

– Привет, мам. Я пришёл.

Женщина окинула его тусклым взором, кивнув головой.

Неелов подошёл к окну.

– Может, убрать шторы? Светлее будет.

Вопрос повис в воздухе, оставшись без ответа.

В комнате висел резкий запах лекарств и старости. На столике у изголовья кровати стояло великое множество разномастных пузырьков и упаковок лекарств.

Неелов колебался в нерешительности, не зная, как сказать матери о том, что должен скоро уйти. Ведь он никуда не уходил после работы. Не оставлял её.

Никуда. Никогда.

Он сделал глубокий вдох, собираясь с силами:

– Мам, мне по работе нужно уйти. Ненадолго.

Он стоял посреди комнаты, теребя лацкан пиджака, от ощущения неловкости готовый провалиться сквозь землю.

Мама отвернулась в сторону и закрыла глаза.

Лицо Неелова исказила гримаса боли. Он выбежал из комнаты.

Раздираемый душевными муками, залез под душ и крутанул кран холодной воды до упора.

Андрей решил немного прогуляться и попросил остановиться, не доезжая до дома. Расплатился с таксистом и побрёл пешком, перекинув пиджак через руку. Переходя дорогу в неположенном месте, заставил тормозить в пол большой американский джип.

– Че, бля, не видишь, что здесь шепеходный репеход?!

В ответ тот газанул, обдав Андрея горячим воздухом. Андрей нагнулся в поисках подходящего камня. Но, пока искал, джип успел далеко отъехать. Он постоял, проводил взглядом уезжавшую машину, и бросил камень под ноги.

– Повезло тебе и твоим стёклам.

И побрёл дальше. Тени от деревьев становились длиннее, а воздух – прохладнее. На доске объявлений кто-то наклеил рекламный плакат популярного исполнителя. Его имя Андрею было незнакомо. Но раз есть постер, значит, изображённый на нём является крутым медиа-персонажем, не правда ли?

Андрей вытащил Parker, принявшись усердно подрисовывать на плакате усы. Потом – ресницы, потом – уши с бородой.

Эх, маркер бы сюда.

Ручка совершенно не годилась для этой цели.

– Молодой человек, вы чем там занимаетесь?

Эти слова принадлежали девушке, прогуливающейся с карликовой комнатной собачкой.

– Я – художник, рисую, – ответил Андрей, не поворачивая головы.

Девушка остановилась поодаль, не делая попыток приблизиться. Собачка бегала вокруг, опутывая её ноги поводком.

– По-моему, вы не тем делом занимаетесь.

Андрей театрально дунул на кончик ручки, прежде чем накрыть его колпачком.

– Почему вы так считаете, девушка? Разве у меня нет таланта живописца?