Сайтин: Измена
Шрифт:
Если… Если только дел будет достаточно, чтобы отвлечь Ари, если…
Джастин подумал о Гранте и Ари: Грант и так находился на грани помешательства…
Тот самый Грант, красавчик, от которого девчонки были без ума и которого они дружно предпочитали ему, Джастину…
Юноша сумел перебороть напоминавшую о себе обучающую ленту, превратившуюся в постыдные воспоминания, пробрался сквозь смуту боли и изнурения. И не собирался набивать себе цену. Джастину хотелось уйти куда-нибудь и заболеть – что если позвонить Ари и соврать, будто прихворнул – впрочем, это соответствовала истине – и она могла бы попросить его прийти в следующий раз…
Боже, как он мог забыть о соглашении, которое открыло ему дорогу к Гранту! И гарантировало тому свободу. Ариане ничего не стоило очистить рассудок Гранта. Она могла сделать что угодно. Она угрожала отцу. Все теперь зависело от него, Джастина, и он ничего не мог сообщить брату – во всяком случае, в его нынешнем состоянии.
Тяжело вздохнув, он прибавил шагу. Тропа, огибая угол, вела к главному входу. Слышался гул моторов заходившего на посадку самолета. Все как обычно. «Ресион-эйр» без работы не простаивает, и полеты осуществляются строго по графику. Джастин проследил, как шасси самолета коснулось взлетно-посадочной полосы, а потом зашагал вдоль окаймленной гравием клумбы и акклиматизированного кустарника, тянувшегося до самого парадного входа. От входа отъехал автобус и, по дуге подъездной дорожки, направился к шоссе. Автобус должен подобрать кого-то и отвезти к самолету, смекнул Джастин, дивясь, кого из ресионцев понесло к реке в такое тревожное время.
Просунув магнитную карточку в прорезь замка, он миновал автоматические двери, опять пристегнул карточку к рубашке и направился прямиком к лифту, чтобы подняться на свой этаж и уйти к себе.
Первым делом он собирался позвонить отцу и сообщить, что с Грантом все в порядке. Юноша пожалел, что не нашел времени позвонить прямо из госпиталя, но поскольку Грант вообще не хотел отпускать его от себя, Джастин не решился беспокоить больного.
– Джастин Уоррик!
Обернувшись, он увидел сотрудников службы безопасности: те явно появились в холле к прибытию самолета и, соответственно, автобуса, дабы в случае чего не пропустить постороннего.
– Пожалуйста, следуйте за нами.
Юноша указал на лифт:
– Я лучше поднимусь к себе и не стану путаться у вас под ногами.
– Пожалуйста, следуйте за нами.
– Черт возьми, да воспользуйтесь компьютером, обратитесь к начальству. Вы не смеете пальцем меня тронуть! – воскликнул юноша, когда один из охранников потянулся к нему. Однако охранники все-таки заломили ему руки и прижали к стене. «Боже!» – процедил Джастин, обескураженный и рассерженный, а те, не обращая внимания на протесты, начали сноровисто обыскивать его. Конечно, здесь была какая-то ошибка. И охранники были ази. Они просто переврали полученный приказ и превысили свои полномочия.
Потом ему снова заломили руки, и кожа на запястьях ощутила холодное прикосновение металла.
– Эй!
Наручники со звоном замкнулись. Охранники вновь осмотрели его и повели по коридору. Джастин упирался, его подталкивали. Путь лежал к отсеку службы безопасности.
«Боже, – испугался Уоррик-младший, – выходит, Ари все-таки предъявила им обвинения. Ему, отцу, Кругерсу – словом, всем, так или иначе имевшим отношение к побегу Гранта. Стало быть, это случилось. Каким-то образом она ухитрилась отыскать нужную зацепку, способную в случае чего заставить их молчать, и всей мощью обрушилась на них; а он, уверенный в своих возможностях, не сумел раскусить эту женщину!»
Джастин шел, куда указывали – все дальше по коридору; потом в кабинет со стеклянными дверьми, где сидел начальник. «Туда», – коротко распорядился чиновник, махнув в угол кабинета.
– Да что происходит? – гневно осведомился задержанный, лишенный всех средств защиты и потому используя последнее – блеф. – Черт побери, свяжитесь с Арианой Эмори!
Однако его провели за стальные двери, оборудованные хитроумным замком. За массивной дверью скрывалась комнатка с голыми бетонными стенами. Дверь с лязгом захлопнулась.
– Проклятие, вы должны сообщить, в чем меня обвиняют!
Ответа не последовало.
5
Справа от выхода из хладокамеры лежал ничком, чуть изогнувшись, труп, промерзший почти насквозь. Внутри камеры все до сих пор было покрыто инеем и причиняло боль при прикосновении. «Сплошной лед», – прокомментировал следователь, запечатлевая на пленку увиденное. Жиро подумал, что Ари наверняка вознегодовала бы по поводу столь незавидной кончины. И воззрился на труп, все еще не веря, что Ари никогда больше не шевельнется, что в этом промерзшем насквозь теле, приоткрытом рту и остекленевших глазах уже не будет жизни. Эмори была в свитере. Как и прочие исследователи, работавшие в устаревшей хладокамере, – более теплая одежда только мешала. Но она не выжила бы, даже облачившись в защищающий от холода костюм.
– В таком случае не образовалось бы столько льда, – сообщил Петрос. – Ни за что.
– Она работала при закрытой двери? – уточнил следователь Штерн из Моривилля – небольшого городишки, – единственный представитель закона на тысячу миль вокруг, пробуя рукой тяжелую дверь. При прикосновении дверь чуть-чуть отъехала в сторону. – Проклятие! – Чиновник затормозил скольжение двери, после чего отпустил снова.
– Здесь есть внутренняя связь, – подсказал Петрос. – Все знали, что дверь когда-нибудь захлопнется таким вот образом. Говорят, во всем виновата конструкция здания. А потому, если дверь вдруг захлопнется, можно позвонить в службу безопасности или в кабинет Штрассен. В конце концов кто-нибудь да придет, откроет – дело нехитрое…
– На сей раз так и произошло, – пробормотал Штерн. Вытянув руку, он нажал кнопку на пульте связи, но пульт рассыпался, как будто был сделан из хрупкого воска. Обернувшись к помощнику, который повсюду сопровождал его с планшетом для записей в руках, следователь прокомментировал: – Холодно. Но эта штуковина мне понадобится. А что, кто-нибудь услышал сигнал?
Однако механизм не подавал признаков жизни.
– Не работает.
– Возможно, все дело в низкой температуре, – предположил Жиро. – Никакого сигнала точно не было.
– Падение давления было первым сигналом, по которому вам следовало догадаться о каких-то неполадках.
– Давление в емкости с жидким азотом? Это забота техников. Минуту или две спустя меня отвлек телефонный звонок.
– А разве сигнал не должен был раздаться повсюду?
– Он прозвучал, – пояснил Жиро, указывая на прибор на стене, – внизу. Но там сейчас никто не работает. А поскольку здесь очень своеобразная акустика, невозможно определить, откуда именно доносится сигнал. Вот и мы не знали до тех пор, пока техники не сообщили, что авария произошла на линии подачи азота. А потом стало ясно, что сигнал прозвучал из хладокамеры. Бросились туда со всех ног и распахнули дверь.
– Гм-м-м-м-м… А ази здесь не оказалось. Только Джордан Уоррик. Который снова очутился наверху в момент тревоги. Мне нужен отчет о работе этого селектора.
– Но мы сами можем вам его предоставить, – удивился Жиро.
– Лучше, если этим займутся мои люди.
– Вы здесь по чисто формальной причине. Так сказать, для галочки. Капитан, это не входит в вашу компетенцию.
Штерн – дюжий, плотно сбитый мужчина с умными глазами – пристально посмотрел на Ная. Следователю хватило сообразительности догадаться, что Ресион умел хранить свои тайны.