Чтение онлайн

— Ошибаешься. Я вру, как дышу, — фитиль с треском загорается, и маленький огонек ползет по нему к огромной коробке. Черт, я что, поджег не тот шнур?

— Глеб, там… Ложись, — ее голосок писклявый больше не раздражает. Девка, юркой белкой метнулась к замершему на месте Вовке. Да что она делает, что позволяет себе? Бросила на землю моего сына, сама упала сверху. Что происходит?

Грохот устрашающей силы взрывает, кажется, всю действительность. Я вижу, как валится снег со спящих елей, огромными пластами, похожими на комья сахарной ваты. Ударной волной меня сбивает с ног, под оглушительные крики МОЕЙ семьи и свист летящих снарядов. Лежу на спине и смотрю на вакханалию. Яркие огни почему-то не расцветают в небе. Они хаотично носятся над землей и мечутся перед моим лицом.

— Вовка, домой. Пригнись, — испуганно кричит Алиса. Странная. Хотела фейерверков — получите и распишитесь. Мой сын несется к двери, пригнувшись, как боец под артобстрелом. А она ползет за ним, смешно подскакивая круглыми ягодицами.

— Ты как? — дыхание женщины опаляет, оживляет. Маленькая ладошка в почерневшей варежке, сметает с моей щеки снег. — Дурак ты, магнат. Ну разве поджигают пиротехнику, не вынув ее всю из ящика? Я думала, только я такая растыка. Мы однажды чуть не спалили…

— Три дня, всего три дня, — шепчу я, перехватывая пушистую руку. Сдираю с нее варежку и подношу к губам. Всего лишь рукавичка, а кажется, что она полностью обнажена передо мной. — Мне хватило одного вечера. Три дня — это целая вечность.

— Не нужно. Пожалуйста, — облачком пара ее стон превращается в тишину. Пальцы тонкие с ногтями в форме миндаля, без грамма лака. — Это все просто мираж. Новый год, понимаешь? Сказка. Не стоит выдавать за истину, кажущееся.

— Ты права, — ее слова ломают наваждение, как леденцовую пластину в коричном печенье. — Спасибо, что среагировала и вывела моего сына из-под удара. Что хочешь за это?

Надо же, что это я поплыл? Права ведьма, просто захотелось почувствовать себя ненадолго полноценным. Смешно. Как пацан. Она же просто продажная девка, купленная игрушка. И говорить с ней на равных просто верх идиотизма.

— Телефон, — Алиса меняется сразу. Пыхтит как ежик, выпустив колючие иголки. Собранная, деловитая и судя по раздувающимся ноздрям, злая как сто чертей. И такой она мне нравится еще больше, бесы бы ее подрали. — И обещание, что завтра ты подаришь своему сыну целый свой день, уважаемый деловой магнат. Чем, кстати, ты занимаешься? Или это тайна золотого ключика?

— Ма, вы как там? — Вовик вышел на крыльцо. Интересно, давно он наблюдает за нами? Надеюсь нет, потому что сразу раскроет обман. Дети чувствуют фальш, потому что безгрешны.

— Все хорошо, сын, — кричу я в ответ, приобнимая за плечи рассерженную фурию. Она дергает плечиком, пытаясь сбросить мою руку. Мелкая злюка, от которой сводит внутренности. Не отпущу. А что, нельзя выпадать из роли. — Улыбайся, женушка. Шоу должно продолжаться

— Ну целуйтесь тогда, а я спать пойду, — хихикает сынуля. Маленький сводник. — И это, в следующий новый год я хочу сестренку. Я загадал, сжег бумажку, бросил ее в сок и выпил. Так что теперь не отвертитесь, родители. Там это, я немного скатерть еще сжег и на штанах от комбинезона теперь дырка. Мам, ты чего? Ты плачешь? Не расстраивайся, это же мелочи жизни, правда, пап? Штаны новые купим. А сестренка — это круто.

Алиса Нежина

Я тихо лежу в огромной постели и не могу согреться. Мягкий матрас похож на перину госпожи метелицы, взбитую злой мачехиной дочкой. Кажется, что это белое царство меня заморозит, превратит в льдинку, а потом развеет по ветру искрящейся пылью. Белая мебель, белые стены, даже огромный кривоногий рояль похож на сугроб в полумраке.

— Алло, Лиска. Господи. Наконец — то, — слышу взволнованный голос Люси, доносящийся сквозь расстояние. Глеб выполнил обещание, телефон я получила. — Где тебя черти носят? Я сейчас приеду и заберу тебя и всех положу, кто тебя похитил. Мы приедем с Юлькой и Глашкой. Они все морги уже обзвонили, Караваев поднял все связи, полицию, другие службы. На уши всех поставили. Ты как в воду канула, овца такая. Адрес говори, быстро.

— Я не знаю, — отвечаю честно. А ведь и вправду, я абсолютно потерялась. Этот дом словно парит где — то в снежном безвременьи. В космическом нигде и никогда.

— Отследим. Глашка тебе еще полгода назад какую — то программу в телефон закачала…

— Люсь, не надо. Я потеряла телефон и документы все. Да послушай ты хоть раз, — перекричать Люсьен невыполнимая миссия, но, вот уж чудо, она замолкает. — Я не хочу чтоб вы меня находили. Не сейчас. Не надо приезжать и залегать в оврагах, как "отряд морских котиков", и сеять хаос с разрушениями излишне. Мне странно сейчас, но не плохо. Хорошо, я бы сказала, хотя это очень удивительно. Через три дня я сама приеду и все расскажу. Обещаю.

— Мужик? — ахает подруга. — Ну ты, Лиска, проныра, когда только успела. А я говорила, что ты не любишь Козла. Любовь так просто не изменишь. И перевлюбиться очень трудно, если по-настоящему все. Хорошенький?

— Очень, — улыбаюсь я в звенящую пустоту снежной залы. — У него нет переднего зуба и колготки с собачками.

— Достойный кандидат, а мой Караваев от колготок наотрез отказывается, гад такой, — от смеха подруги меня отпускает щемящий душу страх. — Через три дня не объявишься, мы перелопатим этот город, просеем сквозь мелкое сито… Кстати, номер у меня не определился. Надеюсь ты не в плену у инопланетян. Если это так, то я им не завидую.

— Пока, — говорю я и отключаюсь. Встаю с кровати и иду к роялю. Клавиши ледяные, инструмент издает такие душераздирающие звуки, что сразу становится ясно — его никогда не использовали по назначению. Только как предмет интерьера. Жаль, он не заслужил такого неуважения. Но это понимание очень характеризует хозяйку замерзшего царства. Я бы сделала эту спальню иначе: теплые тона, мягкие шторы, убрала бы весь белый лак, создающий впечатление льда. И наконец я понимаю, чего не хватает этому белому безумию. Это владения женщины, но в них нет милых фотографий, глупых безделушек и души. Хотя, кто я такая рассуждать о незнакомой мне женщине, которую любил этот странный, непонятный, но притягательный мужчина. А еще я чувствую, что мне неприятно думать о ней.

Завтра, точнее сегодня уже, я попрошу, чтобы меня переселили. А сейчас…

За окном брезжит сказочный рассвет. Розовое небо над черными в утренней дымке елями, кажется зефирным. Накидываю халат и выскользаю из белого плена. Черт, какая я дура, позвонила Люсе не подумав о времени. Но я не чувствую усталости от бессонной ночи. Наоборот, оживаю, вырвавшись из осколков чужой жизни.

Дом спит. Так тихо. Только откуда — то издалека доносится легкий, едва уловимый аромат кофе, на который я иду, как крыса за дудочником, шлепая по полу, накрытому ковровой дорожкой. Босыми ногами.

Да, кофе это то, что мне сейчас нужно. Кофе, душ, и я готова к свершениям. Три дня, говорите? За это время можно разбудить дом, в котором будет жить счастливо маленький мальчик и его папа-мандариновый магнат.

К десяти утра я с трудом шевелюсь, но с удовольствием оглядываю дело рук своих, под испуганное перешептывания прислуги.

— Нас уволят, — вздыхает горничная, похожая на пухленькую булочку. — Это ужасно.

— Я скажу, что вас заставила под пытками, — улыбаюсь я. Холл наполненный светом, выглядит очень празднично и больше не похож на каземат. — Ребенок должен видеть свет.